Вчера надо было написать статью на шахтёрскую тематику, но не получилось. Тупо просидел за компьютером, разглядывая старые фотки, вспоминая давние времена. Честно говоря, сегодня тоже мысли не особо клеятся в более-менее приличный текст. Так – разрозненные фразы, а между ними связующими звеньями в реальной жизни обычно выступают крепкие словечки и речь получается складной. А убери маты и будет ээ... ме... бе... Шучу, конечно, но истина где-то рядом.
По телефону разговаривал с женой, в областном городе она пробудет скорее всего ещё пару недель. Помимо того, что у неё сахарный диабет, ей нарисовали ещё кучу всяких диагнозов. И болячки такие, что пока жена до конца проговорит, я уже начало забыл. И всё новые и новые обследования, обследования, обследования. И ко всем врачам стоит живая очередь. Даже если на талончике указано, например, время 10 утра, всё равно живая очередь часа на два. К чему тогда талончики выписывают, если они не соблюдаются? Благо, средний сын сейчас снимает квартиру, с ним жена и живёт. Однако до больницы добираться далеко, утром автобусы переполнены, а в полдень ехать нет смысла – на приём к врачам уже не попадёшь. Таковы будни жизни, от которых совсем нет радости...
В комментариях меня спрашивали про мой подземный стаж. На двух шахтах в общей сложности я отработал 12-с-половиной лет. Хотел выработать стаж по основной специальности, но жена настояла уйти из-за участившихся трагедиях на шахтах. Более десяти лет подземной работы есть, в полтинник на пенсию – этого хватит. А так бы стал пенсионером задолго до полувекового юбилея. Ну да ладно.
Летом 1997-го года отработал в шахте свою последнюю смену, а через полгода в соседней шахте прогремел взрыв, в которой погибли два моих товарища – с одним работал в одном звене на добыче, с другим работал в одной бригаде в проходке. Вскоре после моего ухода из шахты двоих товарищей вывели из шахты по травме – одному таз переломало забурившейся вагонеткой, другому череп пробило «серьгой» (ещё её называют «лягушка», «жаба»). И с тем, и с другим в разное время работал в одном звене. Вот и подумаешь тыщу раз – правильно, что ушёл из шахты, или всё-таки надо было до конца дорабатывать 20-летний стаж по основной специальности? В общем, моя шахта закончилась в прошлом столетии и с тех пор минуло уже четверть века. Современную шахту знаю очень-очень поверхностно из комментариев коллег, поэтому про неё ничего не пишу.
Я не захватил светодиодные светильники, у нас были с лампами накаливания. В комментариях под старыми публикациями говорили, что когда аккумулятор разряжается, гаснут светодиоды очень быстро. Едешь по ленте, а у тебя свет внезапно погас. Если рядом товарищи, то ничего страшного – они посветят в случае чего. А если один на ленте и свет закончился, становится (мягко говоря) не очень. Но это со слов из комментария. Однако ехать по ленте без света – да, жутковато. Особенно жутко, если лента высокоскоростная. Благо, что сходные площадки освещаются и можно безопасно сойти с ленты. Не знаю, как на других шахтах, а у нас на сходных всегда был свет. Правда, пока до неё доедешь, немало в себе нервных клеток в могилу отправишь.
На неездовых лентах (необорудованных для езды) сходных площадок, равно как и посадочных, не было вообще. КТВ (кабель-тросовый выключатель) протянут вдоль всей ленты и в любом месте можно было её остановить, дёрнув за кабель. Но всё равно ездить было нельзя! Ага, щ-щаз-з... Прыгали на хвосте, спрыгивали перед приводной головкой там, где высота между полотном ленты и кровлей позволяла встать на ноги. Пусть согнувшись в три погибели, но стоять на ногах! Правда, тут надо было следить, чтобы каской не посчитать торчащие из кровли анкера или не влупиться головой о верхняк. Освещение на приводных головках ленточных конвейеров обычно было, но бывало что и не было. Ехать одному без света на такой ленте равнозначно суициду.
Кстати, тут уместно заметить, что светодиодных светильников я не захватил, а обычные лампы накаливания угасают медленно. Сначала белое пятно света постепенно переходит в жёлтый, яркость немного слабеет, но пока видно замечательно. Работаешь в привычном режиме, делаешь наряд. Затем свет мало-помалу тускнеет, видимость заметно сокращается. Далеко от товарищей по звену уже не отходишь, находишься в зоне освещения их светильниками.
По правилам ТБ находиться в шахте без света нельзя. Если аккумулятор «cдox», в сопровождении товарища выходишь на-гора и прямым ходом в ламповую. Ни один ИТР слова против не скажет! Неоднократно бывало, что меня выводили и я выводил.
Изредка, но также бывали ситуации, когда свет выгорал, а ты один. Например, такое случалось на доставке. Ты на одной лебёдке в штреке, твой напарник на другой. Из сигналов только звуковые, из а-ля морзянки знаем лишь два и три сигнала с вариациями – длинные или короткие, что на практике означает «быстро» и «потихонечку» соответственно. Один сигнал – однозначно это СТОП. Хотя тут тоже есть вариация – один длинный сигнал трактуется как СТОП ...твою мать, щас прибегу xapю начищу! По поводу выгоревшего света звуковых сигналов предусмотрено не было. Да, комбинацией длинных и коротких сигналов на языке радистов отбивали всякую чушь, что приводило молодых шахтёров в немалое недоумение. Опытные шахтёры понимали – что-то случилось и спешили на помощь товарищу.
Редко, но бывали ситуации, когда не было возможности сообщить о своей проблеме. А свет тускнеет всё больше и больше, мрак подступает к тебе всё ближе и ближе. Бежишь к товарищам или ближайшему телефону, пока свет совсем не погас. Выключаешь фонарь на некоторое время, аккумулятор поскребёт по своим сусекам остатки электричества, включаешь и на несколько секунд снова видишь путь к спасению. Потом опять выключаешь, ждёшь, включаешь и бежишь вперёд ещё десяток-другой метров.
А однажды у меня свет погас одномоментно и окончательно! Нет, он не выгорал, светил ярко. Я торопился, штрек в одном месте был «задавлен». Вроде бы пригнулся, но недостаточно и на полном ходу врезался в анкер. Думал, что я побегу дальше, а голова сзади останется. В ушах звон, в глазах потемнело. Впрочем, в глазах и впрямь может быть потемнело, но темно стало от того, что фонарь перестал светить. Кручу переключатель в одну сторону, в другую – никакого эффекта. Лента крутится, я на середине конвейера. Потихонечку-потихонечку в полной темноте побрёл на приводную головку ленты к телефону. Как я сказал выше, на головках конвейеров должен быть свет, но не обязательно что он будет.
Штрек знаю великолепно, поэтому впотьмах примерно ориентировался где находился. Благодаря рельсам не отклонялся влево-вправо. Мало-помалу добрался до телефона, позвонил в забой, за мной пришли. Оказалось, что от удара головой об анкер стряслись обе нити в лампочке. О том случае мне ещё долго напоминала глубокая царапина на каске, пока не заменил её на новую.
Поначалу у нас были простенькие фонари, т.е. с функцией светить или не светить. Лампочка двухнитевая типа дальний свет и ближний. Хотя яркость света была одинакова в обоих вариантах, с разницей что в одном положении переключателя пучок света был более сконцентрированным и светил дальше; в другом положении свет «разбегался» в стороны, не образуя в центре чёткого пятна.
Затем нам заменили светильники на другие с интегрированным газоанализатором. На самом фонаре появилась набалдашка, под которым находился сам газоанализатор, на аккумуляторе прикрепили модуль управления, вследствие чего аккум заметно прибавил в габаритах и в весе. При достижении концентрации метана 2 и более процента свет начинал моргать, переключаясь с яркого на тусклый и обратно. Пока метана не станет менее двух процентов, свет непрерывно моргал и отключить эту функцию было нельзя. Поначалу длительное моргание света в загазованной выработке бесило, потом привыкли.
Что сейчас представляют из себя шахтёрские светильники, я не знаю, за исключением того, что они светодиодные. А в подробностях они для меня – тьма тёмная.