Денис мог никогда не узнать о Галином секрете, если бы не соседка. Жили они с Галей хорошо, дружно, хотя и не без трений — ну а кто не ссорится, если женились по залёту, да ещё и в девятнадцать? Но дочку Денис обожал. Не слишком вникал в женские штучки: подгузники да каши, но считал своим долгом почаще брать её на руки и серьёзно, вдумчиво разговаривать о взрослом. Галя смеялась над их «общением» и шутила, что Анечка вырастет академиком, но вообще-то радовалась, что вчерашний пацан с мечтательным взглядом и веснушками на всё лицо не сбежал от ответственности, а подрядился на три работы и тянул, тянул молодую семью.
Конечно, про институт пришлось забыть, но деньги у них водились. Денис осунулся, потемнел лицом и редко высыпался, но потихоньку вырос от неумелого подсобника до толкового сантехника, работающего на себя, а не на дядю. Молодому парню с честными глазами клиенты охотно доверяли делать мелкий ремонт, а там и до крупного недалеко, когда уж он нанимает себе помощников.
Галя же про образование и не думала и всегда заявляла, что её доля женская — борщи да пелёнки. Правда, после рождения Ани она категорически заявила, что детей у них больше не будет, и увлеклась встречами с новыми подругами, найденными в роддоме. Денис называл их «ведьмин шабаш» из-за постоянной болтовни про колдовство и фазы луны, но странному увлечению не препятствовал. Всерьёз тоже не воспринимал и считал, что не будет ничего дурного, если раз в месяц Галя съездит развеяться с другими мамашами в какую-нибудь деревню, оставив Аню на пару дней. Тем более, что в таких случаях часто приезжала бабушка, хотя и ворчала, что невестка шляется незнамо где и незнамо с кем и кому это видано, отпускать жену одну в лес глупостями заниматься.
Денис подробностей этих поездок не знал, если честно. Привык доверять Гале, да и какой вред от женской компании на свежем воздухе? Возвращалась она всегда донельзя счастливая и умиротворённая, с неделю не ходила, а летала по квартире, а потом с замиранием сердца ждала следующего раза.
Так было до тех пор, пока в один из холостяцких выходных соседка с первого этажа не столкнулась с ним пред домом и не поманила к себе скрюченными пальцами. Денис решил, что старушке нужна помощь, тяжесть там какая или что починить, и приготовил вежливую улыбку.
Соседка-старушка зашептала с присвистом:
— Зря ты Гальку-то отпускаешь. Дитя не твоё, а ведьминское отродье.
Денис рассвирепел.
— Это Аня-то не моя? Да что вы такое…
Развернулся, сердито пошёл прочь. Соседка громко, на весь двор бросила в спину:
— Не Аня.
И деловито засеменила в магазин.
Денис мигом выкинул из головы эту чушь, но Галя, когда вернулась, робко поведала новость — она беременна. Он обрадовался — второй ребёнок был для него очень желанным, а Галя вечно отнекивалась, мол, не потянет. Устаёт сильно. И вдруг — такая радость!
Но злые слова соседки дали свои чёрные ростки, и Денис не мог перестать думать о них, как ни старался. Обвинить Галю в лицо он тоже не мог и решил аккуратно выяснить всё о той мамской компании, куда ездят, кто заводила. Быстро обнаружил, что Галя поставила пароль на телефон, но подсмотреть его труда не составило. Пока вечером Галя купала дочку, Денис со стыдом приступил к расследованию. Записал себе контакты из последних, пролистал переписку и историю поиска. Сопоставил факты и обомлел.
Выходило, что Галя ездила не просто в деревню, а на кладбище в какой-то дыре, спали же они прямо в лесу, в землянках или вроде того. Когда собирались, брали с собой примус, палатки, спальники, а всё это добро надо где-то хранить, но Денис его и в глаза не видел. Откуда же Галя могла всё это брать? Как тащила ношу? А выходило по переписке, что оно было на ней. Воображение быстро дорисовало неведомого мужика, который не только носит нехитрый туристический скарб, но ещё и автоматом пристёгивается в их компании к Гале.
Когда Галя вышла из ванной и уложила дочку спать, Денис уже был мрачнее тучи. Жена юркнула под одеяло, пододвинулась к нему, обвила пахнущие детским шампунем руки вокруг шеи, прижала нос к крепкому плечу. Денис пытался подавить бурю и подбирал слова, но Галя сама подняла шею и тревожно спросила:
— Ты чего? Расстроен, что ли, из-за ребёнка, — и обиженно засопела в подушку, — а я думала, ты хотел.