В кабинет вошла стройная симпатичная женщина, среднего роста в темно синем костюме с университетским значком на лацкане пиджака. Темно-коричневые прямые волосы красиво спадали ей на плечи. Она достала из черной кожаной сумочки маленький диктофон и положила передо мной.
- Вот, послушайте.
Включила.
Брань, крики, матерные слова полились, как помои из ведра.
- Его матушка меня на кухне так красиво обзывает. Специально записала, чтобы вы убедились - не ей, а мне надо было жаловаться в газету.
Я выключил диктофон, вернул ей: «Сотрите! Неужели вам самой не стыдно записывать свекровь»
- Что мне стыдиться, я, как жена ее сына, имею право на эту квартиру, нам тоже где-то надо жить, а она не хочет размениваться. И каждый день сцены. Да еще пишет во все инстанции, что мы ее выживаем с законной жилплощади. Развила бурную деятельность - письма веером: и на работу мужу, и в прокуратуру, и вам в редакцию! Мы же тихо - мирно в суд подали: разменяйте, и всем хорошо будет, разъедемся, и наступят покой и счастье в личной жизни…
- А почему бы вам с мужем не съехать на частную квартиру? Ваша свекровь всю жизнь за это жильё работала, разругаетесь, будете с квартирой, но без родственников?
- Мы не миллионеры, чтобы квартиры снимать, нам еще и полсада положено, не хочет по - справедливости, по суду возьмем! - Она грозно сверкнула глазами. - От своего не отступим! Хоть десять статей про нас напишите! Имеем право!
Почему все встают на защиту родителей? Защищать надо молодоженов, их интересы! У нас вся жизнь впереди. Зачем с нами ссориться - хоть стакан воды подать будет кому.
И что за квартиру цепляться? Вот проблема! Было 50 метров, станет 18. Хлопот с уборкой меньше будет! А район другой, так, пенсионерке, какая разница - не на службу же ездить. Привычки, друзья, двор – ерунда все это, и на новой квартире двор не хуже, и таких же соседей найдет, а магазины сейчас везде одинаковы…
К Жанне у меня вопросов не было. С ней все ясно. А вот с сыном Анастасии Петровны хотелось поговорить.
Большой, могучий, он однотонно басил: «Поклеп, все поклеп - топором я ни на кого не замахивался, не угрожал - просто держал в руке, что-то мастерил по дому…
Моя жена матери сразу не понравилась, ну, не сошлись характерами. Я предложил: раз так, мама, давай разъедемся - разменяем квартиру и сохраним нервы. «Нет! Моя квартира!»
Но я тоже здесь прописан, и рос тут, и моя доля в собственности значится, чего упрямиться?
Да, когда-то именно она стояла в очереди, получила жилье от государства, но с тех пор сколько лет прошло! И приватизация была, и государство у нас другое, а она свое - «Моя квартира, я заработала…»
Я вырос, выучился, специалистом стал - спасибо, мама! Но, не будешь же всю жизнь под юбкой у матери сидеть, свое гнездо пора вить.
Не хочет она входить в наше положение. А мы и детей хотим заводить, и прибарахлиться хочется, и отдохнуть куда-то за границу съездить. Квартирный вопрос не последнее дело в семейных отношениях. Зачем мне с женой ссориться из-за матушкиных капризов».
- Вашей матери много лет, к тому же, со здоровьем у нее проблем полно. Не боитесь, что суды и переезды совсем человека добьют, и потом вас же будет совесть мучить?
Степан набычился: «Вы, что мне мораль читаете, это раньше парткомы-завкомы семейные дрязги разбирали, сегодня все цивилизованно - в суд заявление подал –разберется суд по документам, как решит, так и будет. А если она считает, что я плохой сын, неблагодарный эгоист, то пусть к зеркалу подойдет. Значит, сама меня таким воспитала… Мы ей пять вариантов размена предлагаем, ни один не нравится! И митинги каждый вечер устраивает, хоть домой не приходи».
Я опять заикнулся про съемную квартиру.
Степан покачал головой.
- Жене этот вариант не подходит. И она права - лучшие годы на частных квартирах болтаться, когда есть возможность своим жильем обзавестись? Я жену люблю. И матери плохого не желаю. Но две хозяйки в доме - не дело. Я не могу между ними разрываться. Лучше порознь жить. Как говорится, «пять минут позора» в суде, но зато решение на руках будет. И с ним не поспоришь.
- Так ведь все нехитрое имущество вашей матери ваше же и будет. Других - то нет у нее наследников. Спешите очень?
Я протянул ему справку из поликлиники о здоровье его матери. Он взглянул. «Читал, читал… Она всех своим здоровьем пугает. Это шантаж называется… Пусть суд решит…
Она, наверное, рассказывала вам, каким я был примерным сыном, как она ухаживала за мной, когда болел, какие книжки мне читала, как от дурного влияния берегла? Фотоальбомы показывала, говорила, что я ни в чем не нуждался? Все так, все так! Я и не спорю, благодарен ей за все. Но сейчас мне тоже нужна помощь - хочу сохранить семью… Она не слышит. Или мы два эгоиста, или просто не понимаем друг друга и не хотим понять… И суд - лучший вариант…
Прошло десять лет. По причудам судьбы я оказался в том большом городе, где когда- то разбирал письмо с жалобой от матери на сына и его жену. Меня назначили главным редактором местной газеты. И первой, кого я увидел на летучке, была… Жанна. Да-да, та самая Жанна. Она мало изменилась. Лишь чуть-чуть пополнела. Та же прическа, тот же покрой очень идущего ей строгого костюма, тот же горделивый университетский значок на лацкане пиджака.
Она работала заведующей отделом морали. Фамилия у нее была другая. Встретились взглядами. Конечно же, узнали друг друга. Она покраснела. Опустила глаза. После планерки задержалась.
- Мне сегодня подать заявление об уходе?
- Я вас не гоню.
- Рассказать, почему мы расстались со Степаном?
- Зачем? Разве это что-то изменит?
- Не изменит…Да, не изменит… Она поднялась, но в дверях обернулась, и все же высказалась.
- Квартиру мы разменяли по суду, и садовую домушку с шестью сотками тоже поделили. Но Степан оказался слишком добрым. Разрешил матери полностью пользоваться садом. Наши с ней ссоры продолжились…
Анастасия Петровна прибаливала, Степа часто пропадал у нее на новой квартире, считал себя в чем-то виноватым. Может быть, она что-то наговаривала на меня, может быть, я чего-то придумывала. Ревновали мы друг друга к Степану, и мучили его своими попреками. Короче, стали мы и со Степой часто ссориться.
А потом Анастасия Петровна умерла. И причины ссориться нет. А мы ссоримся! Причина оказалась не в ней, а в нас...
У Степы, знаете сколько детей? Четверо! И говорят, еще собирается заводить… Мне же одного достаточно. Плодить нищету не хочу…
Вы почему тогда статью не написали? Не «оттоптались» на нас? Степу пожалели или Анастасию Петровну?
- Так я же не судья, Жанна, а вы в суд подали, пока суд решение не вынес, нельзя было публиковать, а суд надолго затянулся… Другие события нагрянули. Актуальность пропала…
Жанна уволилась через неделю «по собственному желанию».
Трудится она и сейчас в прессе. Пишет грамотно. Излагает бойко. Мнение свое высказывает резко…Читателям нравятся ее материалы…
Степан известный в городе человек. Медик. И мама у него, к слову, всю жизнь проработала участковым врачом, рассказывают, хорошим была врачом, люди ее уважали. Однако в семейных неурядицах медицина оказалась бессильна…
Лапырин Владимир.