Историки, блогеры, родители школьников бурно обсуждают то новый учебник истории, то обществознания, то социологии – оказывается, такая борьба за знания и отношение к историческим, философским понятиям не является приметой только нашего бурного времени.
В.А. Жуковский, поэт и воспитатель наследника престола Александра Николаевича (будущего императора Александра II), написал для своего высокопоставленного ученика учебное пособие «Черты истории государства Российского».
А.А. Краевский, издатель, редактор, журналист, педагог, «радея об образовании российского юношества», подготовил издание этого пособия не только для наследника, но и для более широкого общества.
С учебником познакомился начальник штаба Корпуса жандармов Л. В. Дубельт, умница, человек явно неоднозначный, убеждённый монархист, герой войны с Наполеоном, ставший главным охранителем самодержавных традиций, широко пользовался системой доносов, процветавших в русском обществе в XIX в., причём сам Дубельт имел штат осведомителей во всех слоях общества, но прежде всего в дворянстве, хорошо оплачивал доносчиков и при этом совершенно откровенно высказывал своё презрение к ним.
Дубельт лично отредактировал пособие Жуковского «Черты истории государства Российского», подчеркнув целые страницы: о природе власти, обязанностях государя и правах народа, объяснив, что такие рассуждения «не ведут к добру».
Редактировать Жуковского – нужно иметь уверенность, что ты делаешь доброе дело для государства, потому что Жуковский – совершенно искренний монархист, восклицавший: «Кто из Русских не поблагодарит в глубине сердца Бога, что у нас самодержавие сохранилось во всей его неприкосновенности!»
Но и этот монархист кажется Дубельту подозрительным – получив приданое жены – деревеньку и 17 душ – Жуковский отпускает всех на волю, а его мировоззрение настолько поэтически противоречиво, что он пишет наследнику, своему ученику: «Состояние народа без свободы мнения есть состояние частного человека, лишенного ума». Но при этом продолжает: «Для безумцев и для бунтующего народа одно средство управления — цепи». Как это по-русски: свобода в определённых пределах!
Дубельту понимает эту странную (интеллигентскую?!) раздвоенность души поэта и учителя наследника, но тщательно изучает текст, ему не понравилась среди прочего фраза: «...в жизни народов, как и в жизни природы, бывают сии вулканические потрясения, коих никакая человеческая мудрость ни отвратить, ни преодолеть не в силах...» Это что, власть бессильна перед толпой?
И совсем невозможна мысль Жуковского, обращённая к Александру: «Ваша сила не в вашей верховной власти и великих правах ее – она в достоинстве вашего народа: унижен он – унижены и вы: он страждет – вы ненавистны; тогда могущество ваше на песке; первый ветер его опрокинет...».
Дубельт твёрдо знает: России противопоказан путь демократии, самовластие – единственная форма правления, которая возможна в нашей стране: «В моих понятиях царь есть отец, подданные – его дети, а дети никогда не должны рассуждать о своих родителях, – иначе у нас будет Франция, поганая Франция».
Как понятны эти опасения российской власти, а уж «поганая Франция» стала постоянным отрицательным примером!
«Хотите, чтобы было, как во Франции?!»