Игорь Александрович только что вернулся в темную ординаторскую после трудной операции. Завалился на старенький короткий топчан, не включая свет.
Ох, знал же, что сегодня будет полная ж... на дежурстве - встретившаяся по пути соседка пожелала спокойного дежурства.
Вот кто ее за язык тянул?
Веки налились свинцовой тяжестью. Но стоило Игорю их прикрыть, как на всю ординаторскую заголосил стационарный телефон.
- Да?
- Игорь Александрович, спустись в приемную.
- Иду, - он уже собирался повесить трубку.
- Только тут это...
- Да? - Игорь сел рывком и свободной рукой растер лицо.
- Сопровождающий скандалит...
- Сейчас разберемся.
Игорь Александрович был типичным травматологом - косая сажень в плечах, под два метра ростом, кулаки как кувалды.
Он быстро спустился в приемный покой и еще на подходе услышал сдавленные всхлипы, едва слышную женскую речь и громкую брань. Мужчина не выбирал выражений, кричал, скандалил, что-то требовал.
- Что здесь происходит? - стоило Игорю Александровичу войти в кабинет, как он все понял.
Бледная перепуганная девушка удивительной красоты, прижимающая к себе повреждённую руку. Типичная жертва, полюбившая не того парня. Ее спутник типичный гопник с района: дешевый спортивный костюм в непонятных пятнах, помятая физиономия, перегар. Звереет и бросается в драку по поводу и без.
- Явился? - уставился на него парень, стараясь сфокусировать взгляд злобных поросячьих глаз. - Жене помощь нужна, а у вас тут х.. ее дождешься!
- Витя не надо, - едва слышно шепчет девушка.
- Заткнись! - рыкает гопник. - Совсем тут охренели! Жена чуть не умерла, а вы не шевелитесь.
Игорь Александрович сложил огромные ручищи на груди и вопросительно изогнул бровь.
Девушка склонила голову, спрятав стыдливый взгляд под длинной челкой и только удобнее перехватила руку.
Скорее всего, перелом. Она ее даже отпустить боится.
- Свободен! - рявкает травматолог гопнику.
- Чего? - парень моргает удивленно.
- Я сказал, на выход, - врач подходит ближе. - Покури на улице.
- Эй ты че? Я свою жену с тобой тут не оставлю! - гопник бросается вперед.
Но Игорь Александрович быстро перехватывает его за ворот, поднимает над землей и встряхивает.
- Я сказал - на выход!
Дверь приемника открывается гопник вылетает, словно пробка и садится в сугроб.
- Он вернется, - шепчет чуть живая от страха девушка.
- Это его проблемы, - пожимает плечами врач и присаживается перед девушкой на корточки.
- Он... - снова пытается что-то сказать девушка.
- Я сказал, это его проблемы. А моя проблема - ты. Рассказывай...
Девушка только раскрыла рот, как тут же его захлопнула. Замкнулась, опустила испуганный, затравленный взгляд.
Понятно. Игорь Александрович вздохнул.
- Показывай, - он протянулся к ее руке.
Девушка инстинктивно отшатнулась. Но быстро взяла себя в руки и протянула поврежденную руку врачу.
- Как сломала?
- Упала, - шепчет девушка.
- Ага, - Игорь Александрович осторожно ощупывает руку. Кроме перелома огромные синяки. Хуже того, они все получены в разное время. Одни совсем свежие, другие уже отцветают. - Нужен рентген.
Девушка кивает.
- Придется снять водолазку.
Девушка практически вырывает поврежденную руку, ее глаза расширяются от ужаса.
- Зачем? Мне уже делали ренген, я не снимала одежду...
- У нас новый аппарат, очень чувствительный, - Игорь Александрович смотрит на нее внимательно, подмечая каждую деталь. И то, как она старается натянуть рукава до самых пальчиков, и то, как втягивает голову в плечи, тихий голос, опущенный покорный взгляд.
Девушка несколько долгих секунд размышляет, и наконец, решается.
- Хорошо.
- Идем, - кивает на выход врач, пропускает девушку вперед. А сам оборачивается к дежурной медсестре и санитарке. - Заприте дверь и вызывайте наряд полиции.
- Но...
- Заприте дверь и вызывайте наряд полиции, - тихо, но четко повторяет Игорь Александрович.
Женщины кивают.
Все верно. Игорь Александрович не ошибся. На девушке живого места нет.
Обычно он не водит в ночи пациентов на рентген лично, и тем более не наблюдает за тем, как они раздеваются перед аппаратом.
Но это особый случай. Она - жертва домашнего насилия. Совсем юная, нежная, испуганная и истерзанная.
Руки, шея, грудь - мраморная бледная кожа покрыта багрово-синюшными кровоподтеками. Есть совсем свежие, сегодняшние. Есть уже отцветающие желто-синие.
На тыльной стороне ладони нашелся даже след от затушенной сигареты. Урод!
Игорь Александрович сжимает огромные кулаки.
Но как она может терпеть такое? Как?
Он больше десяти лет дежурит в этой больнице и встречает вот таких девушек. Избитых, истерзанных, запуганных, всегда отказывающихся признаться в том, что их избивают.
Кто-то оправдывает своих мучителей, кто-то просто боится.
Травматолог лишь мельком взглянул на снимок, в том, что там перелом он и так был уверен.
- Почему ты не уйдешь от него? - первое, что он сказал девушке, когда она вышла из кабинета.
На бледных щеках вспыхнул румянец, взгляд взорвался от возмущения, но тут же испуганно заметался по сторонам.
- Ну? - Игорь Александрович преградил ей путь. - Ты же сама понимаешь, что это путь в никуда. Или прямо в могилу.
- Думаете, я не пыталась? - неожиданно пылко заговорила девушка. - Думаете, мне нравится вечно пьяный абьюзер?
Игорь Александрович удивленно приподнимает бровь.
- В первый раз он сломал мне ключицу, - девушка нервно дергает ворот водолазки и показывает еще красный грубый рубец. - Во второй были ребра.
Ее ноздри гневно раздуваются. Нет, она не такая как большинство. Она - борец. Вот только ее борьба - это путь в один конец.
- Сегодня был третий раз, - она вскидывает голову и сверкает взглядом.
- Почему не заявила?
- Потому что он сам бывший мент...
Игорь Александрович неопределенно пожимает плечами. Бывших ментов тысячи. Это ничего не значит.
- Потому что его сестра адвокат, а раньше работала следователем...
Вот это уже серьезней. Но тоже не панацея для изверга.
- А его дедушка заслуженный работник МВД, висит на всех досках почета в городе. Написать на Витю заявление - подписать себе смертный приговор. И всей своей семье. Витю не посадят. А меня уничтожат.
- Нда, - травматолог кривится. - Не боись, прорвемся. Идем гипсовать.
Алису загипсовали и, не смотря на ее протесты, заложили в отделение.
Не успела девушка устроится на кушетке, как в палату вошел молодой человек в форме. Подробно опросил, все дотошно записал, взял у врача заключение о снятых побоях и уехал.
Алиса вздохнула. Не он первый, не он последний.
Сначала у нее тоже брали показания, но одного звонка Витиного дедушки или сестры оказывалось достаточно, чтобы дело или потерялось или было закрыто. А потом полиция или уезжала, стоило пьяному Витьке выкрикнуть имя деда, или вообще отказывалась приезжать на вызов.
С тех пор Алиса стала сама за себя.
Но в этот раз что-то изменилось.
Ее упорно отказывались выписывать даже под расписку, не отпускали домой помыться. Телефон разрывался от Витиных звонков и угроз во всех доступных месседжерах.
Последнее, что он пообещал мучительную медленную смерть. Страх ядовитой змеей обвил внутренности и впился в сердце. Это конец.
И как по мановению волшебной палочки в палату вошел тот самый полицейский, что в первую ночь брал у нее показания.
- Алиса, - его взгляд тут же подметил, что что-то случилось.
Девушка не смогла сдержать слез. Истерика накатила слишком быстро.
Мужчина в пару шагов преодолел разделяющее их расстояние, прямо в бушлате сел на кушетку рядом с ней и обнял.
Крепко, тепло, душевно.
- Простите, - сквозь всхлипы и слезы Алиса просила прощения и сама не знала за что. Она уже привыкла извиняться перед Витей по поводу и без. Чаще без повода. Лишь бы он не вышел из себя и не бил ее.
- Все хорошо, Алиса. Все хорошо, - горячие ладони на удивление нежно гладили ее по спине.
- Нет, - она упрямо тряхнула головой. - Он обещал меня убить, а всем плевать! Родители они сказали.... сказали, раз я сама вляпалась, сама должна и выпутываться...
Алиса едва смогла выдавить из себя.
- Когда? - мужчина перехватил ее за плечи и осторожно отодвинул от себя.
Серьезный карий взгляд впился в нее.
- Сегодня, в сообщении...
- Понятно. Делайте скриншот и перешлите мне.
- Но...
- Без «но».
Алиса сделала все, что просил мужчина, только совсем не верила ни во что.
Через три месяца. В сгущающихся зимних сумерках у приемного покоя остановилось авто. Из машины вышел молодой мужчина. Открыл пассажирскую дверцу и помог выйти молодой красавице.
Они вместе вошли в приемный покой и попросили позвать дежурного травматолога. Медсестра пыталась допытаться, по какому поводу. Но так и не смогла. Ее нарастающее раздражение разбилось в дребезги о предельную вежливость посетителей.
- Игорь Александрович, к вам пришли, - прорычала она в трубку, бросая косые взгляды на необычную пару.
Игорь Александрович не сразу узнал в уверенной в себе, счастливой девушке ту самую Алису, что три или четыре месяца назад встретил в этом самом кабинете.
Он перевел заинтересованный взгляд на мужчину. Его брови поползли вверх. Это же полицейский, что брал у нее заявление.
- Я смотрю, у вас все хорошо, Алиса?
- Все замечательно, - девушка улыбнулась удивительно открытой и счастливой улыбкой. - Игорь Александрович, мы пришли пригласить вас на нашу свадьбу.
Брови травматолога взлетели еще выше.
- Даже так? Вы женитесь?
- Да, - девушка рассмеялась и прильнула к возлюбленному.
Сейчас она была уверена в себе, счастлива и влюблена.
Полицейский, взяв показания у испуганной, истерзанной девушки пытался вести дело «честно».
Но на него начали давить. Сначала, коллега «по-дружески» сообщил, что девушка наркоманка и вечно падает сама, а потом обвиняет Витю. Дальше подошел майор из другого отдела и намекнул, что неплохо бы свернуть дело о побоях. А потом уже и непосредственный начальник приказал передать дело другому.
Одного не знал никто, что у молодого полицейского тоже есть связи. И не просто на доске почета в виде заслуженного пенсионера. А вполне себе действительный генерал-майор в генеральной прокуратуре Российской Федерации. Мужчина не собирался светить связями. Но бросить девушку просто не смог.