Женщина стояла в проходе магазина. Тесно, людей много. А она засмотрелась на витрину. И муж ее легонько тронул за плечо, - мол, отодвинься, люди же пройти хотят. Женщина как закричит: "Да отвяжись ты! Видишь, я выбираю!". Оглянулась с криком-то: а перед ней чужой человек. Посторонний мужчина. Он не мог пройти, вот и тронул за плечо.
Женщина рассыпалась в извинениях. "Простите, пожалуйста, я думала, это муж!". Мужчина улыбнулся как-то грустно. И кивнул. И пошел к прилавку. А тут и муж подошел, он не видел сцену, он купил творог развесной. Женщине велели доктора есть кальция побольше.
А потом они вышли на зимнюю улицу. Снег красиво падал хлопьями. Фонари горели. И горели щеки жены. Она думала простую такую мысль. Почему на мужа можно орать диким голосом и обзываться? А перед чужими извиняешься. Их стыдно обидеть, задеть. Это ненормально - кричать на чужих и называть их "ослами", "тупыми" или еще как-то.
А они не будут терпеть. Нажалуются. Или ответят еще хлеще и обиднее. Или пальцем у виска покрутят. Потому что они чужие. Посторонние. Они имеют право на уважение. А с мужем можно. Можно кричать, обзываться иногда, - это же дикость. И почему-то муж должен терпеть. Это же ненормально.
Почему своего родного и любимого человека можно обозвать или унизить? А чужого нельзя. И это отлично понимаешь, так ведь? Значит, это низость. Подлость какая-то. Сознательная и умышленная подлость.
Так думала немолодая женщина. Впервые в жизни она об этом задумалась. Впрочем, многие не задумываются никогда над таким странным положением дел.
И она шла под руку с мужем. И ей стыдно было. И извиниться было стыдно. Стыдно, как в детстве, - когда горячо в груди и слезы щиплют глаза. И женщина прижалась к мужу. Поцеловала его. Сказала: «Ты же любишь цыпленка-табака, Андрюша? Я сделаю, это быстро». А потом она все же добавила тихо: "Прости меня за все. Я больше никогда не буду".
Андрюша немного удивился. Он любил жену. И все прощал. Не обращал внимания. Он же был свой. А свои своим все прощают. Но мы сами можем себе не простить, вот в чем дело. Когда поймем, что творим. Если поймем...
Анна Кирьянова