Мои книги на Литрес: https://www.litres.ru/author/vladimir-poselyagin/?lfrom=1093594330
В начало первой книги: https://dzen.ru/media/id/6246af1994462b74a401eca7/kniga-pervaia-seriia-komandir-krasnoi-armii-nazvanie-komandir-krasnoi-armii-popadanec-v-vov-65490472fb0b5161f1701070
В начало второй книги: https://dzen.ru/media/id/6246af1994462b74a401eca7/kniga-vtoraia-seriia-komandir-krasnoi-armii-nazvanie-oficer-krasnoi-armii-popadanec-v-vov-655631a15eff977b107e21e0
- Александр, - как к старому знакомому обратился комбриг к ротному, – ты когда в рейде участвовал, не видел майора Фролова?
- Нет, вблизи не видел, - покачал тот головой. – Он больше с командованием батальона общался. Да и то через порученцев. Издалека только, но там не разобрать было.
- Тебе в нём ничего странного не показалось?
- Ну, разве что фамилия, на моего знакомого старшего лейтенанта Фролова похожа. Да и воюет он так же. По слухам, он тоже зенитчик.
- Вот как, – погладил подбородок Батя и попросил: – Открой фотоальбом.
Когда фотоальбом был открыт, Батя попросил найти на большом снимке знакомое лицо. Капитан, не понимая, что от него хотят, склонился над старой газетной вырезкой.
- Вас тут нет… Ха, так вот же Фролов стоит! - ткнул он в снимок, где было изображение группы бойцов и командиров. Филатов и Григорьев склонились, разглядывая, на кого указал капитан, синхронно переглянулись и стали смотреть Шереметьева странными взглядами.
- Вы лжёте, товарищ капитан, - тихо сказал Григорьев.
- Грубо, но я соглашусь с ротным, - кивнул Батя. - Вы ошиблись. Вы не могли видеть этого человека.
- Но почему?! – удивился комбат и, ещё раз изучив снимок, более уверено сказал: – Он это!
- Герой Советского Союза, командир дивизиона ПВО-ПТО старший лейтенант Фролов, на которого вы указываете, - тихо сказал Батя, – погиб на наших глазах. Очередью с «мессера» его разорвало пополам, и он умирал несколько минут. В этот же день в нашем присутствии он был похоронен на месте гибели. Именно поэтому мы с Александром считаем, что вы несколько… ошиблись.
- Я не знаю, кто у вас там и где погиб, но это снимок именно Фролова, под командованием которого мы с лейтенантом участвовали в деблокировании партизанского корпуса.
Потерев виски, комбриг устало сказал:
- Странна ситуация. Я попробую разузнать через своих знакомых, но всё же считаю, что вы ошиблись. Вы оба свободны, можете идти… Александр, оставь альбом.
После этого Шереметьева закрутила рутина службы, боёв и потерь, и он подзабыл об этом разговоре, но о нём не забыли полковник Филатов и старший лейтенант Григорьев.
Уйдя на глубину, я достиг илистого дна и, играючи зачерпнув ила, расплывавшегося от движения в руке, поплыл наверх, медленно работая ногами.
Вынырнув, я дал течению реки смыть у меня остатки ила с ладони и, перевернувшись на спину, поплыл к берегу, где пяток бойцов хозвзвода стирали гимнастёрки и бельё. Сегодня у нас был банно-прачечный день. Мангруппа отдыхала третий день.
На мостках меня ждал Омельченко. Сидя на корточках, он дотянулся до воды и, побрызгав на лицо, вытер его рукавом.
- Вода ледяная, как ты в ней купаться можешь? – спросил он, наблюдая, как я выбираюсь на берег, балансируя на скользком дне.
- Дело привычки, - хмыкнул я и, стянув кальсоны, выжал их, после чего снова надел. На теле высохнут.
- Титов на связь вышел, - сказал Омельченко и, покосившись на бойцов на соседних мостках, предложил пройтись.
Я шёл по лесной тропинке босиком в одних кальсонах, только полотенце на шее, даже оружия не было. Мне хватало Борисова, вооруженного до зубов, что следовал позади, охраняя нас.
- Так что там Титов? - вытирая полотенцем мокрое лицо, вода стекала с волос, спросил я.
- Они на подходе. Ещё семьдесят километров, и линия фронта. Генштаб решает, где лучше нанести совместный удар с двух сторон, чтобы прорвать фронт. Думаю, это будет послезавтра утром.
- Поздно, - прокомментировал я. – Немцы ведь тоже не дураки, и такую массу войск от них не скроешь. Тем более они знают, что Титов вырвался из окружения и идёт к фронту. Я бы на их месте оставлял на их пути небольшие подразделения с пулемётно-пушечным вооружением, чтобы наносить им потери в живой силе и технике, и бросая всё отходить, пока наши не снесут такой заслон. Им нужно выиграть время, чтобы перебросить резервы, и это, на мой взгляд, единственное на данный момент решение. Авиация тут такой роли не играет, тем более поддержка с воздуха у партизанского корпуса должна быть колоссальной.
Омельченко несколько секунд молчал, медленно шагая рядом и задумчиво глядя себе под ноги. Когда мы пропустили десяток полуголых парней, кажется, из зенитчиков, бежавших к речке, подполковник очнулся и сказал:
- Знаешь, я уже не удивляюсь. Ты описал практически всё, что происходит с корпусом Титова за последние сутки. Их колонны постоянно обстреливают из засады и вынуждают снижать скорость. Штаб фронта уже посоветовал им, как противодействовать подобным атакам, но хотелось бы выслушать твоё решение.
- Разведка, - пожал я печами. - Разведка по всему маршруту следования колонн, включая проверку обочин и всех возможных мест для засад. За ними должны идти миномётно-пушечные отряды и накрывать места засад сосредоточенным огнём. Только скорость от этого всё равно замедлится.
- Да, именно это и было предложено штабом фронта. Потери заметно снизились, теперь их несут уже немцы, но ты прав, корпус если не встал, то его продвижение заметно снизилось. Титов предложил бросить на борьбу с этими отрядами нашу мангруппу.
- Титов идиот, нас сожгут после второго-третьего боя, как только выследят. Наши малые потери обуславливаются только тем, что мы работаем по режиму ударил-убежал. Застрянем - уничтожат. Но генерал вынужденный идиот. Видимо, хорошо его прижало, раз он озвучил подобную глупость. Наверняка штаб в приказе идти к фронту не ограничился этими словами, а подробно описали, где и как им идти. Вот генерал, военный человек, и вынужден выполнять приказы, не смея сделать шаг в сторону и обойти засады. Нам ещё повезло, а ему там ой как туго приходится.
- Но есть идеи? По сообщению штаба корпуса партизан, час назад из засады было уничтожено четыре танка, один экипаж погиб. Те самые танки, что ты взял в Чернигове. Немцы после обстрела сняли замки и прицелы, после чего бросили пушки и отошли.
- Правильно делают, - согласился я, думая. Омельченко это заметил и замолчал. Шагал рядом, изредка бросая на меня взгляды.
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень благодарен.