Повесть в жанре фэнтези о мальчике и его отце, пропавшем в волшебной долине.
Данжур проснулся от собственного крика. Резкий звук больно отдавался в голове. Пронзительный и дикий, он напоминал вой выпи на болоте. Мальчик подтянул к себе колени, обнял их руками, пытаясь отдышаться. Перед глазами до сих пор плясали картинки из недавнего сновидения: яблоки, спелые яблоки валялись на сухой траве в тени деревьев с такой гнилой корой, что те рассыпались в пыль от одного взгляда. А ещё отец. Где-то в этом проклятом саду блуждал отец; Данжур пытался докричаться до него, но тот не слышал.
Мальчик откинул одеял и сел на кровати. Прислушался. Шагов матери как будто не было слышно. Видимо, снова уснула за полночь. Данжур подобрал с пола брюки и тёплый свитер, наспех оделся и натянул на ноги ботинки. Он подошёл к открытому окну и упёрся ладонями в подоконник. Очертания скалистых гор на тёмно-синем небе и ночная прохлада развеяли остатки дурного сна, который преследовал его с того дня, когда отец не вернулся домой.
Изо рта вырывались клубы белого пара. Холод сковывал мышцы, но позволял мыслить яснее, а именно этого сейчас хотелось Данжуру больше всего. Отца не было неделю. И ровно неделю назад раньше времени ударили холода. Да, первый снег растаял, стоило ему прикоснуться к земле, но вот уже больше суток на дорогах лежал самый настоящий снежный покров, пусть и тонкий. И это в конце лета. Даже отец говорил, что внезапное похолодание к беде, а уж он-то не из пугливых.
Данжур знал: сельчане привыкли связывать изменения погоды с проделками духов и поэтому стремились всячески задобрить их. Только вчера шаман и его ученики отобрали троих самых откормленных овец и направились в ближний лес, чтобы принести жертву духам гор. Алтарь отыскался быстро. Животных закололи и обагрили их кровью камень алтаря, как того требовал ритуал, потроха закопали под бузиной неподалёку. Лопата при этом с трудом входила в землю. Почва насквозь промёрзла.
На обратном пути шаману на глаза попались большие следы от ног. Раза в два длиннее, чем его собственные. Он вспомнил Эгена, отца Данжура. От других его отличал “великаний” размер ноги. Шаман с учениками пошли по следам, но те долго петляли по ближнему лесу и резко оборвались там, где начинался лес срединный. Вера в духов не позволила зайти глубже. Ученики шамана рассказывали эту историю в трактирчике на центральной площади весь прошлый вечер, согреваясь горячим пивом.
Но о самом Эгене и его пропаже говорили не много. Шутка ли, село отгораживал от гор лишь лес. Частенько кто-то пропадал. Да и не местный Эген, человек пришлый. Таких и искать нечего. Правда, пастухом был знатным. Скотина как заговорённая за ним ходила, это да. И собаки не лаяли, тут же смирными становились, стоило пастуха увидеть. Но всё это пустое. Вот если бы с коровами пропал, то другое дело. Слово за слово, разговор плавно перешёл на тему урожая, и об Эгене забыли. Посетители трактирчика шутили, их смех было слышно и за пределами центра села: так разморила местных теплота печи.
От воспоминаний о тепле Данжура замутило. Холод всегда был ему ближе. На морозе тяжелее лгать и изворачиваться. Тепло же делает человека мягким и слабым. Он не спеша втянул носом прохладный горный воздух, желая, чтобы тот закалил его изнутри. Хотелось думать об отце, вспоминать истории, что тот рассказывал перед сном. Что угодно, лишь бы ощутить, что он рядом. Данжур прикрыл глаза.