Когда я начинаю писать что-то новое, я обязательно хочу учесть каждую маленькую деталь сцены. Это вредит моему нарративу. Что происходит? Текст перегружается деталями и описаниями, читателю сложно за этим уследить — он бросает начатое. На мой взгляд, так можно писать, только если вы Толстой. Когда «Война и Мир» догоняет вас по заданию в школе или в квесте по закрытию гештальтов, у вас нет выбора, кроме как прочитать. И вот вы деретесь с Толстым и бредете по полям сражений и столичным салонам, как шахтер. В руках не хватает кирки и зубила. «Война и Мир» — шикарная книга. Но я жестко совру, если скажу, что её легко читать. Любовь Толстого к деталям создает определенный антураж, мысленное пространство, именно благодаря своему языку. Второй такой писатель — Диккенс. Доступна ли такая роскошь начинающему писателю? В 21-м веке? Нет, всё изменилось и требуется другой подход. Вместо изобилия деталей и постоянного описания, помогает их отсутствие. Наш мозг — очень умный. А ещё жадный. Если ему