Очерк давным давно позабытого торгового представителя из СССР в странах арабского Востока опубликованный в одном из советских журналов в ноябре 1934 года, но который представляет особый интерес ещё и сейчас.
Йемен - формально независимое, а по существу полуколониальное государство в юго-западном углу Аравии. По форме правления - монархия. Духовным и светским главой государства является правитель Имам Яхья. Страна не доросла до капитализма. В ней сохранились целиком феодальные общественные отношения. 85% населения ведут оседлый образ жизни, а 16% - кочевой. Промышленности нет никакой. Ремесло гибнет под давлением конкуренции ввозимых в Йемен дешевых товаров из европейских стран. С начала мировой войны Йемен боролся с Англией, отстаивая свою независимость. Так как эта борьба была направлена против империализма, она носила национально - революционный характер.
Йемен не допускает к себе иностранцев, за немногими исключениями. До 1934 г. он имел договоры только с Италией (1926 г.) и с СССР (1928 г.). СССР поддерживает с Йеменом торговые отношения.
В 1934 г. между Йеменом и соседним феодальным государством Саудией происходила война, кончившаяся победой Саудии. Война вспыхнула из - за территориальных споров, но обе стороны были спровоцированы к войне Италией и Англией. Для Англии закабаление Йемена важно потому, что мимо Йемена проходит великий имперский стратегический путь из Великобритании в Индию. Поэтому - то Англия и борется с Италией, не желая пускать ее и другие державы в Аравию.
Война расшатала феодальные устои Йемена. По стране прокатились восстания против Яхьи. Многие племена перешли на сторону Саудии. Напуганные революционным, антифеодальным движением, йеменские феодалы поспешили в 1934 г. заключить дружественный договор с Англией. В результате войны положение Йемена ухудшилось, а влияние Англии выросло.
Печатаемый очерк представляет собой отрывок из путевых набросков бывшего сотрудника советского торгового агентства в Йемене.
Декабрь 1931 г. Одесса. Холодно и ветрено. Пароход южноперсидской линии Совторгфлота отходит ночью. Через Черное, Мраморное, Эгейское, Средиземное моря, Суэцкий канал, Красное море, Индийский океан и Персидский залив пароход будет идти один месяц.
На 14 - й день пути я сойду с него в Аравии, почти в том месте, где Красное море, протиснувшись через узкую щель Бабельмандебского пролива, вливается в Аденский залив - начало Индийского океана.
На седьмые сутки подходим к Суэцкому каналу. Становится тепло. Стоим в Порт - Саиде у входа в канал. Сходить на берег не разрешено. Пароход наполнен полицейскими и шпиками, набранными из 'белогвардейцев.
Стою с товарищем у борта и любуюсь городом, проходящими океанскими пассажирскими пароходами (почти без пассажиров, впрочем. Кризис!). По трапу взбирается человек в форме египетского полицейского. Красная феска, мундир с пуговицами. Он поднимает голову, смотрит на моего приятеля. Неестественная улыбка кривит его лицо. Секунда колебания. Человек поворачивается, сходит обратно на берег. Внезапно обернувшись, он грозит кулаком и исчезает за углом. Товарищ, не отрываясь, следит за ним, крепко сжимая руками поручни.
Неожиданная встреча. В гражданскую войну приятель был командиром кавалерийского эскадрона. Как - то в крымской деревушке, ночью, во время разведки, он захватил в плен белогвардейского офицера и несколько солдат. Застигнутые врасплох, они сдались без сопротивления. Утром вся группа пленных была отправлена о тыл. Вернувшись через день с разведки, командир узнал, что пленные сумели бежать, разобрав крышу сарая. Через 11 лет он встретил этого офицера в полицейской форме в Порт - Саиде.
Красное море. Становится жарко. Я в теплой шапке, зимнем пальто и шерстяном костюме. Короткая остановка, в Стамбуле не дала мне возможности купить предназначенное для тропиков платье. Пришлось париться еще несколько дней. Только в Массауа, портовом городе итальянской колонии Эритреи, расположенном в Африке, на западном берегу Красного моря, я, наконец, приобретаю тропический вид: пробковый шлем, невесомая сетка, белые брюки.
Наконец, через четырнадцать дней морского путешествия я в Ходейде. Здесь находится советское торговое агентство, в котором я буду работать.
Ходейда - главный порт Йемена. Она расположена на низменности. Вдоль всего восточного берега Красного моря на 60 - 100 км вглубь тянется прибрежная равнина, которая сменяется районом предгорий и гор. Этот гористый район также неширок, не больше 150 км. За ним начинаются степи и пустыни. Йемен на юте граничит с Аденом, на севере - с Ассиром, на юго-востоке - с Хадрамаутом, а на северо-востоке - с Саудией. Площадь Йемена - 130 тыс. кв. км. Население - 2 млн. чел.
Центр Аравии занят обширным степным плоскогорьем, опоясанным цепями пустынь. Это плоскогорье - Неджд - родина мусульманской секты ваххабитов, вождь которых, король Ибн - Сауд, объединил в послевоенную эпоху, в результате феодальных войн, ряд более мелких государств в одно целой арабское государство Саудию...
Пароход стоит на рейде, в 5 км от берега. В смутном воздухе, пропитанном испарениями, неярко выделяются на берегу белые здания. От берега отчаливают парусные лодки (самбуки), направляясь к пароходу. С первой же лодкой прибывает наш торговый агент. Выясняется, что шлема в Ходейде мне носить не придется. Шлем в глазах арабов - символ колониального угнетения. Мы не колонизаторы. Мы не должны быть похожи на них даже внешним видом. Все советские граждане в Аравии носят теплые барашковые шапки. Они прекрасно предохраняют от солнечного удара.
Самбук легко рассекает крутые волны. Арабы - замечательные пловцы и моряки. На такой парусной лодке они нередко пускаются в плавание через Красное море к Африке. Подходим к берегу. Никаких формальностей. Паспорта отдадут в полицию потом.
Дом нашего агентства - трехэтажный. Но он по высоте не уступит четырех - пятиэтажному дому в Москве. Очень высоки потолки, по которым бегают ящерицы. Узкие прорезные окна. Первый этаж - контора. Верхние два - жилые комнаты. Обед и отдых. 6 часов вечера. Быстро темнеет. В 7 часов кругом черная тропическая ночь. Вечером появляется лучшее в мире по качеству йеменское кофе «мокко». Сто лет назад йеменский кофе вывозили через порт Мокка, лежащий южнее Ходейды. От этого порта кофе и получило свое название. Теперь порт Мокка сильно обмелел, потерял былое значение и йеменское кофе вывозится через Ходейду (в количестве 4 - 5 тыс. тонн в год). Кофе варят очень густым. Оно настолько крепко, что к нему подают воду в маленьких стаканчиках. Прихлебывают кофе и запивают водой. Как ни странно, но сами арабы почти не пьют кофе. Они пьют особый навар из шелухи кофейных верен, так называемый гишер.
С крыши нашего дома хорошо виден город, В сущности, он похож на старые кварталы городов Средней Азии. Те же узкие, безалаберные улицы, накрытые ставнями окна, плоские крыши желтых домов и неимоверная грязь. Ночью огней почти нет. Только два дома в городе имеют электрическое освещение от собственных маленьких станций: дворец губернатора Ходейды и дом советского торгового агентства.
Ночью душно, безветренно. Не сон, а тупое забытье. Ночной сторож постукивает в глухой барабан.
Утром вместо физкультуры можно заняться выжимкой наволочки и простынь. Они заметно отсырели. Климат на побережье Аравии отличается исключительной сыростью. Воздух пропитан испарениями, которые никогда не превращаются в дождь. От сырости ржавеют все металлические предметы. Для того чтобы затянулась открытая рана от случайного пореза, европейцу нужно уезжать в горы.Утром отправляемся на базар. Длинные ряды мануфактурных лавок. На прилавки набросаны яркие, цветные ткани: индийские, японские, сирийские, английские, итальянские. Купцы или чинно сидят, ожидая покупателей, или ожесточенно, с азартом, торгуются.
Мануфактурные ряды сменяются продуктовыми. Груды длинных, кривых как турецкая сабля огурцов, продолговатые арбузы, связки желтых бананов, вкусом напоминающих сладкую, мороженую картошку, персикообразные кисловатые плоды мангового дерева с огромной косточкой, занимающей две трети плода. Поодаль - бараны, куры, кислое молоко, хлеб, вернее, хлебные лепешки.
Сладости. На прилавке лежит полураскрытый тюк фиников (привезенных из Ирака или Омана). Спокойный, равнодушный продавец взмахами пальмовой ветки изредка отгоняет рой мух, облепивших финики. Рядом - другие сласти. Какие - то сосульки из теста, пряники, нечто вроде постного сахара. Тут же, на базаре, хлебопекарни, портняжные, шорные, кузнечные мастерские. Крики продавцов и покупателей, грохот железа - все смешивается в невообразимый шум.
Прокаженные и нищие протягивают руки за милостыней. Полуголые бедуины - кочевники, приехавшие за покупками в город, индусы в длинных белых рубахах ниже колен и черных шапочках, вроде тюбетеек, городские жители в чалмах, в рубахах, перетянутых широкими поясами, и в ярких кацавейках. У многих за поясом кривой кинжал - джембие. Форма и длина кинжала указывают на принадлежность к той или иной касте.
Ходьба по базару в первый день отняла много времени. Солнце быстро приближалось к закату. Купцы начали закрывать лавки.
Зимой в Ходейде 25 - 30° тепла. Местные жители простуживались, чихали и зябко кутались в плащи.
Северная часть Аравии лежит в субтропической зоне, а южная - в тропической. Для москвича это само по себе не слишком приятно. Но беда в том, что через Аравию (примерно от параллели Джедды до параллели Ходейды) проходит термический (тепловой) экватор. Джедда и Ходейда в Аравии, Массауа в Африке принадлежат к самым жарким местам на земном шаре. Летом с тела непрерывно льет пот. Приходится переодеваться по нескольку раз. Души нужно брать из очень горячей воды, после них воздух кажется прохладным.
Днем работать было трудно. Весь город погружался в оцепенение, прерываемое изредка отчаянным ревом ослов и завываниями верблюдов. Плеск моря казался насмешкой. Невольно вспоминались слова русского путешественника (Скалдовского), побывавшего в 70 - х годах летом в Красном море: «Представьте себе, что вы находитесь на верхней полке в бане, когда пускают пар». Чисто русское сравнение, весьма близкое к истине.
Рядом с нами строился большой дом. В обеденный перерыв, лежа под навесом, я наблюдал за рабочими - строителями. Они строили дом на глазок, конечно, без всяких расчетов, по опыту. В полдень они садились в кружок обедать. В миску наливалась вода и сыпалась мука. Из теста скатывались галушки. В другую миску наливали масло, или жидкое коровье (местное) или оливковое (привозное). Обедавшие макали галушки в масло и проглатывали, закусывая луком или огурцом.
Рабочие работали от восхода до захода солнца с получасовым перерывом на обед.
Арабская толпа в будни не очень ярка. Белый цвет преобладает. Но зато в пятницу она переливает всеми цветами радуги. Утром в мечети происходит торжественная служба, а после нее - парад войск на берегу моря, перед домом губернатора. Музыканты, в ботинках, черных костюмах и фесках, выстраиваются перед домом губернатора и начинают свою музыку. Они наигрывают европейские марши на европейских медных инструментах. Мимо них проходят сначала сотни маленьких мальчиков в возрасте от 5 до 10 лет, в ярко-желтых курточках и остроконечных шапочках. Это заложники - дети шейхов и воинов племен, непокорности которых опасается центральное правительство. Если племя восстанет против феодального гнета, дети погибнут. И несмотря на заложников все - таки происходят восстания...
Затем идет пехота, рядами по 12 человек, босиком, с патронташами через плечо, с винтовками в руках. Командиры - редко арабы, чаще турки. застрявшие в Йемене со времен мировой войны. Самые разнообразные костюмы. Формы нет. Эта пехота во время войны 1934 г. частью перешла на сторону Саудии, частью разбежалась. Солдаты получают жалованье - 2 рубля в месяц - и несколько кило дурры.
Наконец, скачут мехаристы. Это всадники на верблюдах - бегунах. Одной рукой всадник управляет верблюдом через веревочку, продетую сквозь ноздри животного, а в другой держит копье или винтовку.
Зрелищем парада и ограничиваются все развлечения. Кино нет. Оно запрещено, так как противоречит мусульманским законам. Закон не разрешает изображать людей и животных. Поэтому все изобразительное искусство арабских стран сводится к причудливой орнаментике. Рисунки местных тканей - разноцветные линии.
Впрочем, есть и другое развлечение. Это пароходы. Толпы любопытных глазеют с набережной. Носильщики вереницами переносят грузы в таможню на осмотр, а оттуда - на оклады купцов. Носильщики объединены в цехи. Цехом распоряжается староста, назначаемый городскими властями. Он получает львиную долю заработка артели. Взрослый носильщик зарабатывает 15 - 20 коп. в день. Но пароходов из - за кризиса заходит в Ходейду все меньше. Носильщики попадают к старосте в долговое рабство, не формальное, а фактическое.
В Йемене рабство меньше развито чем в других аравийских странах. Крупные помещики имеют больше рабынь чем рабов. Из Абиссинии и Судана тайком привозят украденных или купленных детей в возрасте 10 - 12 лет. Тайные невольничьи рынки есть и в Йемене, но в других странах Аравии имеются явные. Король Саудии сам имеет сотни рабов - телохранителей. Мелкие султаны южного побережья (Хадрамаут) держат армии в 1 - 2 тыс. рабов и 3 - 4 тыс. наемников. В общественной жизни рабы совершенно бесправны.
С каждым месяцем жара усиливалась. Поэтому я был очень рад возможности отправиться по делам в горы.
На полях прибрежной равнины всюду виднелись фигуры крестьян, копавшихся на своих, а чаще арендованных у помещиков клочках земли. Условия аренды: две трети урожая - помещику, одна треть - крестьянину. Крестьяне живут в исключительной нищете. Большинство их - безземельные арендаторы. Ежегодно 10 - 15 тыс. разорившихся бедняков уезжают из Йемена на заработки в другие страны в надежде накопить некоторую сумму денег и по возвращении купить немного земли. Угнетенному крестьянству противостоят феодалы, купцы, ростовщики, поддерживаемые духовенством; бюрократический государственный аппарат в их руках. Чиновники - еще худшие паразиты и вымогатели...
В Йемене женщина работает на полях больше чем мужчина. У крестьян мало скота. Женщина заменяет окот. На ней пашут, боронят. В 25 лет она измождена как восьмидесятилетняя старуха. В деревне женщины ходят с открытыми лицами. В городах лица молодых женщин скрыты покрывалом.
Поля кончились. Полоса пустыни. Кочки, покрытые колючками, изредка солончаки. Вдали проносятся стадо газелей. Начинаются горы. Трава. Деревья. Автомобиль описывает бесконечные круги вокруг огромной горы, забираясь все выше. Узкая тропинка, крутые обрывы. Быстро темнеет. На крутом коротком повороте врезаемся в скалу. От толчка съезжаем вбок, и правое заднее колесо повисает над пропастью. Успеваем выскочить. Помята предохранительная скоба. Разбита фара. Дальше едем осторожнее. К цели путешествия прибываем поздно ночью. Когда днем мы посмотрели в пропасть, то единогласно решили спускаться вниз на мулах. Два километра высоты. Чудесный климат. Свежая, ключевая вода, ветерок, зелень, умеренная температура. Горная часть юго - западной Аравии наиболее плодородна и густо заселена. Каждый клочок земли обработан. Широких полей нет. Горы опоясаны узкими террасами. Склон террасы выложен камнем и имеет высоту до двух метров. Поражает тщательность обработки, исключительно ручной.Кофейные плантации. Зеленые деревца, оросительные каналы. Свежие фрукты. 37 сортов винограда.
Заключаем торговую сделку с купцом. Он крупный феодал и ростовщик. Вся округа в его руках. Часть земель он сдает в аренду. Он сам снабжает свой район товарами. Сбор налогов отдан ему на откуп.
Купец входит к нам, окруженный свитой. Слуги бросаются ему в ноги и целуют край платья. Продаем советский керосин, спички, мануфактуру.
Выпито бесконечное количество чашек кофе. Яростные споры. Наконец, пишется договор. И в конце: «...если богу будет угодно, я уплачу следуемую сумму. Иншалла!» Это слово у каждого на устах. Оно означает все: и отрицание и утверждение одновременно.
«Завтра в 6 часов я приду к вам. Иншалла!» «Ровно через месяц деньги будут у вас. Иншалла!» Все коммерческие обязательства сопровождаются не обязательством платить неустойку или отвечать перед судом, а ссылкой на божественную волю.
Религия пронизывает быт.
Рамазан. Пост. Люди не едят в течение месяца по целым дням. В 12 часов ночи стреляет пушка - и люди набрасываются на еду, обжираются, получают болезни желудка. Единственно, что разрешается во время рамазана, - это жевать кат - наркотическое растение, в листьях которого имеется кокаин. Обычно после обеда или вечером перед сном арабы жуют зеленые листки ката и глотают сок. Голова кружится. Человек обалдевает и впадает в полусонное состояние... Через несколько часов дурман проходит.
Кат исключительно вреден. Он не слишком дорог и доступен любому бедняку.
Дела в горах закончены. Спускаемся вниз на мулах и только в предгорьях пересаживаемся на автомобиль. Едем на север Йемена, к границе его с Ассиром. Ассир - маленький эмират, находящийся под протекторатом Ибн - Сауда, короля Саудии.
Останавливаемся в деревнях на отдых. Глиняные мазанки без труб, покрытые пальмовыми листьями. Деревянные нары, два - три горшка - все внутреннее убранство. Смуглые, полуголые люди ужасающей худобы. Они пожирают глазами приезжих, расспрашивают, обращаются за помощью. Крестьянин волочит толстую бревнообразную ногу. Укусила змея. Успел распороть рану ножом, выпустить кровь. Все же остатки яда подействовали.
Йеменская деревня не знает никакой медицины, кроме знахарской. 2 - 3 итальянских врача и 3 советских обслуживают сравнительно небольшой район - столицу Йемена, город Санаа.
Во время тряски по кочкам пустыни оторвался последний запасный ящик бензина. Города Миди нет и нет.
Ясно, заблудились. Скоро стемнеет. Перспективы весьма неприятные. Бензину - на час пути. Следы верблюдов исчезли. Воды нет. Выбираем наудачу направление, выливаем последнюю воду из фляжек в радиатор. Через час автомобиль застрял в километре от Миди. Выбрались.
Обратно в Ходейду возвращаемся берегом. Наталкиваемся на потерянный ящик бензина. Долгие часы безжизненных солончаков. Останавливаемся в Лохейе - центре ловли жемчуга. Посещаем крупнейшего торговца жемчугом. Он предлагает купить жемчуг. Из вежливости соглашаемся посмотреть на товар. В шкатулке - несколько десятков бутылочек с морской водой и мешочки. В бутылочках по сортам и размерам разложен жемчуг. В мешочках - жемчужный бисер. Показываю на жемчужину с горошину величиной. «Сколько?»
«2 тысячи рупий». Рупия до кризиса стоила 70 копеек золотом. Теперь - 40 копеек. Итого 800 рублей золотом. «К сожалению»...
Купец показывает на шкатулку: «Здесь жемчуга на 1,5 миллиона рупий. Уже два года, как никто его не покупает».
Выходим на берег. Лодка с ловцами. Отъехав от берега, голый ловец прыгает в воду с привязанным к поясу камнем и корзиночкой. На дне он полминуты собирает ракушки, затем перерезает ножом веревку от камня и всплывает. Высыпав раковины, ныряет снова. И так несколько часов. Ракушки ловец сдает купцу. Тот дает ему питание и одежду. Ракушки вскрывают и отдирают жемчуг. Через несколько лет ловец - инвалид. На смену приходят новые, гонимые нуждой.
Моя работа в Ходейде перемежалась с поездками в горы. Через несколько месяцев я выехал в Одессу через Джедду и Стамбул.