Девяностые, как-бы их описать одной фразой. Ведь все эпохи историки любят описывать одной фразой. Возрождение например, или Просвещение. Катастрофа освобождения...есть такой термин в фрейдомарксизме. Под девяностые он подходит невероятно хорошо.
В принципе девяностые начались именно с лозунгов свободы. Люди хотели освободиться от советского строя, от компартии, от идеологии, от железного занавеса, от цензуры, государственного распределения. Люди хотели иметь право открыть бизнес и на заработанные деньги путешествовать заграницу. И вот им предоставилось это право. СССР пал.
Но вместо предполагаемого расцвета люди пережили тяжелейшее десятилетие, оставшееся в народной памяти как лихое. Бандитизм, беспризорность, задержки зарплат это еще не все что случилось тогда. Учителям приходилось питаться в школьной столовой чтобы выжить. В армии дедовщина.
При этом было выполнено почти все что ставилось в качестве цели демократами и рыночниками. Идеология была запрещена, люди получили возможность путешествовать заграницу, вести бизнес, слушать разные СМИ. В конце-концов товарный дефицит был преодолен, и больше инкому не приходилось садиться на электричку за колбасой. Но это не перечеркивает проблемы эпохи.
Люди оказались не готовы к свободе в самом широком её понимании. Запад, который тогда был идеалом общественного устройства для рыночников, не сразу таким стал. Сначала он прошёл через череду революций, затем в нем оформилось движение за всеобщее избирательное право, потом профсоюзы и левые партии построили социальное государство. Наконец запад оказался в цикле неолиберализма и именно его решили скопировать у нас. А предыдущие циклы мы не прошли. И не скопировали.
Не было у нас гражданского движения за парламентаризм, которое должно было переместить общественные конфликты в парламент. Вместо этого у нас все решалось силой на улице. Не было и профсоюзов, в советской экономике они были просто лишними-не будут же профсоюзы выводить рабочих на протест против социалистического государства. Не появились они и потом, в результате рабочий класс при приватизации проиграл, не сумев защитить свои коллективные интересы.
Социального государства нет, порядка на улицах нет, народ в политике не был представлен. Богатства достались олигархам, а учительнице осталось только смотреть за ними по телевизору, хорошо если ей заплатили в этом месяце зарплату и у неё есть еда.
В тоже время люди стали свободны от правительства, от идеологии, они могли заниматься чем хотели. Но для северной страны этого было мало, поэтому девяностые это катастрофа освобождения.