Описание разных путешествий и историй, связанных с заграницей – занятие увлекательное. Но обратимся к нашему Отечеству, милым сердцу могилам. В прямом смысле этого выражения.
Мои предки по материнской линии жили неподалеку от Спас-Деменска. В разные времена эти места относились то к Калужской, то к Смоленской губернии. Мама родилась в деревне Стрельное, которую потом, во время войны, сожгли немцы. Семья моего деда, я имею ввиду родителей, братьев, была крепкой, зажиточной. Ну и такое же крепкое хозяйство было у деда. А потом пришла коллективизация. Деду, как мужику серьезному, основательному, предложили заняться организацией колхоза. Т.е. заняться раскулачиванием родственников и односельчан. Делать этого он не пожелал, распродал все имущество и подался в железнодорожники. Переехали они тогда семьей на станцию Фаянсовая. После начала войны эвакуировались. Дед работал на железной дороге. Мама с бабушкой оказались в Астрахани. Маме тогда было 14 лет. Но она пошла работать на строительство стратегической железной дороги Астрахань-Кизляр, по которой должно было идти снабжение Сталинграда. В родные места они уже не вернулись, осели в Малоярославце. Но в Спас-Деменске осталась жить сестра бабушки – Мария, или тетя Маня, как ее все называли. Оккупацию она с детьми пережила в этих местах. Муж тети Мани воевал, получил тяжелые ранения на фронте и умер вскоре после войны. Тетя Маня осталась с тремя детьми: сыновья Коля, Сергей и дочь Роза. Которых ей пришлось поднимать одной. Каково это было после войны – представить, конечно, сложно. Но справилась. Помогали, конечно, родственники. Часто она гостила у моих бабушки и дедушки, объезжала уже в пожилом возрасте многочисленных родственников по всей стране и служила такой ниточкой, которая всех объединяла. Ну и надо сказать, что была она человеком исключительно добрым, светлым, искренне и глубоко верующим.
После войны у нее случилась еще одна трагедия – погиб сын Сергей. Он служил во внутренних войсках, в части, которая охраняла заключенных. В какую-то ночь произошел побег и его застрелили. Ее детей - тетю Розу и дядю Колю я видел несколько раз. Тетя Роза работала в Райпотребсоюзе, а дядя Коля машинистом. Несколько раз они были проездом у нас в гостях. И приезжали на похороны бабушки. Тогда это было принято. На похороны всегда собиралась многочисленная родня со всех концов страны. И я, будучи маленьким мальчиком, с интересом слушал рассказы и разговоры людей, о которых раньше знал только по рассказам тети Мани.
Пару раз я оказывался в Спас-Деменске. В начале 80-х нас, студентов, отправляли в сентябре на картошку в Спас-Деменский район. И как-то раз я отпросился и поехал проведать тетю Маню. Адреса я ее не знал. Но рассудил, что в небольшом городе найти человека будет не сложно. Так и получилось. Зайдя в Райпотребсоюз, я получил адрес тети Розы, которая к тому времени уже была на пенсии, а та отвела меня уже к тете Мане, которая приняла меня со всей своей необыкновенной теплотой. До сих пор помню состояние необыкновенной умиротворенности, с которой я засыпал в ее деревянном доме под иконой Николая Чудотворца.
Жила тетя Маня с сыном Колей, который, как я упомянул, работал машинистом. Что нас как-то сблизило. Потому как на каникулах после первого курса я устроился подработать помощником машиниста электровоза. И тема железных дорог не была мне чужой. А еще с ними жила тетя Люся, с которой дядя Коля сошелся уже в зрелом возрасте. Упоминаю об этом, поскольку данное обстоятельство в последствии оказалось чрезвычайно важным в поисках могилы тети Мани.
Эти приезды мне запомнились. А сам Спас-Деменск понравился своей провинциальной теплотой, людьми, ну и на каком-то подсознательном уровне осталось ощущение родного места.
В очередной раз я оказался там, когда нам позвонили и сказали, что тетя Маня умерла. Позвонили поздно, и когда мы добрались до Спас-Деменска, ее уже похоронили. Так что проститься с ней мы смогли только уже у нее на могиле. Похоронили ее за городом, в деревне, где были похоронены еще кто-то из родственников. Но где именно, я тогда не запомнил.
После ее смерти общение с родственниками в Спас-Деменске как-то прервалось. Да и времена настали сложные, большинство людей оказалось скорее озабоченными выживанием, чем родственным общением. Ну а потом мы узнали, что умерли и дядя Коля, и тетя Роза, и ее сын Володя.
И вот в этом году меня как-то стала посещать мысль, что нужно съездить в Спас-Деменск, разыскать могилы родственников. Однако, все как-то не получалось собраться. Но потом приснился сон, что пришла мама и сказала, что надо доехать до Спас-Деменска и проведать тетю Маню. Мы с ней собрались и поехали. Но поездка оказалась сложной и запутанной. Мы шли по городу и никак не могли найти ее дом. И когда я проснулся, я понял, что ехать надо обязательно.
Дальше надо было понять, как найти, кто и где похоронен. В первом приближении это казалось не сложно. В Малоярославце, например, есть муниципальное предприятие, которое ведет учет мест захоронения. По аналогии можно было предположить, что в Спас-Деменске существует какая-то похожая структура. Позвонил в администрацию города, но мне сказали, что такого учета не ведется. Когда-то этим занималось предприятие с условным названием «Коммуналка», нынешнее МУП «Благоустройство». Сейчас не занимается. И никаких архивов не сохранилось. «А как же-, спрашиваю, - людей у вас хоронят? Как решают, на каком кладбище?» «А где место есть, -отвечают, - там и хоронят. Никакого централизованного учета не ведется.» В общем, вот таким аномальным местом оказался Спас-Деменск. И это в нашей стране, где все, что нужно и ненужно уже вроде зарегламентировано. Хотя, может, и не он такой единственный.
При этом несколько раз в разговорах выплывало имя Илларионова Ивана Николаевича, который занимается похоронами и всякими прочими ритуальными услугами, и который может что-то знать. Ну, собственно, я также предполагал обратиться в подобную организацию и к тому времени разыскал ее адрес и телефон. Звоню Ивану Николаевичу. Он также подтверждает, что учета никакого нет, а сам он, как предприниматель, занимается ритуальными услугами с начала 2000-х. Про тетю Маню он ничего не знает, а вот Розу Сергеевну и Володю он знал, занимался их похоронами. Похоронены они на старом городском кладбище, и найти могилы будет не сложно. Радуюсь, что нашлась какая-то ниточка и договариваемся, что подъеду в ближайшую субботу.
Дальше мелькает мысль, а не сохранились ли какие-то записи у родителей. Еду на родительскую квартиру и начинаю листать старый телефонный справочник. Нахожу какой-то телефон с надписью «Спас-Деменск». Звоню, отвечает пожилой женский голос. Говорю, что ищу родственников, спрашиваю: «Не знали ли Вы Сафоновых - Розу и Владимира». «Ну как же не знала, - отвечает женщина, - мы с Розой родственники.» Я от такой удачи чуть не подпрыгиваю. Знакомимся. Мою, получается, дальнюю родственницу зовут Валентина Сергеевна. Договариваемся, что в субботу заедем к ней в гости.
В субботу с женой отправляемся в Спас-Деменск. Погода теплая и солнечная. Настроение приподнятое. Дорога практически пустая, мимо пробегают редкие деревни, стоят разноцветные леса. Красота! Между прочим, обращаем внимание, что деревеньки мало изменились с 70-х годов. Ну может кое-где дом обшили сайдингом. А так, похоже, что время остановилось. Примерно такое же впечатление оставляет и Спас-Деменск. Архитектура прошлого века. Современных зданий практически не добавилось. Но сам городок чистый, аккуратный. Дороги и тротуары в порядке. Какие-то дома, несмотря на почтенный возраст, выкрашены яркими разноцветными красками а-ля Италия, и выглядят вполне симпатично. Ну и дополнительную живость придает субботний рынок, расположившейся вдоль главной дороги в центре города возле храма.
Находим ритуальные услуги. Заходим, здороваемся с Иваном Николаевичем. Для установления добрых отношений вручаем бутылку коньяка. Иван Николаевич хмурится: «Ни к чему это. Лишнее». Но просим не обижать и принять подарок.
Оказывается, могилу тети Розы, ее мужа Алексея и сына Володи он разыскал и готов нам показать. Едем на старое кладбище, которое совсем рядом с центром города. Ну вот и могила. Памятник Алексею Матвеевичу и два деревянных креста. Ну вот и свиделись.
Обмениваемся с Иваном Николаевичем соображениями по поводу установки памятников. Он говорит, что в этом году уже поздно. А вот на следующий – пожалуйста. Заводим разговор про тетю Маню. Про нее он ничего не знает. Но предполагает, что могли ее похоронить на Новом кладбище, за городом. Ну и готов показать, где само кладбище. А дальше уже надо ходить, искать самим. Конечно соглашаемся.
Едем, по дороге расспрашиваем про жизнь в Спас-Деменске. Говорим, что видели несколько заброшенных промышленных зданий. «Да, - подтверждает Иван Николаевич-, раньше в городе было много предприятий. Самое известное - «Ангстрем». Занималось производством различной электронной и компьютерной техники. Помните, наверное, игрушка такая была. Волк из «Ну, погоди!» должен был яйца в корзину ловить. Было много еще чего. Но все они позакрывались по мере строительства в Калуге крупных предприятий. В основном, иностранных. Молодежь отправилась туда на заработки, и в городе просто некому стало работать. Сейчас часть этих калужских предприятий остановилась, но молодежь возвращаться не спешит. Многие еще и от мобилизации прячутся. Самое крупное сейчас предприятие в городе – кондитерская фабрика «Хлебный Спас». Но даже и для нее рабочих возят из других городов. Да и надо сказать, народ обленился. Не хочет работать.»
Доезжаем до кладбища, потом отвозим его на работу, прощаемся. Иван Николаевич говорит: «Найдете, позвоните. Ну и, если не найдете, тоже звоните. Что-то еще подумаем». Начинаем искать. Кладбище небольшое. Могилы ровными рядками. Где-то памятники, где-то кресты. Какие-то без табличек и каких-либо надписей. Поиски оказываются безрезультатными. Возвращаемся на старое кладбище, собираем листву на могиле Сафоновых, которой насыпалось множество, благо захватили с собой мешки и грабли. Потом заезжаем к Ивану Николаевичу, рассказываем про результат. Просим узнать, где жила тетя Роза, может соседи знают, где похоронили тетю Маню. Он делает несколько звонков и говорит: «Вы поезжайте к тете Вале, она хорошо Розу знала. Может подскажет». И рассказывает, как проехать. Догадываемся, что это адрес Валентины Сергеевны, к которой мы как раз собирались. Едем. Вылезаем у старенького двухэтажного дома. Какая-то бабушка собирает опавшие кленовые листья. Оглядываемся, пытаемся сообразить, куда идти. Тут к дому подходит еще пожилая женщина и, обращаясь к нам, говорит: «Вы к Вале Соловьевой? Да вон она.» И кивает на собирающую листья старушку. Немного удивляемся такой прозорливости, но маленький город живет по своим законам. Подходим, здороваемся. Тетя Валя улыбается доброй, светлой улыбкой. «А я вас уже с утра караулю. Ну давайте обниматься и пойдем в дом».
Квартира у тети Вали большая. Обстановка 60-х годов. Если снимать кино про это время, то ничего менять не надо. Несмотря, на то, что и обстановка, и сама квартира преклонного возраста, все чисто и аккуратно. При том, что тете Вале 83 года и живет она одна. Вручаем гостинцы. Тетя Валя всплескивает руками. «Ну зачем вы тратились, у меня все есть». «Ну как же с пустыми руками-, говорю, - не хорошо». Садимся, начинаем разговаривать. Естественно, пытаемся разобраться в родственных связях. Тетя Валя спрашивает про нас. Рассказываю, с какой мы стороны родственники тете Мане. Тетя Валя неожиданно говорит: «А у Ольги два сына было. Один хороший, а другой неважный. Ты, который?». Как-то теряюсь, что ответить. Выручает жена: «Этот хороший.» Беседуем дальше. Как мы понимаем, они с тетей Розой родственники по отцовской линии. Но как именно, точно понять не получилось. В рассказе тети Валя упомянула несколько раз имя Филиппа. Вроде он приходился дедом отцу тети Розы и был братом отца тети Вали. Но не поручусь, что дела обстоят именно так. Рассказывает и про Володю с тетей Розой. Оговорившись в отношении Володи: «Прости господи, про покойников плохо не говорят». Володя, оказывается, сильно пил и обижал мать, требуя денег на выпивку. Ей приходилось в таких случаях уходить из дома и отсиживалась она у Валентины Сергеевны. После одного такого скандала у нее стало плохо с сердцем. «Вот через Володю Роза и умерла»-, подытоживает тетя Валя. У тети Вали Володя тоже занимал деньги. Но всегда отдавал. А после смерти матери Володя как-то переменился. Пить бросил и стал регулярно ходить в церковь. Пережил он мать на один год. И хоронили его прихожане, собрав деньги на похороны.
Во время нашей беседы позвонила дочка тети Вали, Людмила, которая живет в другом городе. Похоже неожиданный визит незнакомых людей ее встревожил, и она попросила тетю Валю дать мне трубку. Разговариваем, рассказываю про цель нашей поездки. И она говорит, что дядя Коля, сын тети Мани, похоронен на новом кладбище, а что вроде бы тетю Маню похоронили в деревне Лазинки, где похоронен кто-то еще из ее родственников. Понимаем, что нам надо ехать в Лазинки. Звоним Ивану Николаевичу, спрашиваем, может ли он нас как-то сориентировать. Иван Николаевич говорит, что Лазинки находятся в 12 км. от Спас-Деменска, и он готов нас сопроводить. Прощаемся с тетей Валей. Она расстраивается. «Ну как же так, даже не накормила вас, чаем не напоила. Ну хоть яблок на дорогу возьмите». Яблоки берем, пытаемся вручить тете Вале денег. Тетя Валя решительно отказывается. «Пенсия, - говорит, - меня большая, 30 тысяч. Еще и дочери помогаю. Она тоже на пенсии, медработником была и пенсию хорошую не заработала. Вот умру, тяжеловато ей без меня придется.» Зовет остаться на ночлег, но мы говорим, что сегодня нужно вернуться домой. Обнимаемся, обещаем рассказать о результатах наших поисков и прощаемся.
По дороге заезжаем в храм Преображения Господня. Построен он был в 1818 году. В 1937 году он был закрыт и использовался, как зернохранилище. А вот открыт был во время оккупации, в 1942 году. Храм не был разрушен, от зерна его очистили за одну ночь и первое богослужение провел пленный священник о.Алексий в ночь на Великую Пятницу. Прикладываемся к иконам, заказываем поминовение усопшим, просим Николая Чудотворца помочь в поисках и двигаемся дальше.
Приезжаем к Ивану Николаевичу, а у него оказывается знакомый, который едет в Лазинки, и он готов нам показать дорогу. Едем. Дорога сначала асфальт, потом переходи в грунтовку. Радуемся хорошей погоде. Иначе бы проехать было бы не просто. Приезжаем в Лазинки.
Оказывается, здесь два кладбища. Старое, на некотором расстоянии от деревни и новое, прямо возле центральной дороги. Ну если так можно назвать грунтовку, которая идет мимо деревни. Решаем начать поиски со старого кладбища. Выглядит оно весьма необычно. Могилы среди леса. Причем как-то еще и довольно сильно в ряде случаев разбросаны. Вроде огляделся, дальше ничего нет. И вдруг неожиданно взгляд цепляется за еще какой-то крест или оградку. Ну как грибы в лесу собираешь. Становится понятен ответ на мой вопрос о том, как хоронят людей. «Где место есть, там и хоронят». Во всяком случае, в отношении Лазинок это можно понимать буквально. Лес большой, места всем хватит. К сожалению, поиск не дает результата. Но и не мудрено. Многие могилы безымянные. Не зная, не найдешь.
Возвращаемся на новое кладбище. Оно побольше и как-то покомпактнее. Но также в лесу. Много захоронений семейных. В один или даже два ряда. Понимаешь, что жизнь многих поколений шла в привязке к родной деревне. Даже те, кто очевидно уезжал и жил где-то в другом месте (судя по вполне городским фотографиям), после смерти возвращались в родную землю. На одном из памятников мелькает фамилия Райковы. Вспоминаю, что кажется у бабушки Федоры, маминой мамы, это была девичья фамилия. Может родственники? Но, к сожалению, найти могилу тети Мани опять не получается. Ну и ситуация похожая. Ряд могил без каких-то опознавательных знаков. Может быть, одна из них та, которую искали. Кто знает.
Едем назад с заездом на Новое кладбище, где уже были. Людмила дала ориентир и сказала, что могила дяди Коли в центре кладбища, с левой стороны и там должен стоять памятник. Находим его быстро. Понимаем, почему не увидели в первый раз. Надписи на памятнике практически не читаемы. Но фотография знакомая. Дядя Коля в форме железнодорожника. Ну вот, еще один родственник найден.
Ну а что дальше, не понятно. Надо, похоже, ехать домой. Дорога назад идет через Спас-Деменск. И тут мелькает еще одна мысль. В разговорах промелькнула информация, что тетя Маня жила на Московской улице. А не заехать ли и попытаться разыскать соседей? Может они что подскажут.
Свернули к Московской улице. Как-то по дороге обратил внимание на мужиков, которые ремонтировали крышу старенького дома, и старушку, стоящую у забора. Проехали немного вперед и вот мы на Московской. На улице пусто. Пара девочек-подростков на лавочке. Ну эти точно ничего не подскажут. Едем потихоньку, во дворе одного из домов пожилой мужчина. Спрашиваем, не помнит ли он Соловьевых: Марию и сына Николая. «Не, я не местный». Еще пара таких же остановок. Почему-то глаз цепляется за дом с номером 13. Но дом явно не тети Мани. Молодой мужчина говорит, что вообще многие уехали и старожилов практически не осталось. Звонит отцу, который когда-то жил на этой улице, но тот тоже ничего не помнит. Подъезжаем к девочкам, спрашиваем, кто здесь давно живет. Они показывают на соседний дом. Заходим. Пожилая, но не старая женщина со следами регулярного употребления горячительных напитков, что-то пытается вспомнить. И упоминает Люсю, которая когда-то тут жила. Люсей звали женщину, с которой сошелся дядя Коля. Но информация эта нам никак не помогает, потому как где жила Люся, женщина вспомнить не может.
Понимаем, что больше мы здесь вряд ли что-то найдем, трогаемся на выезд. Напоследок решаем остановится и расспросить бабушку, которая встретилась нам на соседней улице. Вылезаем из машины. Бабушки не видно. Спрашиваем у работников. Один машет в сторону соседней улицы. Идем туда и видим двух старушек. Подходим, здороваемся. Говорим, что ищем тех, кто знал Соловьеву Марию Павловну и ее сына Колю, которые жили на Московской. Одна из бабушек говорит, что она живет здесь недавно. А вот вторая давно. Она пытается что-то вспомнить. Нет. Соловьеву Марию она не помнит. И тут я произношу фразу «тетя Маня». Бабушка оживает. «Ну как же. Маню я помню. Сын у не был Коля. И второй сын – Сережа. Но он погиб, когда в армии служил». «А не помните, где ее похоронили?» «Нет, не помню. Но на поминки к ней ходила. А где похоронили – не помню». «А может кто-то остался, кто ее хорошо знал?» «Да, была у нее подруга. Надя Михайлова. Она живет сейчас возле вокзала». «А как ее найти?» «Ну спросите. Дом там двух или трехэтажный. И зять у нее Леня, милиционер.» Мы воодушевляемся. С такими ориентирами в Спас-Деменске найти человека будет не сложно. Тут баба Зина еще вспоминает. «Да тут вот на соседней улице дочка ее живет, Люда. Она в детском саду работает. Вот поворачиваете направо, там два дома будут шлакоблочных. Возле первого дрова разбросаны, а вам другой нужен. Она вас и проводит». Сердечно благодарим тетю Зину и, поскольку ничего больше нет, пытаемся в качестве какого-то подарка вручить денежку. Она обижается. «Да что вы, ничего не надо. У меня пенсия большая, я не брошенная. Сын у меня есть». В общем, в очередной раз убеждаемся, что Спас-Деменск – это город, где живут счастливые люди. Ну, во всяком случае, не озабоченные материальным достатком и вполне в этом плане довольные своей жизнью.
Дом Люды находим не сразу. Поскольку может он и шлакоблочный, но оштукатурен и покрашен синей краской. А дровами оказывается куча старых досок у соседнего дома.
Стоим у дома, выходит муж Люды, потом она сама. «Да, тетю Маню помню. Похоронена она в Лазинках, с родственниками. Могила большая, в два ряда. Прямо в деревне первое кладбище» Говорит, что к маме нет смысла идти. Ей за 90, и она уже мало что помнит. Ну и сверх этого вряд ли что подскажет. Благодарим, прощаемся и опять отправляемся в Лазинки. Обходим кладбище, особенно внимательно осматриваем большие могилы. Увы, никаких новых находок. Решаем идти в деревню, может кто-то что-то вспомнит.
В одном из дворов видим немолодую женщину. Спрашиваем про тетю Маню. Нет, она не помнит. Ведет нас к деду, которому за 80 и живет он здесь давно. Не сразу, но деда находим. На удивление дед оказывается довольно крепким мужиком, которому я не дал бы больше 75-ти. Говорит он очень четко и внятно. Но вспомнить что-то про могилу тети Мани не может. По ходу к нам подтягивается еще несколько человек. Женщина-библиотекарь, которая говорит, что у нее записаны все похороненные участники войны. В частности, упоминает могилу героя Советского Союза Соловьева, который похоронен на старом кладбище. Могилу эту мы видели. Но нет, это не он. Раньше мне не приходилось слышать, что кто-то из родственников был героем Советского Союза. Один из подошедших – крепкий, сухощавый пожилой мужчина в куртке Лукойла, немного навеселе. Говорит, что живет он здесь давно, ему 85 лет, что меня опять немало удивляет. Спрашивает, где жили родственники. Называю деревню Стрельное. Он оживляется. Как же, знаю. Я из соседней деревни. Пускается в рассказы. Звучат знакомые из рассказов дедушки, бабушки, тети Мани, мамы названия: Сенное, Арнишицы. Предлагает остаться заночевать у него и потом сопроводить нас по этим местам. Заманчиво, но мы вежливо отказываемся, записав номер его телефона. В общем, в поисках могилы тети Мани нам это не помогло. Но возникла еще какая-то ниточка и повод сюда вернуться и посетить места, где жили наши предки.
Ну что, надо домой. Решаем на обратном пути заехать к Людмиле, которая в шлакоблочном доме, и оставить свой телефон. Вдруг что-то вспомнит. Выходит ее муж. И говорит: «А я тут вспомнил, что хоронил тетю Маню Славка, сын Люси. Он на Трегубова живет. Вы доедьте до него, он должен знать». Ну и как-то примерно объясняет, где Славкин дом. Едем. Улица Трегубова оказывается довольно длинной со множеством ответвлений. Проплутав и не найдя нужного дома, видим старушку, которая собирает листву на улице. Подходим. Она выпрямляется. На вид ей лет девяносто. Но взгляд удивительно ясный и лицо какое-то светлое. В очередной раз пожалел, что не снимал бабушек, с которыми сегодня повстречались. Удивительные лица. Но как-то было неудобно просить их сфотографироваться. Бабушка не задумываясь поясняет, как найти Славку. При том, что оказалось, что добираться до его дома довольно прилично времени. Т.е. не какие-то близкие соседи.
Подъезжаем к обозначенному дому. На улице пара молодых ребят ремонтируют Жигули. Спрашиваем Славу. Оказывается, это отец одного из парней, он идет в дом и зовет отца. С его матерью Люсей я встречался. Славка вылитая мать. Редкие светлые растрепанные волосы, круглое лицо с красными прожилками.
Здороваемся. Рассказываем, что ищем могилу тети Мани. Славка отвечает неохотно. Тетю Маню он не хоронил, был тогда в командировке. На могиле не был, где похоронена точно не знает. Но да, вроде в Лазинках. Вспоминаю, что тетя Маня не очень жаловала Люсю и мелькает мысль, что возможно в этом причина Славкиной холодности. Но, тем не менее, он обещает, что как будет время, доехать до Лазинок и попробовать узнать, где могила.
Ну вот теперь точно все. В очередной раз вспоминаю сон, где мы с мамой отправились в гости к тете Мане, долго плутали, но так и не смогли найти ее дом. Дело уже к вечеру, до дома еще не ближний свет. Отправляемся в дорогу. Звоним тете Вале, рассказываем о результатах нашей поездки. Та сокрушается, что найти могилу не удалось. Зовет заезжать в гости. Да, постараемся еще приехать. Тем более, что надо будет поставить памятники тете Розе и Володе. Ну и как-то дяде Коле подправить надпись. Но тут надо бы уточнить даты его смерти и рождения. Потому как на памятнике они, как я говорил, практически не читаемы.
Уже на следующей неделе приходит мысль, что можно попробовать выяснить это в Спас-Деменском ЗАГСе. Звоню, рассказываю ситуацию. Женщина проникается и находит даты рождения и смерти: 01.08.1932 – 28.10.2007. Не очень надеясь на удачу, спрашиваю, можно ли посмотреть даты рождения и смерти тети Мани. И вдруг удача. Родилась тетя Маня 17.03.1905, умерла 24.04.1993. А жила она по адресу Смоленская 13. Это та улица, на которой стоит синий шлакобетонный дом.
В итоге, наша первая поездка вроде и не оказалось бесполезной, потому как удалось разыскать могилы Сафоновых и дяди Коли, но главную задачу – найти могилу тети Мани решить не удалось. Хотя надежда все-таки оставалась.
Наступила весна. Какой-то новой информации о тете Мане получить не удалось. Но очередную поездку в Спас-Деменск планировали, т. к. решили установить памятники тете Розе и ее сыну Володе. В скромном формате, из мраморной крошки, но все-таки лучше, чем деревянные кресты. Ну и, к тому же, памятник мужу тети Розы Сафонову Алексею Матвеевичу был таким же. Единственно, хотелось бы сделать его с фотографией хотя бы тети Розы. А с этим была проблема. Так как каких-то ее фотографий в семейном архиве я не встречал, а у знакомых в Спас-Деменске также ничего не сохранилось.
В общем, уже решили заказывать памятники просто с надписями, и тут я, заехав на квартиру, где жили родители, неожиданно обнаруживаю пачку незнакомых фотографий. В основном они плохого качества, нет крупных планов, но есть пара групповых фотографий и одна портретная фотография молодой женщины с ребенком на руках, в которой угадываются черты тети Розы. Ну так, как я ее помню. Высылаю ее дочери тети Вали. Та подтверждает, да это она. Ну что же, пусть на памятнике она будет молодой. Отношу фотографию в мастерскую, и там мне делают фотокерамику для памятника, выделив только ее лицо.
К началу июня памятники готовы, и мы начинаем планировать поездку в Спас-Деменск. Не очень надеясь на какие-то новости, звоним Славке, спрашиваем, не удалось ли ему что-то узнать. И неожиданно Славка говорит, что есть дед в Лазинках, который знает, где похоронена тетя Маня. Воодушевленные этой новостью, в ближайшую субботу мы грузим памятники в машину и отправляемся в Спас-Деменск.
Первым делом заезжаем в Бюро ритуальных услуг и отдаем памятники для установки. Иван Николаевич встречает нас не очень радушно. Работы много, работать некому, когда сможет поставить - точно не знает. Но памятники принимает и денег за установку не берет. Мол, потом пришлете, когда установлю. Забегая вперед, установил он их буквально через 3 дня и очень аккуратно. За что низкий поклон.
Время у нас есть. Решаем пройти по городу. Вспоминаются времена СССР. Вот памятник Владимиру Ильичу, вор редакция газеты "Новая жизнь", вот, по всей видимости здание, когда-то бывшее Домом культуры, но попавшее под приватизацию и превращенное в магазин.
После этого решаем зайти на рынок. Потому как рынки – это такая очень колоритная и показательная составляющая местной жизни. И, бывая в разных царствах-государствах: Франции, Италии, Австрии, Венгрии…., мы всегда старались попасть на местный рынок и проникнуться этим колоритом.
Впечатления получились несколько неожиданные. Ну, вернее, знакомые, но навеявшие воспоминания 80-х, 90-х годов. Сначала, как водится, нас встретили палатки с повседневной одеждой, обувью, хозяйственными принадлежностями. На лотке с клеенками, среди вполне простеньких и аляповатых, неожиданно обнаружили клеенку со знакомыми савойскими картинками с сердечками, которую никак не ожидали здесь встретить.
Дальше пошли цветы. Совсем немного живых и большая территория, занятая искусственными цветами для кладбища. Они были большие, яркие и отличались о тех, что обычно продают у нас – небольшие, изящные букетики или отдельные веточки. Ну вот, пожалуйста, местная особенность.
Дальше мы зашли на продовольственную часть и вот она-то нас озадачила. Лотков с продуктами было немного. И возле них стояли очереди. При этом на лотках лежало сало, какое-то подкопчённое мясо, колбаса, сосиски, сыр, масло.... Это не выглядело, как какие-то фермерские продукты. Просто продукты. И почему за ними надо было идти на рынок и выстраиваться в очередь было не понятно. Единственное предположение – цена. Но проверять его мы не стали. Следом был мясной павильон. Ну вот тут можно было бы предположить хороший выбор разного мяса и обилие продавцов. Ан нет. Был один прилавок, к которому опять же выстроилась очередь. За прилавком мы увидели классического мясника и пару продавцов. Ему приносили куски свинины, он их рубил и бросал на прилавок. В классическом раскладе: грудинка, окорок, карбонат, шейка. Кроме свинины других вариантов мы не заметили.
Большое впечатление произвела на нас замороженная курятина. Помните «ножки Буша» в брикетах? Практически в таком формате. Рыбный лоток представлял из себя несколько видов замороженной рыбы. Была пара лотков со сладостями: конфеты, печенье, пряники… Ну и овощи, фрукты. Очевидно привозные. С грустью мы повспоминали наше посещение весной рынка в Падуе, где мы любовались разнообразными местными продуктами и перекусывали в одной из рыночных кафешек безумно вкусными итальянкими … Но что тут сокрушаться. Это наша Родина. Здесь родились, живем, здесь и помирать будем.
Набравшись впечатлений, двинулись к Славке. С собой мы прихватили в подарок бутылку коньяка, поскольку было у меня предположение, что Славка к этому делу расположен. Встретились, вручили подарок. А Славка говорит: «Это зря, я не пью». Ну, думаю, наверное, Славка закодировался. Раньше это практиковалось, как последнее средство. Но оказалось, история совсем другая. Рассказала ее вышедшая жена. «Он, когда 60 лет отмечал, сказал, что вот 3 рюмки выпьет и больше не будет. Все пьют, а он нет. Гости спрашивают: «Ты чего? Плохо себя чувствуешь?» А он отвечает, что он же сказал, что пить больше не будет. С тех пор так и не пьет.» Так что причиной трезвости оказалось твердое Славкино слово и сила воли. Ну все-таки попросили подарок оставить. Жена согласилась, сказав, что скоро Славке 65, гости придут, вот и пригодится.
Взяли мы Славку и поехали. По дороге он нам еще немного про себя рассказал. Что было у него 2 инфаркта. Один он не заметил. Ну поболело немного и прошло. А второй раз в лесу прихватило. Еле до больницы добрался. А ему врач говорит. «Это инфаркт у тебя. Второй уже.» «Как второй?» «Ну вот так, второй». Потом еще он ковид подхватил. Провалялся дома с температурой 39. По сути, без лечения. Думал не выкарабкается. Но выжил. Вообще, говорит, людей тогда много умерло. Оно по кладбищу видно. При этом Славка, как ни странно, при всех его болезнях, продолжает работать. Трактористом. Как говорит, не заработка ради, а чтобы без дела не сидеть. Вот вам и персонаж простого русского человека для романа.
Приезжаем в Лазинки и идем со Славкой к тому дому, где мы уже были в прошлый раз. Славка заходит во двор и возвращается с женщиной средних лет, которая как-то тяжело идет. Знакомимся, зовут ее Лена. Говорит, что после ковида ходит с трудом, так что просит ее поддержать, чтобы не упала. Вместе двигаемся на кладбище, которое расположено метрах в двухстах. Приходим к ограде, где много захоронений и на которую мы прошлый раз обратили внимание. В ограде одна безымянная могила. Но Лена как-то неуверенно говорит, что вот то ли она, то ли, указывая на пустое место, тут вот еще вроде была могила, но со временем она сравнялась. Скорее всего здесь ваша тетя Маня была похоронена.
Эта неопределенность нас смущает. И точного места захоронения нет и как-то не понятно, а почему тетя Маня здесь оказалась. Уточняем у Лены, откуда вообще у нее информация. Она говорит, что от тети мужа - Марии Никаноровны, которая сейчас живет в Твери, которой 85 лет, вот она и сказала, что похоронена тут Маня из Спас-Деменска и была у нее дочь у нее Роза, и сын Коля. Эти подробности нас убеждают, что могила все-таки здесь. Но вот где именно? Делимся своими сомнениями с Леной. Она предлагает пройтись по деревне, по родственникам, может, кто-то что-то подскажет. Начинаем поход по деревне. Сначала в один дом зайдем, поговорим. Нет, говорят, не помним. А попробуйте вот к этим. Идем к этим, потом к другим. Обошли несколько домов. Даже встретили одну старушку, которая жила в деревне Стрельное, где когда-то жили мои дедушка с бабушкой. Но та их не помнила. Но про тетю Маню они ничего подсказать не смогли. Подрастроились мы, конечно, но оставалась последняя надежда – Мария Никаноровна, которая живет в Твери.
Взяли мы у Лены ее телефон, попробовали звонить. Не отвечает. Ну делать нечего, собрались, поехали домой. К вечеру добрались. Смотрю, пропущенный вызов. Мария Никаноровна звонила. С замирающим сердцем звоню. Голос у Марии Никаноровны довольно молодой, а речь четкая и адекватная. На мой вопрос про могилу тети Мани, что затруднились мы с ее нахождением, она, не сомневаясь, отвечает. Что вот та безымянная могила, между могилой ее брата Виктора и могилой, где похоронены Аким, Матрена и их дочь Зина – это и есть могила тети Мани.
И дальше она говорит фразу, которая объясняет, почему похоронили тетю Маню в Лазинках. Хоронила ее Зина, которая была ее племянницей. И тут меня стукает. У бабушки и тети Мани была сестра Матрена. Значит Зина похоронила ее рядом с сестрой. Потом вдруг вспоминаю, что тетя Маня в свое время упоминала про Зину с Пустовского болота, с которой они были в близких родственных отношениях. Спрашиваю про это у Марии Никаноровны. Да, говорит она, Зина там и жила. Это Чипляево, а работала она на торфоразработках на Пустовском болоте. Ну вот, все и сложилось. Слава Богу!
Теперь оставалось поехать на могилу, покрасить крест, повесить табличку с фотографией и отслужить панихиду. Первоначально мы хотели поставить памятник, но решили этого не делать. Поскольку и у могилы тети Мани, и могилы ее сестры с мужем и племянницей были сделаны одинаковые обрамления. Причем из какой-то темной нержавейки. Которые была в прекрасном состоянии, сделаны аккуратно, строго и даже с каким-то изяществом. Так что менять его совсем не возникло желание. Кстати, потом, когда я по приезду стал зачищать крест, оказалось, что он тоже сделан из нержавейки и даже часть, которая была в земле, была в полной сохранности.
Ну а дальше все уже оказалось просто и без затруднений. Созвонились с местным батюшкой, приехали, отслужили панихиду по всем усопшим, покрасили крест, закрепили табличку.
Познакомились еще с двумя милыми женщинами из семьи Синельщиковых, живущими в Москве, но на лето приезжающими в старый родительский дом, куда нас пригласили и с любовью рассказывали о своей жизни в Лазинках. Съездили на могилу Сафоновых, привели ее в порядок, покрасили ограду и счастливые отправились домой.
Вся эта история неоднократно наводила нас на мысль, как скоротечна человеческая память. Ушел человек из жизни, и с ним уходят все его воспоминания о родителях, родственниках, а потом и память о нем самом. Да и вполне может быть, что и могила его останется безымянной. И какую ошибку мы совершаем, когда не просим рассказать родителей, дедушек, бабушек о своей жизни или не записываем их истории. Вроде послушали и хорошо. Вот же они рядом и всегда рядом будут. Увы, нет. Не только они, но и мы ведь уйдем. Так что хотя бы надо что-то передать тем, кто придет после нас. Воспоминания о людях, какие-то события из семейной истории. Ведь человек жив, пока жива память о нем.