1.
На карельском сегодня говорят около 36 000 человек, в основном на территории Республики Карелия, а также в Тверской и Ленинградской областях. Карельский язык не имеет официального статуса в Карелии, но получает поддержку правительства как язык титульной этнической группы республики. На карельском не проводится обучение, но в Карелии его изучают как предмет, а в Петрозаводском университете готовят специалистов по карельской филологии. Язык находится под серьезной угрозой исчезновения; его функциональное пространство ограничено сферой семейного общения, образования, СМИ, художественной литературы.
Карельский язык очень близок к соседнему финскому, их связывает общая эпическая традиция — карело-финский эпос «Калевала».
Карельский являет собой редкий пример малого языка, для которого зафиксированы очень ранние письменные источники. Из всех прибалтийско-финских языков — а к ним относятся также финский, вепсский, эстонский, ижорский и некоторые другие — самый старый известный письменный памятник был написан именно на карельском языке. Это Новгородская берестяная грамота № 292, которая содержит заклинание от молнии.
Фонетика: мелодичность и такт
В карельских словах ударение всегда падает на первый слог, при этом языки протяжные и благозвучные — в них много гласных, в том числе, сдвоенных. Интересно, что надо различать долгий и короткий звук, потому что значение слова полностью меняется. Например, tuli — это огонь, а tuuli — ветер, kana — «курица», kanna — «неси». Так же важно правильно передавать долготу гласных: если lukku — это «замòк», то luukku — это «лук». Знак смягчения тоже различает пары слов: например, gora — «гора», gor’a — «горе».
В многосложных карельских словах появляется дополнительное ударение, делящее слова на такты для удобства произношения. Если слово составное, например muailma («мир»), ударение падает на первый слог каждого составного компонента: mua — «земля» и ilma — «воздух». Если слово просто длинное, например tiedovoičemmo («мы занимаемся знахарством»), то второе ударение падает на предпоследний слог.
В карельском существует такое фонологическое явление, как чередование ступеней согласных. В нем участвуют только смычно-взрывные согласные [k], [g], [t], [d], [p], [b]. Они чередуются по определенным правилам, в зависимости от фонетического окружения. Например, jogi / jovet («река» / «реки») — согласный [g] меняется на [v]. В случае с pada / puašša («горшок» / «в горшке») [d] пропадает вообще. Согласный [g] может перейти в [j] (poiga / poijat — «мальчик» / «мальчики»), а может ассимилироваться с предшествующим согласным (jalga / jallat — «нога» / «ноги»).
Грамматика: «книга» в будущем времени и влияние русского
Карельский — агглютинативный язык, то есть образование грамматических форм происходит с помощью присоединения аффиксов к основе слова. Наращивание показателей идет справа, так как приставки нехарактерны для прибалтийско-финской группы языков. Многие пространственные отношения, которые в русском описываются предлогами, в карельском выражаются с помощью падежей — в разных диалектах их насчитывается от 12 до 15. В падежных окончаниях заключены такие значения, как нахождение на поверхности или внутри, изъятие с поверхности, помещение внутрь. К примеру, слово «стол» (stola) можно просклонять следующим образом: «на столе» (stolalla), «в столе» (stolašša), «без стола» (stolatta), «со столом» (stolanke) и так далее.
Яркий пример богатства карельской падежной системы — внешне-местные и внутренне-местные падежи. Предложения Lapset kižatah pihas и Lapset kižatah pihal различаются только падежным окончанием обстоятельства, но переводятся по-разному: «Дети играют во дворе» и «Дети играют на улице». Показатель падежа сообщает важные оттенки значения слову piha («улица», «двор»). Послелоги тоже описывают пространственные отношения, но не входят в систему падежей и пишутся отдельно — после слова (Minä kävelen meččiä myö — «Я гуляю по лесу», где meččiä — это «лесу», а myö — «по»).
Другой важный аспект карельской грамматики — отсутствие рода. Местоимение hiän означает и «он», и «она», и «оно», а смысл проступает из контекста. В отдельно взятой фразе с глаголом «приходить» Hiän tuli не содержится информации о том, кто именно пришел.
Для выражения настоящего и будущего времени в карельском существует одна форма глагола — презенс. Фразу Mie luven можно перевести и как «Я читаю», и как «Я прочитаю» в зависимости от контекста. Подсказку о подразумеваемом времени может дать и падеж, в котором стоит дополнение. То есть значение времени заключено не в глагольной форме, а в падежном окончании дополнения.
Возрождение карельского: языковые гнезда и «Тотальный диктант»
Карельский более сохрáнен, чем другие малые прибалтийско-финские языки: относительно большое количество носителей по сей день обеспечивает ему жизнеспособность. В то же время все носители карельского билингвальны, и исследования 2020 годапоказывают тенденцию движения от двуязычия к полному одноязычию — владению только русским. Доля карелов, хорошо знающих родной язык, с 2013 года сократилась более чем на 15%.
2.
Диалекты карельского: война букв
Трудности с созданием единой литературной нормы возникают еще и потому, что в карельском языке существует несколько наречий, настолько отличающихся друг от друга, что некоторые европейские лингвисты предлагают считать их отдельными языками. Это оформившиеся к XIX веку собственно карельское, ливвиковское и людиковское наречия, а также отдельно стоящие тверские говоры в системе собственно карельского наречия.
Древнекарельский язык сложился на рубеже I–II тысячелетия нашей эры на перешейке между Балтийским морем и Ладожским озером. Оттуда с XVI по XVIII век проходило переселение карелов в регионы современного проживания. Карелы, ушедшие на северо-восток, обосновались на территории современной Северной и Средней Карелии, и сейчас их язык представляет собой так называемое собственно карельское наречие. Оно больше других близко древнекарельскому языку. Тверской диалект приобрел свои лексические особенности, но в целом остался очень близким диалекту северных карелов. Другая ситуация сложилась на территории современной Южной Карелии: там переселенцы встретились с древними вепсами, язык которых и осел в диалектах карельского языка. Именно влиянием древневепсского языка объясняются фонетические и грамматические различия, которые позволяют исследователям выделять в карельском три крупных наречия.
Например, соседством с вепсами объясняется наличие в южных наречиях некоторых падежей и особого возвратного спряжения, которые не развились в собственно карельских диалектах. В плане лексики ливвиковское и людиковское наречия друг другу ближе, чем каждое из них отдельно взятое — собственно карельскому, но и между ними есть существенные различия: например, такое явление, как чередование ступеней согласных, развито в ливвиковском наречии и практически полностью отсутствует в людиковском.
В тверских говорах, людиковском и ливвиковском наречиях доминируют звонкие согласные. В ливвиковском и людиковском «парень» будет briha, в собственно карельском — priha. В зависимости от диалекта разнится и огласовка слов, то есть конечные гласные на конце имен в начальной форме. В ливвиковском свойственно оканчивать слова на -u/-у, в собственно карельском — на -a/-ä, в людиковском гласный либо выпадает, либо появляется -е. К примеру, «ухо» по-ливвиковски — korvu, на собственно карельском — korva, а по-людиковски — korv.
Каждый из диалектов имеет еще и говоры, иногда до десятка. Часть из этих говоров уже мертвые — на них никто уже не говорит и это грустно, конечно. Отличия между говорами есть, но они не очень сильные и носители разных диалектов легко друг друга понимают.
3.
Кого можно ёйгать
Один из самых интересных, но уже ушедших жанров карельской устной поэзии — это ёйги — импровизационный жанр народной лирики, который был широко распространен на севере Карелии. Ёйги, песни-импровизации, исполняли в веселом, приподнятом настроении, а их происхождение связывают со стремлением древних народов подражать голосам природы, птиц, зверей. Такие «музыкальные крики» по-карельски назывались joiku, а глагол joikua («ёйгать») в народной поэзии стоит в ряду синонимов с глаголами karjuu («реветь», «рычать») и viheltää («свистеть»).
Основной темой карельских ёйг были дела и заботы холостых парней, их любовные приключения, выбор невесты. После женитьбы парни уже не могли быть объектом ёйганья. Грамматически глагол joikua требует дополнения не в предложном падеже, а в винительном, то есть ёйгают не о ком-то, а кого-то: парня, мать, невесту. Тех, кто женился, уже не ёйгали. Если мужчина оставался вдовцом или разводился, его опять можно было ёйгать. Традиционно в ёйгах «задевали» мать, сестру, самого парня или его невесту.
Карельские загадки
А еще в карельском сохранилось много загадок. В старину загадывание было серьезным ритуалом. Например, такие игры веселых и находчивых не устраивали по вечерам. Иначе придет «хозяйка загадок», проверит хозяев дома на сообразительность и если они ее загадок не отгадают — съест.
Отгадки в конце! (Подсказка: все отгадки можно найти в избе.)
1. Mečässä kasvau, seinässä seisou — «В лесу растет, в стене стоит»
2. Pellot s’oklaset, ojat puiset — «Поля стеклянные, межи деревянные»
3. Pieni mies pilleröini kaikki helmat kaččelou — «Маленький мужичок все подолы пересмотрит»
4. Kun ruvetah syömäh, niin puetah; kun heitetäh, niin riisutah — «Начинают есть — одевают, кончают — раздевают»
5. Hyppiy-koppiu ta yhteh čuppuh čurvistuu — «Попрыгает-поскачет да в одном углу присядет»