Был ли контрнаступ пиар-акцией, очевидно, что нет. Но был ли контрнаступ тем контрнаступом, который ожидал практически весь мир весной-летом. А вот это вопрос. Дмитрий Галковский сделал вывод, что реальный контрнаступ потребовал бы от ВСУ гораздо больших усилий и главное потерь, чем то, что произошло по факту. Отсюда кардинальное различие между тем, что ожидалось и предрекалось на Западе и тем результатом к которому пришли украинцы.
Тут надо иметь ввиду, что сегодня военные действия очень прозрачны, тем более для Запада, который имеет и гигантские технические средства разведки и разветвлённую и весьма информированную агентурную сеть на ТВД. Поэтому все оборонительные приготовления и состояние резервов были прекрасно известны западным структурам. Почему же множество военных экспертов, чуть ли не в один голос утверждали, что успех украинского контрнаступления предрешён и ВСУ, если и не займёт Крым в 2023 г., то практически гарантированно выйдет к Азовскому морю, скорее всего займёт район Бердянска и Мариуполя, отрезая группировку ВС РФ на Западе и блокируя Крым.
Согласитесь, что предположение о непрофессионализме натовских военных и западных аналитиков чересчур смелое. Вероятно, всю военную сторону ситуации они оценивали вполне адекватно. Вопрос был в политической плоскости. С одной стороны, конечно, как многие считают, противник и даже независимые аналитики ошиблись в определении боеспособности ВС РФ. И даже в более общем плане – в способности РФ отразить, действительно, массированное наступление ВСУ, оснащённых новой техникой. Тут есть немного сермяжной правды. С мотивацией ВС РФ проблемы известны, а уровень проблем отразил невероятный для нормальных боевых действий скандал между МО РФ и ЧВК Пригожина. Обвинения Пригожина в адрес военного командования чуть ли не в измене, которые не вызвали никакой публичной реакции, никак не говорили о сплоченности в наших рядах и порядке в войсках.
С другой стороны расчёт мог быть на какие-то закулисные процессы и размены. По типу сдачи Северной и Восточной Харьковщины и особенно ценного Херсонского плацдарма. Тогда наши силы ушли в первом случае, оказав очаговое сопротивление, во втором, напротив, отбив все украинские атаки, вдруг сорвались с места и отступили. Объяснения о сложности снабжения 30-тысячной группировки выглядят, как минимум, сомнительно. В данный момент украинцы снабжают пусть небольшие, но всё-таки также требующие постоянной коммуникации свои плацдармы и почему-то не снимают их перед зимой.
Почему же все эти расчёты оказались просчётами. Галковский объясняет это Херсонским синдромом. Если сдали без боя Херсон, то зачем гнать массу народа на минные поля ВСУ и нести громадные потери, если и так русские откатятся. По крайней мере ВСУ при всех своих усилиях всё-таки массированно не наступали, действовали более-менее ограниченными группировками. То есть получается, что контрнаступ был, но он был не такой кровавый как должен был быть по натовским расчётам, потому что украинское командование решило, что нет смысла таскать каштаны из огня для дяди. А без такого напора оборона устояла и украинский потенциал был потрачен в наступлениях ограниченными силами. Есть мнение, что крупными силами и невозможно было наступать, так как это приводит к большим потерям, однако, проломить оборону без ввода их в дело не получилось. А планы же были, значит, думали, что с потерями считаться не будут. А раз стали считаться, то и результат соответствующий. Отсюда и разочарование на Западе в ВСУ и Зеленском. Вот такая точка зрения.