В первый день после операции было ещё очень тяжело ходить, но когда сказали, что к малышу уже можно, я решила идти. Только муж просил, чтоб я его дождалась и мы пошли вместе. Жаль, что до родов я не знала, что второе послеродовое отделение и отделение детской реанимации находятся на разных этажах. В тот день лестница оказалась для меня почти непреодолимым препятствием. Мы с большим трудом добрались до Отделения Реанимации и Интенсивной терапии недоношенных детей, и пока мы дошли, приёмные часы на отделении уже закончились.
"А вы чего на ночь глядя, да ещё вдвоём, сказала дежурная медсестра"...
"Пропустите нас пожалуйста к малышу, он нам очень тяжело достался", сказала я.
"Ну ладно, сейчас начальство уйдет домой и зайдёте, подождите тут"...
В отделении было несколько палат, где выхаживали малышей, видимо, они разделялись по тяжести состояния. Мы шли по коридору отделения, в приоткрытую дверь других палат я видела, что там стояли кювезы полностью застеклённые с круглыми отверстиями по бокам для рук медперсонала. Там видимо, лежали совсем маленькие малыши, возможно до 1 килограмма весом.
Когда мы зашли в палату к нашему малышу, увидели, что там стояли обычные стеклянные детские люльки, как на обычном послеродовом отделении, единственное, что рядом было реанимационное оборудование, но сами малыши к нему подключены уже слава Богу не были. Конечно, когда мы увидели, что он в обычной кроватке, с ним всё в порядке, на душе стало легче.
Да и малышу, как сказали врачи после нашего первого прихода, тоже стало легче, и очень скоро, через пару дней его перевели ко мне в палату. Мы снова были вместе.
Когда мы с мужем возвращались в своё послеродовое отделение, мне почему-то стало больно идти, я останавливалась каждые три-четыре шага, отдыхала, а по лестнице, два пролёта вниз муж нёс меня на руках. Конечно, там где-то есть лифт, но спросить было не у кого, в тот момент вокруг никого не было, лишь пустые коридоры и тишина. Но всё это было уже неважно, главное, что мы были живы и я и ребёнок.
