Глава 16 / начало
- Мишка, вот и не знаю с чего начать. Жила та и жила. - Начала свой рассказ Настя, после того, как я поел. Условие она такое поставила. Аринка меня накормит лапшой. Зря она петуха, что ли рубала. А только потом рассказ. Пришлось есть. Отменная лапша из домашней курочки получилась. Я даже захмелел немного. - Рассказывала тебе уже, во сне. Испугалась жуть. Как поняла, что я попала. В прямом смысле попала. Я же мечтала о балах. А мне нате. Чернявкой при барском доме. Сбегала пару раз. Меня ловили. Один раз даже пороли. Ерунда всё. У меня, как рубцы от порки зажили, я опять в бега. Домой мне надо, к Егоровне. Решила умнее поступить, через лес побежала. Не по дороге. Заплутала. В болоте увязла. Меня бабка старая подобрала. Ганка. Умыла, накормила. Сама на лавку улеглась и говорит. «За руку меня держи. Услышали меня боги, тебя послали. Крепко держи. Не отпускай. А я пока жива, слушай». Я-то со страху в бабкину руку вцепилась, аж пальцы побелели. Знаю же зачем за руку держать надо. Егоровна рассказывала. А бабка Ганка всего-то и успела сказать, что нечего от судьбы бегать. Раз боги сюда направили, значит, я здесь нужней. Да и померла, с улыбкой на губах. От неё я силу получила. И знания. Страх сам собой исчез. Походила по избушке, кое-какие травы забрала. Рецепты у бабки были записаны. И это прихватила. Меня дома не хватились. Я же, блаженная.
Я всё же попробовала в сон к кому-нибудь пробиться сквозь века. Был такой рецепт записан. Да видно, не так, что-то высчитала. Хотела в свои года попасть, да промахнулась на пятьдесят лет. А потом, ну, помнишь. Я про Архипа рассказывала. Это мы всё о любви мечтаем. А в те времена, всё по расчёту. Вот и Архип рассчитал. Что если он с женщиной на новые земли поедет, то легче хозяйство поднимать будет. Всё рассчитал. Сколько рублей на дорогу потратит, сколько сможет заработать. А может, так и надо, по расчёту то?
Я же когда лечить в обозе начала, он нарадоваться на меня не мог. Прибыль в дом. А когда детей брошенных из санитарного барака притащила. Нас же, как в школе учили, старики и дети... бла-бла-бла. Кому на целине старики и дети нужны! Архип зверем на меня смотрел, лишние рты притащила. А, как эти рты работать начали, так ещё пару раз посылал к бараку. И не только Архип такой был. Все, кто смог на целине удержаться, дома отстроить. Все такими были. Расчётливыми. А в тот век только так и надо было жить. Хотя. И этот век ничем не лучше. Ты меня во сне запряжённой в плуг видел. Я звала, меня и видел. А так пашню за счёт детей подняли. Мальчишки и девчонки плуг тягали. Зато лошадь жерёбую сберегли. Одна то пала, а одна жерёбая. - Настя умолкла вспоминая. Мы сидели, тихо-тихо боясь пошевелиться. - Мне домик этот, кочевники отстроили. - Продолжила она. – Помню, в ту весну рожь взошла дружно. Всем переселенцам семена для посева выдали. Архип с Авдотьей радовались. Они то и свои семена сохранили. Немного, но всё же. Голодали мы, но картошку и зерно трогать Архип запретил. Посевной материал. Как бы сейчас выразились. А нам-то больше дали. Детей у Архипа с Авдотьей мал, мала меньше. Всё на посев. С вечера только порадовались, что всходы дружные и мороза ничего не предвещает, а утром глядь. А поля вытоптанные. Кочевники со своими отарами прошлись. Бабы выть. Мужики за дреколья по хватались. За что же зло такое утворили?! Кочевники у озера встали. Наши толпой, громить. Я за Авдотьей следом. Не помню, что да, как. А только я в юрте оказалась. А там девочка. С воспалением. Мочевой застудила. Так бей пообещал. Если выхожу ребёнка. Будет наши посевы сам охранять и соседям накажет, что нельзя их травить. Я выходила. Да и не сложно было. Бей свою дочь уже замуж выдал. Девчонке семь лет было. Калым хороший заплатил. Подарки от семьи жениха получил. Помрёт девчонка. Калым никто не отдаст, а подарки возвращать надо. Не о дочери переживал. О юрте белой, что в подарок получил. Архип пересевать заставил. Чуть позже, но урожай был. Зато мы все лето на траве сидели, словно овцы. Он же всё, что на еду оставляли, всё на посев пустил. Представляете, меня местные заразой звали. Так и говорили, Настя зараза, какая. Я уж потом поняла, что это ласково. Зараза - значит красавица. Ой, умора. - Ведьма рассмеялась. - Назови сейчас кого заразой!
- Ты про дом этот рассказывать начала, — напомнил я Насте.
- А что дом? - Пожала она плечами. - После Алсу, дочки бея, ко мне люди со всей степи потянулись. Архип радовался сначала, прибыль в дом. А потом ему эти толпы надоели. Кто просто сидел очереди на приём ждал, а кто и курицу стащит, есть то хотелось. Вот и начал он ругаться. Люди тогда собрались, кочевников напрягли. Их-то я бесплатно лечила. Вот и поставили мне мазанку на острове. Никому не мешаю. А потом я с деревенскими то разругалась. Прокляли они меня. О революции я их предупредила. Архипа просила уехать. Бросить всё и уехать. Да, что ты. Он меня красным и сдал, как шпионку. Я островок свой мороком закрыла. Не нашли меня. Больше я судьбой Авдотьи и Архипа не интересовалась. Слухи дошли, что раскулачили их. Но они старые уже тогда были. Им далеко за семьдесят тогда стукнуло. Там больше сын Архипа руководил. Сердце у стариков не выдержало. Всё нажитое горбом. В самом прямом смысле. Да, что уже об этом говорить. - Настя опять умолкла.
Замахала руками Арина, интересовалась, а в войну, как? Тоже мороком остров закрывала?
- Ну, ты чего! - Разозлилась ведьма, — с ума сдурела. Бросила я в те года всё и в госпиталь. Там работала. Раненым, как могла, помогала. Знаешь же, что наложением рук боль снять могу. Хоть ненадолго, но всё же. Ребята молодые. Кричат, больно им. Я подойду, посижу рядом. За руку подержу. Они и уснут. Хоть на пол часика боль сниму и то легче. Чуть позже уговорила главврача разрешить травами отпаивать раненых. Тот скрепя сердцем разрешил. А потом приказал на сутки отвары делать. Вместо воды многим пить давали. Пока не заподозрили Николая Петровича, что он травит советских солдат. Как не расстреляли. Чудом. На фронт сослали. В штраф бат.
- Умер, что ли кто? - Спросил Стёпка.
- Умер. - Кивнула Настя, — командир какой-то. Но он безнадёжный был. Понимаешь? Не жилец. А Петровича крайним сделали. Петрович, когда из госпиталя уходил, шепнул мне, что бы, и я тоже уходила. Иначе меня точно расстреляют. Я и ушла. Но это уже зима сорок четвёртого была. В домик свой вернулась. Кое-как перезимовала. Весной отремонтировала, да и опять людей принимать стала. Осмелела. Беду прозевала. Сама на нары угодила. Не хочу вспоминать. Вспомнила уже, хватит. - Настя опять замолчала.
- А Колобка то, откуда знаешь? - Осторожно напомнил я ей.
- Митьку то? - Усмехнулась она. - А у него и спроси. Нет. Я тебе свою версию расскажу, а он пусть свою. - Настя хохотнула. - Егоровну я поехала навестить. В самом начале восьмидесятых. К шабашу подгадала. Знаю, что будет она на лысой горе. Не узнала меня тётка Нина. Всё такая же бодренькая. С девочкой, ученицей приехала. С такой же дурочкой, как я. Сами знаете, что такое шабаш. Веселье без границ. У костра с Митькой и встретились. - Настя раскраснелась вспоминая. - Красивый он был. Он из тех, кто против войн ведьм и ведьмаков. Со старейшинами спорил. Просил разрешения на брак, между ведуньями и ведунами. Сам знаешь. Не по покону это. Ему ответили. Не нами заведено, ни нам и отменять. Есть дни шабаша, вот и пользуйтесь этим. А я от Митьки ребёночка хотела. Да не судьба. У ведьмы с ведьмаком только по большой любви дети могут быть. А у нас любовь, значит, была не большая. Да и не любовь, скорее всего. Полгода мы вместе смогли прожить. А потом я выставила этого умника. Как сейчас говорит молодёжь, душнила твой Колобок. - Настя хлопнула рукой по столу, словно припечатывая. - Ну, всё. Закончилась сказка. У тебя вон глаза слипаются, ткнула мне Настя в лоб. И диван из-под меня уплыл. Мне стало легко и хорошо. Я оказался на волнах в тёплом море, надо мной светило солнце, кричали чайки, а где-то недалеко смеялись дети. Хорошо! Так бы всю жизнь и пролежал.
- Ты вставать думаешь, — ворвался в моё блаженство голос Насти. – Вот точно медведь в берлоге!
Я открыл глаза. На улице, всё так же было темно. Стола рядом со мной уже не было. Видно убрали, пока я спал. Очень хотелось в туалет. Попробовал сесть. Сильно закружилась голова.
- Ты потихоньку. Слаб ещё, смотрю. – Прокричала со стороны кухни ведьма. – За стеночку держись.
- Ещё сегодня, или уже завтра? – Поинтересовался я у Насти, когда вернулся из мест не столь отдалённых.
- Семь утра послезавтра для тебя. Для меня сегодня. – Усмехнулась ведьма.
- Это я столько дрых?
- А я тебе о чём. Твоё начальство беспокоится. Машина за тобой сегодня придёт. Так что приводи себя в порядок и в путь. – Настя поставила на стол рассыпчатую пшённую кашу. Налила молока. Села напротив. – Ешь. Аринка вчера к родне своей уехала. Не хочет она слёзы лить, расставаясь с тобой.
- Это же когда я ей успел так понравиться? - Я чуть кашей не подавился. – Я же спал всё время.
- Поэтому и понравился, что спал и молчал. – Хохотнула ведьма. – Начальство твоё шибко волнуется. Сегодня будет. Ты ешь, ешь. – Подмигнула мне она. – Я не очень хочу, чтобы знали, где я живу. Понял?
- Понял, чего же не понять. – Согласился я, выпивая молоко.
- Ну, так и не обессудь. Квартирку я сняла, откуда тебя заберут. Ключик под ковриком оставь.
Настя почему-то начала двоиться. Голос стал тягучим, как в замедленном действии. Я моргнул раз, другой и мягко свалился Насте в руки. Продолжение