Иван Алексеевич Бунин - русский писатель и поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 года. Будучи представителем обедневшей дворянской семьи, Бунин очень рано начал самостоятельную жизнь; в юношеские годы работал в газетах и канцеляриях. Но сегодня речь пойдёт о его высказываниях и цитатах, которые заслуживают внимания как минимум из-за своего количества и едкости.
«Перечитываю ***. Какая пошлая легкость рассказа, какой дешевый бойкий язык, какой дурной и совершенно не самостоятельный тон».
Отношения двух отечественных классиков не всегда были гладкими. Бунин помог Александру Куприну начать печататься в столичных журналах, а в своих статьях отмечал талант писателя. Куприн, в свою очередь, передавал для печати стихи Бунина. Но оба литератора позволяли себе резкие высказывания друг о друге.
«Ничтожно, претенциозно и гадко»
Так рассуждал писатель о книге Андрея Белого под названием "Петербург" в 1922 году. Судя по дневниковым записям, Бунин в целом не особо уважал Белого.
«Сколько чепухи, нелепых фамилий сколько записано — и вовсе не смешных и не типичных — и какие все сюжеты! Все выкапывал человеческие мерзости! Противная эта склонность у него, несомненно, была».
Так Бунин рассуждал о творчестве Чехова, когда перечитывал «Записные книжки» писателя. Хотя в молодости Антон Чехов был любимым писателем Ивана Бунина и они даже дружили.
Верх стоеросовой примитивности, произведение семинариста или самоучки, и что вообще играть теперь Горького, если бы даже был и семи пядей во лбу, верх бесстыдства. Ну, актеры уж известная сволочь в политическом смысле. А как не стыдно публике? «Рулю»?
Это высказывание классика относится к 1922 году — к этому времени Бунин и Горький уже разорвали некогда дружеские отношения. После революции Бунин прекратил всякие контакты с «пропагандистом советской власти», как называл писатель самого Горького.
В том-то и дело, что никому, может быть, во всей всемирной литературе не дано было чувствовать с такой остротой всякую плоть мира прежде всего потому, что никому не дано было в такой мере и другое: такая острота чувства обреченности, тленности всей плоти мира, — острота, с которой он был рожден и прожил всю жизнь. Chair a canon, «мясо», обреченное в военное время пушкам, а во все времена и века — смерти!
Порой Бунин отзывался о других литераторах и крайне лестно, не так часто, но такое было. В одном из интервью он говорил: «Для меня был богом Л.Н. Толстой». Лев Толстой был одним из любимых писателей Бунина, хотя последний и не всегда нахваливал произведения Кумира, но вышеописанные фразы критика остаются фактом.