Однажды я задремал. Мне стало сниться, что сижу я на производственном совещании. На это раз у Вельзевула. В зале толкались разношерстные, маленькие, большие, кривоногие, толстые, худые дьяволы. Вельзевул проводил перекличку. Дьяволы по очереди вставали и докладывали ему: - Я – дьявол технических усовершенствований.
- Я – разделения труда.
- Я – путей сообщения.
- Я – книгопечатания.
- Я – искусства.
- Я – медицины.
- Я – культуры.
- Я – воспитания.
- Я – исправления людей.
- Я – одурманивания.
- Я – благотворительности.
- Я – социализма.
- Я – феминизма. - Где-то я это уже слышал, - подумалось мне, - Да ведь это же дьяволы Льва Николаевича, список которых он опубликовал еще в 1902 году! - А что, - спросил я, - поновее никого нет? - Сейчас будут, - отвечали мне. - Я – дьявол демократии, - произнес розовый дьявол с огромным задом и гигантским языком, волочащимся по земле. - Я – частной собственности. Крылья этого чёрного демона были сложены наподобие смокинга, из-под цилиндра на голове
Однажды я задремал.
Мне стало сниться, что сижу я на производственном совещании. На это раз у Вельзевула. В зале толкались разношерстные, маленькие, большие, кривоногие, толстые, худые дьяволы. Вельзевул проводил перекличку. Дьяволы по очереди вставали и докладывали ему:
- Я – дьявол технических усовершенствований.
- Я – разделения труда.
- Я – путей сообщения.
- Я – книгопечатания.
- Я – искусства.
- Я – медицины.
- Я – культуры.
- Я – воспитания.
- Я – исправления людей.
- Я – одурманивания.
- Я – благотворительности.
- Я – социализма.
- Я – феминизма.
- Где-то я это уже слышал, - подумалось мне, - Да ведь это же дьяволы Льва Николаевича, список которых он опубликовал еще в 1902 году!
- А что, - спросил я, - поновее никого нет?
- Сейчас будут, - отвечали мне.
- Я – дьявол демократии, - произнес розовый дьявол с огромным задом и гигантским языком, волочащимся по земле.
- Я – частной собственности. Крылья этого чёрного демона были сложены наподобие смокинга, из-под цилиндра на голове торчали большие острые уши.
- Я – рыночной экономики, - сказал толстый свиноподобный дьявол с ушами в виде лапши.
- А чего это ты такой задастый, языкастый? – со смехом спросил розового дьявола Вельзевул.
- Так ведь, пашу языком день и ночь, - объяснил демон демократии, - перепахиваю без устали страны и континенты, сею зерна демократии. А как расцветет демократия, так начинают люди страдать пустословием, увязают в болтовне и в итоге оказываются у меня в заднице. Скоро уже в дверь пролезать перестану. Вот, послушайте!
Из задницы демона послышалось пение: «Наш адрес не дом и не улица…».
- Знакомая песня, - подумалось мне.
- Молодец! – похвалил розового демона Вельзевул. – Ну, а ты? – обратился он к чёрному демону.
- Я убеждаю людей, что всё держится на частной собственности, - сказал дьявол в смокинге, - При этом люди перестали отличать частную собственность от личной. Боятся, что у них курей отнимут, и поэтому горой стоят за тех, кто у них украл заводы, газеты и пароходы. Главное, чтобы не было общественной собственности, а то не дай бог (ой, простите Ваше Злодейство, - вырвалось!) церкви начнут строить, а потом и общественные туалеты, А так, - воруют друг у друга, частные собственники – много, их наемные работники – поменьше, сколько смогут. А вместе делают общее дело – разрушают хозяйство!
- Молодец! – похвалил Вельзевул и чёрного демона.
- Экий ты пухленький! – заумилялся Вельзевул на дьявола рыночной экономики, - А что это у тебя за уши al_dente такие?
- Это, Ваше Злодейство, для людей отращиваю, - захрюкал свиноподобный, - вешаю им. Убеждаю, что без рыночной экономики они пропадут, что это самое главное, без чего никак нельзя, что если все планы отменить, стереть и выкинуть, то всё само собой образуется и придет к оптимуму. Правда не понимают, что это не их, а наш оптимум, дьявольский, когда всё вразнос идет и рушится! Потому что, вместо порушенных регуляторов отрастают во множестве, как головы у Змея Горыныча, другие регуляторы, - от бандитов до политиков.
- И ты молодец! – почесал Вельзевул рыночного дьявола за ушком, - заслужил холодец!
- Ну, это уж слишком, это из другой сказки! – воспротивился я. – не надо приплетать сюда нашу родную Бабу-Ягу!
- Какая баба?! Кого это ты Ягой называешь?!- толкнула меня в бок жена, - Слышишь, опять соседи сверху гулянку устроили!
Вверху же слышались крики, плач, стоны и скрежет зубов.
