Канонизация Пушкина как революционера началась практически сразу после прихода к власти большевиков и продолжалась несколько лет.
Уже первые пролетарские отрывные и настольные календари, с момента их изобретения любимые в народе, указывали в соответствующих статьях-агитках на то, что Пушкин был революционером и почти что декабристом. На этой почве стали даже появляться анекдоты о Пушкине и большевиках, безобидные вроде бы, но с явным подтекстом.
Писатель-прозаик и литературовед Викентий Викентьевич Вересаев (Смидович) сочувствовал социал-демократам, в том числе и большевикам, и даже часть своих литературных гонораров за всколыхнувшую Россию книгу «Записки врача» направлял на революционные цели. Но пришел такой Октябрь 1917 года, какого писатель не ожидал. Если февральскую революцию он принял как должное, то октябрьский переворот произвел на него, мягко выражаясь, впечатление не из приятных.
К пушкиноведению, по его собственному признанию, Вересаев обратился случайно. Интересуясь Пушкиным как живым человеком, «во всех подробностях и мелочах его живых проявлений», писатель в течение ряда лет делал выписки из первоисточников, касавшихся поэта, его настроений, привычек, наружности и прочего. И вот однажды, просматривая накопившийся материал, Вересаев неожиданно увидел, что перед ним – «оригинальнейшая и увлекательнейшая книга, в которой Пушкин встает совершенно как живой».
Подробнее с материалом можно ознакомиться на сайте «Брендов России».