Я точно знаю, что есть люди, которые успели соскучиться по хроникам с трёхдневок. Отнюдь не внезапно их есть у меня. А могло бы и не быть. По крайней мере, я так думала ещё несколько часов назад.
А почему могло не быть? А потому, что ушла я с настроением больше никогда не возвращаться. Потому что, ну, невозможно же дальше вот это всё. Загвоздка в том, что это когда-то раньше можно было сказать, что если кто-то бесит, то он, вероятно, такой себе человек, ведь очевидно же, что хороший человек бесить не будет, ну, очевидно же. А сейчас, спустя энное количество лет, такой способ уже не работает. Сейчас вместо «такой себе чувак бесит неимоверно» совсем другое. Сейчас непременно необходимо разобраться, откуда это у меня такой объём злости-то.
Вот я и пришла на следующий день после трёхдневки выяснять, чего это я так зла-то, что хочу либо в адрес тренера, коего сама же и выбрала, какой-то мегаагрессивный выпад выдать, либо самоустраниться из общего пространства навеки, желательно хлопнув напоследок хорошенько дверью. Что же это такое со мной произошло, оставшись незамеченным мною же? А выяснять я пришла в учебную тройку. Там у меня очень крутой терапевт, ага (в том числе очень крутой ещё и потому, что реально офигенные тренеры учат, ага).
И вот прихожу я, значит, и вопрошаю:
— Помоги мне разобраться, чего это у меня в ответ на не такие уж весомые раздражители злобушки внутри рождается столько, что убила бы, лучше, конечно, его, но в крайнем случае, и себя. Причём, реально же всё на мелочи какие-то злюсь. Но так зла, что даже попытки прояснить что-то не сделала, хотя прекрасно знаю, что нельзя оставлять что-то недосказанным и нести с собой с группы. С чего бы это?
А дальше я в очередной раз убедилась в том, что иногда, даже если ты что-то распрекрасно знаешь о процессах, происходящих в психике, в том числе из собственного опыта, это не гарантия того, что ты сможешь разглядеть этот узнаваемый процесс у себя, — нужны глаза другого, желательно не абы какие, а доброжелательные. Вот я и не заметила.
А дело было так, что человек выдал мне очень ценную и полезную реплику, но не теми словами, которые подходили бы мне. Буквально одно слово бы заменить, и у меня родилось бы море благодарности, как оно обычно и бывает. Но нет. Буквально одно слово попало прямиком в больное место, а всё остальное не долетело. Мне бы обратить внимание на то, что не долетело. Но я не обратила. Застыдилась. А долетевшее до больного места я мастерски умею не замечать иногда. Я бы и не заметила, если бы не было сегодня правильных глаз другого человека.
Терапевт с супервизором обсуждают гипотезы и в какой-то момент обнаруживают. И то слово. И то место. И тот объём боли. И как-то картинка сразу сложилась. Как по волшебству. Но на деле не по взмаху волшебной палочки, увы, а сквозь боль и прочее не самое приятное.
Знала ли я, что за несоразмерно большим объёмом злости имеет смысл поискать, например, боль? Разумеется. А ещё у меня, как будто, локаторы встроены, которые позволяют заметить даже едва заметные оттенки чьего-то стыда. Заметила ли я что-то из этого у себя? Нет. Я просто в определённый момент обнаружила, что как будто заморозилась, а вскоре после этого обнаружила в себе огромное количество злости.
Кажется, я нашла для себя, наконец, внутреннее обоснование для повышения стоимости своей работы: это ж чтобы работать нужно в такие внутренние подвалы внутри себя приходится, и столько всего чувствовать и проживать, что не каждый на такое согласится.
Такие дела.
А вообще, я очень горжусь тем, что учусь вместе с офигенными людьми, каждый из которых на моих глазах прошёл колоссальный путь трансформаций. И своим пройденным тоже горжусь, да. Пять лет назад я бы сбежала, объявив того, кого вижу обидчиком, таким себе человеком. Два года назад я бы осталась, обижаясь и страдая от необходимости терпеть. А теперь я вон чего могу. Есть надежда, что в обозримом будущем ещё больше смогу.
