Мы остановились на том, что капитан де Ломбарди спокойно отпускает незамужнюю, вверенную его заботам как капитана корабля, девицу с чужим ей мужиком в гостиницу, даже не сообщив об этом Горину, с которым она сюда пришла и который изображает тут ее дядю. А потом идет упекать оборзевшего Корсака-старшего в карцер, т.к. убивать высокопоставленных гостей это не комильфо. Да и вроде как противозаконно.
Но Корсак-старший не упекся, потому что у Горина есть бумажка, оставленная ему Оленевым, на которой написано: "Все, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказу и на благо государства. Ришелье Катя Вторая".
Де Ломбарди мгновенно отдает им обоим честь. А после отдачи Горин сразу начинает интересоваться местожительством Боярского.
- Вот вернется ваша полиэстеровая племянница - она вам точно скажет.
- Чо?!
- Ну а чо? Она сама захотела поехать с ним в нумера!
- ...ть! - расстроились Горин и Корсак-старший.
Тем временем стемнело.
Боярский привозит Сашу Белову в жопу мира, где прямо на берегу горят костры и яростно молятся престарелые монашки.
Там умиравший всю дорогу Боярский резко оживает, выходит из кареты и скрывается в темноте, бросая кричащую ему вслед о своем врачебном долге Белову на растерзание каким-то мордоворотам.
Саша начинает носиться между кострами, уворачиваясь от бандюганов, не думая о том, что бегать у открытого огня в полиэстере - это очень плохая идея. Случайная искра - и вот уже Белова катается по гальке и орет, полыхая ярким пламенем.
Монашки начинают молиться еще яростнее, но и с места не двигаются, пока бандюганы спасают Беловой жизнь, туша дуру и раздевая ее до исподнего.
Потом весьма не одетую и ничуть этого не смущающуюся скромницу из XVIIIго века сажают в лодочку и везут куда-то в ночь.
"Куда-то" оказывается этаким замком Иф посреди моря, где несвоевременно отдает концы какой-то пленник. Именно к пленнику и привезли дававшую Гиппопотаму (*или Гиппогрифу, там не понятно) Сашу. Чтобы не отдал концы раньше времени.
Сашу закидывают к пленнику в его двухэтажную камеру-лофт.
А в соседнем помещении замка Боярский ругается с китайцем в японских шмотках из-за того, что итальянские погранцы, которые оказываются агентами китайца, упустили Бобринского. И теперь ему, Боярскому, придется продавать заказчикам левого блондина, выдавая этого блондина за трушного Бобринского.
Тем временем Саша Белова со свечечкой в руках бродит по огромной пятизвездочной камере, в которой, к слову, есть панорамные окна и прудик, в поисках умирающего. После чего она чуть не огребает здоровенным дрыном по кумполу, ибо в камере у пленника есть и дрын тоже, видимо, чтобы охране веселее охранялось. Не огребает она только потому, что умираюшим пленником оказывается мелкий Корсак, узнавший ее в последнюю секунду.
Сразу же зазвучал уже осточертевший с начала фильма, ибо врубали его к месту и не к месту, "Как мир без любви..." и Шурка с Сашкой начинают лизаться.
Отцеловавшись, Сашка тоном доктора Курпатова говорит Шурке:
- Поплачь, милый! Мы вдвоем, тебя никто не услышит.
Шурка послушно возрыдывает в ее отсутствующую грудь. После чего они, все в соплях и слезах, продолжаются целоваться-гладиться, гладиться-целоваться.
Боже, какая потрясающая тошнотворная романтическая сцена! Браво-брависсимо режиссеру!
Нас тупило утро. Волей режиссера мы перенеслись на берег моря, где Боярский беседует со своей проституткой за жизнь.
Как я поняла из тупейшего многословнейшего диалога, граф де Боярский хотел благородно, чисто по-дворянски, кинуть Орбакайте Вторую на тридцать тысяч золотом. Деньги бы он от нее взял, а Бобринского бы не отдал, перепродав его за эту же цену еще раз, но уже туркам. А турки снесли бы ему башку и осветили бы сей процесс во всех демократических СМИ, чтобы шлюшескими похождениями Орбакайте Второй и судьбой ее бастарда ужаснулись во всем цивилизованном мире. И более того, Боярский и сейчас, несмотря на то, что Бобринский сдрыснул в неизвестном направлении, все равно собирается благородно, чисто по-дворянски, кинуть уже турков, продав им мелкого Корсака под видом Бобринского, благо они похожи, как куриные яйца, чтобы уже ему снесли башку и все в мире бы ужаснулись.
Ну, допустим...
Но объясните мне: с какого перепуга все должны были ужаснуться? Более того, как бы все про эту акцию узнали? Интернета нет, телевидения нет, радио нет, телеграфа нет, газеты выпускают не везде. Расстояния от страны до страны, учитывая скорости передвижения, огромные. В чем смысл этой идиотской акции в рамках XVIIIго века? Тужься не тужься - небходимого резонанса не получишь, хоть обпyкaйся!
Впрочем, не важно. Логики в этой нетленке нет от слова вообще.
Дальше Боярский объясняет проститутке, зачем ему все это надо.
Вы, говорит, знаете, как англичане называют Россию? Да, отвечает проститутка, Heartland - сердце земли. И они такие хором: "Кто владеет Россией - владеет миром!" Поэтому надо давить эту обрусевшую немецкую корову. А то чо она, как эта!
Штааа?! Вы там в своей съемочной группе все oxpeнели окончательно и бесповоротно? А ничего, что геополитическая концепция, в которой первый раз упоминалось понятие "Хартленд" и которая звучала как "Кто управляет Хартлендом - управляет мировым островом (*Евразией). Кто управляет мировым островом - управляет миром", появилась лишь в 1904м году? В XXм матьвашутак веке? И зачем вообще давить обрусевшую немецкую корову в веке XVIIIм? Запасы ископаемых еще не разведаны, Транссиба не существует, зима на подконтрольной корове территории семь-девять месяцев и т.д., и т.п. Так зачем?! Чтобы что?!!
Впрочем, Боярский со своей проституткой, так и не прояснив этот вопрос, уже спрыгнули с темы геополитики и вернулись к вопросу бабла. И ощущение, что актрису, изображающую проститутку, нашли в Театре экспрессивного мастерства и переигрывания, окрепло: она орет на Боярского, что не верит ему, воет, что он храпит, и страшно корчит рожи в процессе выбивания своей доли. Долю она выбила, что не удивительно, ибо такой жуткой перекошенной физиономии испугался бы любой.
Тем временем в камере Саша Белова, вытерев Шурке сопли и смыв большую часть нарисованных на спине ран в прилагаемом к темнице прудике, залезла на лестницу (*да, в пятизвездочной камере-люкс есть еще и лестница), выстучала охранника и, сексуально (*нет!) повыгибавшись перед ним в комбинашке с Вайлдберриз и посулив ему свою фамильную брошку со стекляшками, выглядящую так, будто ее выиграли в тире чешского Луна-Парка в Москве в 1988м году, послала вертухая на галеру за своим врачебным чемоданом.
С тем рассчетом, что Горин и Корсак-старший вежливо, в четыре кулака, поинтересуются у него, а куда собственно девалась Саша Белова?
А потом Сашка и Шурка, попутно полетав там в камере на цепях, как Тарзан и Джейн на лианах,
ушатали второго охранника этим вашим православно-монастырским кунг-фу и сложили его в сундук.
Да, в этой камере-люкс есть и цепи, и сундук, ибо... нуачобнет?
Тут же нам показывают галеру, где Корсак-старший лупцует первого охранника. Заходит капитан де Ломбарди и говорит, что сам допросит пленного и доложит Корсаку о результатах, а пока ему надо идти на палубу, ибо там его ждут.
Кто же ждет Корсака-старшего? Это Горин и... князь Оленев, за несколько дней метнувшийся кабанчиком из Рима до Питера, а потом на Мальту. Сразу видно: летал самолетами Аэрофлота. Или, скорее, самолетами спонсора этого фильма - компании Ред Вингс.
Три пенсемарина дружески обнимаются, радостно держатся за руки и снова упоминают это ваше тáко и начо, и бурито.
А тем временем в камере-люкс Сашка с Шуркой восстанавливают стамину после битвы с боссом охранником надыбанным где-то (видимо, в инвентаре завалялось) яблоком. После чего прямо-таки заискривший энергией дохляк Шурка сначала отлюбил Сашу Белову в воздухе,
а потом высунул лестницу горизонтально в окно, удерживая ее в комнате за другой конец.
Саша же, переодевшись в Шуркину рубаху, подоткнула ее подол на манер подгузника, затем, нарушив законы физики, вышла по этой лестнице в окно и сиганула в море, а вынырнув, подрейфовала на спине в сторону берега, светя облепленными мокрой рубашкой сиськами.
Почему-то умеющий неплохо летать Шурка не спланировал вслед за ней, а схватил нож (*да, в этой тюремной камере у заключенных есть ножи) и побежал на второй этаж, где, громко смеясь на этим вашим графом Монте-Кристо, просто пробил себе проход в стене замка. Ножом.
За какие-то ср@ные пять минут, пока хитрожопый китаец в японских шмотках продавал бедным наивным туркам сундук со сложенным туда охранником за тридцать тысяч золотом.
Совершив сделку и в темпе выпинав турков, китаец со товарищи кинулся за Шуркой и, обнаружив последнего за окном на скале, просто вздохнул:
- Штош! Пусть подыхает тут!
После чего они просто... развернулись и ушли, оставив Шурку одного.
Тем временем Саша Белова и ее сиськи додрейфовали до берега, где их всех выловил Боярский. Увидев у Беловой фамильную брошку из Луна-Парка, он вспомнил Анастасию-звезду-мою и хотел отобрать у Саши память о мамке.
Но не тут-то было!
Прискакали пенсемарины и отобрали уже у Боярского и Сашку, и брошку.
Потом три пенсемарина с Сашкой и Боярский с двумя мордоворотами наблюдали, как мелкий Корсак сиганул в море с весьма покатой скалы, по которой в принципе можно было просто осторожно спуститься к воде. И даже не промазал. И даже шею не свернул. Хотя должен был.
Потом они подождали, пока Шурка доплывет до берега, пообнимается с папкой и полижется с Сашкой. И только после этого все достали шпаги и начали биццца.
Пенсемарины, разумеется, всех перетыкали своими тыкалками. Всех, кроме Боярского. Саша не дала Корсаку-старшему его добить. Хотя Боярский очень просил. Со слезами. Видимо, дошло, в какую кaкy он вступил, согласившись сниматься в этом, простигосподи, сиквеле!
Белова косноязычно толкает пафосную речь про умение русских защищаться, побеждать, сострадать... страдающим (*масло масляное, Саш!) и снисходить... к... ну... э... (*рожай, Саш! к кому? снисходящим?) ...грешникам (*молодец! вырулила!).
Боярский, заявив, что русские женщины - главное богатство России, сообщает Сашке, что скоро начнется война. Турция нападет на Россию.
После чего они все разъезжаются. Пенсемарины, забив на предупреждение Боярского, даже не послали Оленева чартером в Питер, чтобы предупредить Орбакайте Вторую, а просто сели на кораблик и поплыли в Крым.
Дальше нам показывают эту вашу довольно фиговую компуктерную графику: как нарисованный кораблик плывет по нарисованной карте.
А голос за кадром сообщает нам, что пенсемарины с юнгомарином и юнгомаринкой прибыли в крепость Кинбурн ночью 2го октября. И они все даже не могли представить, что уже утром следующего дня начнется великое историческое событие, участниками которого они все станут...
Я так понимаю, речь идет о Кинбурнской баталии? Но простите, как же кораблик пенсемаринов вообще смог бросить якорь 2го октября, если турецкие суда в течение всего сентября обстреливали Кинбурн из этой вашей артиллерии? И как пенсемарины могли стать участниками этого исторического события 2го октября, если уже 1го октября к десяти вечера Суворов всех победил?
Впрочем, все это будет во второй части. "Гардемарины 1787. Война".
К сожалению...
КАНЕТС