Вернулся он в Ольховку в глубокой задумчивости. Пошёл к Брякину, взял несколько дней за свой счёт.
Бригадир отпускать не хотел, работы невпроворот. Но уступил. Понял по делу мужик просит…
Долго трясся Попов в электричке, а потом в автобусе. И наконец, прибыл в родной городок Оли.
Дом Любови Невежиной он нашёл не сразу, всё же окраина. Улицы всё извилистые, запущенные.
Открыла ему седая женщина. Выглядела она старше своих лет. Глаза большие, как блюдца, чёрные. Взгляд печальный. Подтянутая и скромно одетая.
Георгий поздоровался и рассказал, что привело его к ней.
Ольга охнула и пошатнулась.
— Я уж и не думала, что Оленька меня позовет! Да вы проходите, проходите, — говорила женщина..
Невежина усадила гостя за стол, напоила душистым чаем с чабрецом. Двигала поближе пиалки с клубничным вареньем и мёдом, да тарелку с нарезанным, свежим батоном.
За разговором и знакомством, мужчина узнал, что, о жизни дочери, Люба имела представление, ровно как и том, что стала бабушкой.
Она протянула Георгию конверт с письмом от дочери. Но инициировать общение с Ольгой не решилась, боялась быть отвергнутой.
Теперь, через историю с чужой девушкой, которая стала ей своей, она поняла, какой вред причинила родному человеку своим насилием. И то, что только по желанию люди должны выбирать себе и дело, и профессию, и увлечения.
— Как Оля сбежала от меня, — рассказывала она Жоре, — так и страна в один миг развалилась. Завод закрыли, обанкротился. Наступило трагическое время. Я осталась без работы. Выживала, продавая всю домашнюю утварь из дома: посуду, сервизы, хрусталь. Свой огород, конечно, помогал. Выращивала картофель и овощи.
И вот, шла я, как-то с базара, считала, что можно на ужин купить за вырученные средства. Тут дождь пошёл…
Я вбежала в подъезд первого попавшегося дома, и в темноте наткнулась на кого-то. Испугавшись, отпрянула. Включила фонарик, а передо мной девушка зарёванная. Рассказала она, что скрылась тут от непогоды. Я растрогалась и пригласила её к себе, обогреться.
Познакомились. Оказалось, что она приехала из деревни. Учиться тут. А общежитие ей не дали. В поисках крова заблудилась в малознакомом городе. Я подумала-подумала, да и сдала Татьяне комнату. Всё равно, пустует дочкина спаленка.
Так у меня появилась квартирантка, которая скромно платила за проживание, но зато возила: деревенское сало, молочко, сметанку в дом и всем делилась.
Сроднились мы. Таня она простая, очень светлая, приятная в общении. Росла в верующей семье. В своей комнате, которую я ей отдала, иконочки понаставила, привезённые из дома. По началу чудным мне казалось, что девчонка молитвы перед едой вычитывает, утром и когда ко сну отходит.
Когда, же мне за внученькой поехать? Вместе с вами, Георгий, можно? Я теперь то живу — не бедствую. И пенсия у меня и работаю ещё, — сказала Любовь.
— Да, можно вечером и отправиться. Аккурат успеем на пригородную, а там и рукой подать. Детская больница в центре города. А диспансер на окраине, — рассказал Жора.
— Оля то, Оля, со мной встретиться, позволит домой забрать? – с надеждой выспрашивала женщина.
— Конечно, думаю простила уже всё. Девушка то хорошая, — пытался обрадовать её мужчина.
— Ох, и виновата я перед ней, — заплакала Любовь Павловна, — сумею ли, Жор, вину искупить? — она подняла на гостя свои печальные глаза.
—Даст, Бог, успеете, — ободрил её он.
Собрались быстро. В нужное время прибыли к поезду. Билеты купили без проблем.
Слушая грохот колес электрички, они любовались в окно природой. Люба и Георгий, изредка смотрели иногда друг на друга и молчали. Каждый думал о своем.
По приезду, бабушка с радостью взяла на руки своё маленькое сокровище. Личико ребенка было измазано чем-то. Любовь её умыла, переодела в новое, то, что купили по дороге.
Общение с внучкой озарило её сердце радостью. Это было видно по тому, как, повеселело лицо женщины.
Георгий тоже понянчил Лизоньку, сидя на лавочке в при больничном сквере. Кормил с бутылочки, что дали им в детской. Вскоре, пригревшись на его могучей груди, малышка сладко уснула.
Через час из центрального входа, вышли и мать с дочкой. Держались за руки, улыбались друг другу.
«Ну, слава Богу, разрешилось всё хорошо», — подумал Георгий.
Женщины приблизились к нему. Оля приняла дочку из рук Попова. По её щекам полились слезы.
— Спасибо, вам, Георгий, — поблагодарила она, — удивительный вы человек, — говорила Оля.
— Не человек, человечище, так бы я сказала, — добавила Любовь, — вы нас снова в семью соединили, — улыбалась Любовь.
— Да, ладно вам, — смутился Жора.
— Бог! – улыбнулась Невежина. – Я это точно поняла, когда к Богородице обратилась. Читала молитву и вслушивалась в неё. Не могу объяснить словами, но в это время вся душа перевернулась. Стала часто в храм ходить. Спешила на богослужения и полюбила хор. Слёзы лились помимо воли, по ведру.
Стала прихожанкой этого храма. С молитвой мир в душе поселился, на не осязаемом, непостижимом для ума уровне. Сила пришла на то, чтобы учиться любить по истине, нелицемерно. Ближних принимать, с эгоизмом бороться. Эх, много сил я потратила в жизни на призрачную мечту о музыке, но вместо того, что бы самой потрудиться и приблизиться к этому миру, поучаствовать, я пошла по дурному пути… Только теперь дошло до меня, что, спокойная душа – самая лучшая музыка в мире… — рассказала женщина.
— Вам, может, в хоровые податься, при храме? – предложил Попов.
— Да взяли меня туда, почитай как год. Голос и слух у меня хорошие, подошла я им, — радовалась женщина.
— Ух, ты! Это точно Перст Божий! – восхитился мужчина.
После тёплого прощания, он долго смотрел в спины удаляющихся женщин.
Потом радостно вздохнул, поднялся со скамейки и двинулся в сторону автовокзала. Там его ждала своя история – уютный дом и нелёгкая, но любимая работа.
С этим у мужчины был полный лад. Гармония. Дело своё он любил и знал. И в селе его за это ценили и уважали.
Однако, как водиться «и на старуху бывает проруха». В поле, случился с Георгием несчастный случай, он получил множественный перелом ноги. Сделали ряд операций и понемногу мужчина начал восстанавливаться.
Интересно ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.