Вилки
Можно, наверное, заканчивать с периодом детства, но нельзя не остановиться на том, что мы все детство кололи рыбу вилкой. Летом у нас был свой распорядок дня. Коррективы вносила только погода. С утра почти всегда были на реке. Если был прилив, разжигали костер и заскочив на несколько минут в холодную воду, грелись у костра. Потом вода уходила, чистили свой участок берега от бесконечно намываемых стекол, чтобы было комфортнее купаться. А потом шли колоть рыбу. Все жили недалеко от речки и в перерывах бегали домой, чтобы перекусить и вернуться. Во время отлива вода в Онеге уходила метров на 20 и оставались лужи. А по реке сплавляли большое количество бревен. На дне было полно топляков и коры. И в этих засадах, реже в лужах, чаще на отмели оставалось много мелкой рыбы. Конечно, это были всего-навсего «пекари» и «ревяки», но ни один кот не высказал своего возмущения. И вот, босиком, поднимаясь вверх по течению, чтобы муть не опережала, мы заглядывали под коряги, сдвигая их осторожно левой рукой, а правая была с вилкой наготове. Редко удавалось заколоть окунька, камбалу или шустрого налима. Часа два бродили, пока не начинался прилив. Всегда с шумом вылетали из воды, когда был замечен вьюн или «конский волос». Это такое необычное животное, которое водится и на Дальнем востоке, что позволяет судить о его широком распространении. Единственное, на что он похож – это волос, и разглядеть у него что-то невооруженным взглядом невозможно. Почему мы его боялись? Считалось, что он впивается в ногу, и желающих проверить это не было. Уже, будучи взрослым, я встречал «волос» во Владике. Мой товарищ, совершенно бесстрашный парень, который хватал руками змей и любую другую живность, нашел «волос» в луже. Взял его в руки и, в конце концов, завязал на три прочных узла. Затянул надежно и положил обратно в лужу. Уже через 5 минут волос был совершенно свободен от узлов. Вот теперь, наверное, можно завершить с детством.
Потом был институт и рыбалка во время каникул. И это была уже совершенно другая рыбалка. Ну и с грустью подумал, что больше я в Онеге никогда не жил, постепенно превращаясь в гостя.