Умке два с половиной года. Он не только отлично нас слышит, но и выполняет все, что мы ему говорим. Бывает, что с задержкой, но ведь он и не служебная собака, чтобы демонстрировать безукоризненную четкость. Одним словом, совместное проживание с ним комфортно и не доставляет хлопот.
Даже не верится, что пару лет назад мы не знали ни минуты покоя. Казалось, что Умка повсюду. Неугомонный щенок постоянно куда-то лез, носился, как бешеный и лаял с утра до вечера. Вдобавок по всякому поводу имел собственное мнение, которое отстаивал визгами, рычанием и хватанием за ноги.
При этом хорошо соображал, и к четырем месяцем был приучен к туалету на улице. Благо, лужайка – вот она, два шага от крыльца. Мы ее так и зовем «Умкина лужайка», потому что через год разбили еще одну, пошире и подлиннее, но она ему почему-то не нравится.
Так вот, забрать Умку с прогулки было непросто. При слове «Домой» пушистый ангелочек свирепел, кидался с рыком на ноги и всячески уворачивался от протянутых к нему рук. Кое-как изловив мелкого агрессора, нужно было донести его в целости до дома. Весил он на тот момент как взрослый корги и имел недюжинную силу, как и положено самоедской собаке. Пятнадцать килограмм извивающейся плоти вырывались, царапались и визжали не хуже поросенка.
И как-то раз, после такого возвращения, Умка, обиженный до глубины души, с ходу запрыгнул на диван и… Да-да, излил свое негодование.
Ругать в данном случае было бесполезно. Маленький псих просто ничего бы не воспринял. Поэтому в качестве воспитательной меры выбрали игнорирование.
Мы объявили Умке, что он – плохая собака и два часа делали вид, что в упор его не видим.
Изолировать его мы не могли. В клетку не впихнешь, он уже с трудом в нее залезал, даже если не упирался. В вольер нельзя, чтобы не возникла негативная ассоциация.
Приходилось молча перешагивать через белый комочек, который вертелся под ногами и заглядывал в глаза. Это было трудно для всех. Нам было жалко своего малыша, так и хотелось взять его на ручки и пожалеть. Но мы стойко держались положенное время. Умка больше часа пытался привлечь наше внимание. Наконец, подавленный и утомленный, он лег в уголке и молча наблюдал за нами.
Игнорирование не зря входит в инструментарий психопатов и абьюзеров. Оно мощно действует на людей. Даже взрослых. Что уж говорить о собачьем ребенке, привыкшем быть в центре внимания.
Сработало и в нашем случае. Это был первый и последний раз, когда Умка позволил себе отвратительную выходку.
А потом он стал стремительно взрослеть и потребность в суровых мерах воспитания отпала сама собой. Но выражение «Плохая собака» он запомнил на всю жизнь. Стоит его произнести, как Умка садится и напряженно вглядывается в лицо.
– Да нет, нет, ты хорошая собака, – добавляем мы и гладим его по голове.
Умка обретает душевный покой и отправляется по своим делам.