Идрис и его семье уехали аж весной, соседи помогали грузить вещи в машины, тётя Рая с радостью наблюдала, как уезжают её самые нелюбимом соседи через сетку.
Анатолий тогда сказал жене, что им тоже не мешало бы куда-нибудь уехать, Людмила посмеялась над ним:
- Куда? Сейчас везде неразбериха.
Жена права, но как успокоить себя, настроить на обычную жизнь, на нормальную работу. Его постоянно вызывали в отдел кадров, подписывать то одно заявление то другое, всё менялось на глазах, руководители, названия, при этом совершенно непонятно, что делать дальше.
- Толь, что делать?! Не паниковать прежде всего, - убеждала его жена, - мама написала, что запасаться надо продуктами, подвал забивать, хотя она всегда так пишет. Даже лучшие годы её не изменили, у неё по-прежнему в ящиках шкафа спички, хозяйственное мыло, водка, тройной одеколон, консервы. Мама всегда к чему-то плохому готовится. А нам что жаловаться? Работа пока есть, дом свой, все здоровы, закрутки делаем, - уводила она мужа от чужого двора.
Толик с тоской в глазах наблюдал, как отъезжали машины от двора хромого Руслана - хорошая семья, порядочные люди, жаль.
Дети носились около грузовиков, цеплялись за кузова, когда отъезжали ЗИЛы, взрослые кричали, ругались на них, а они всё равно висли гроздьями. Идрис и его скромная, некрасивая сестра Белат простились со всеми, Сергею сувенир достался от приятеля - фарфоровая фигурка горца в бурке и папахе, в ладонь помещалась. Ребята обещали писать, не забывать друг друга.
Лена и Борис не понимали, чё так возится Серый с этим мальчиком, ну, бывал он иногда у него в гостях, их-то никогда не пускали к другим.
- Серый, ты чего? – спрашивала Лена, видя серьёзное лицо брата, - он же сказал, приедет, - скакала она по дороге около брата.
Старший брат махнул рукой на глупую сестрёнку. А через пару дней всё стало как раньше: мама с папой ещё ездили на работу, только мама начала привозить что-то с фермы, полмешочка, сумку, если дети спрашивали, строго смотрела на них и просила язык за зубами держать, а что они скажут? Они же ничего не знают. Папа приезжал с работы расстроенный, но вовремя.
У детей свои заботы, Борис окончил первый класс, Лена без четвёрок второй, а Сергей вообще хотел казаться большим, нос задирал, играть с ними перестал, даже шалаш строить отказался, сидел как взрослые у телевизора вечерами, будто что-то понимал, внимательно смотрел на папу, когда тот возмущался после выпуска новостей, брови сводил по-взрослому.
Огород в этом году посадили ещё больше, все сажали много! Даже баба Оля попросила распахать клочок земли в проулке около её дома, внуки взрослые из города приехали, картошку посадили. Такого ещё не видели Борис с Леной. Висели на ветках тутовника и наблюдали как городские мальчики чётенько, словно чертёж делали, высаживали картофель на участке. Так нравилось Лене наблюдать за этими белоручками, чуть с ветки не свалилась, хихикая.
Дети видели, всё меняется, но что именно понять не могли. Мама большие сумки передавала бабушке в город, а если не могла, возила сама, брала кого-нибудь из ребят в помощь. Чаще Сергея, он ведь стал таким серьёзным, послушным.
- Мам, а возьми меня с собой? - просила Лена в другой выходной.
- Лен, сумки тяжёлые в электричках битком, ты маленькая – затолкают на вокзале.
- А Серёга прям большой, - обижалась девочка и надувала красные бульбы-губы.
- Он старший!
- А я тоже сильный, - пытался напроситься Борис.
- Борь, ну куда тебе? Серёжа хоть сумки помогает носить, а тебя и потерять можно в толпе - маленький. Давайте я спрошу у бабушки, может, она возьмёт вас на недельку этим летом? – Людмила обхватила младших детей за плечи и присела на корточки, чтобы поцеловать.
Сергей ехидно смеялся над мелкими, морщил нос, стоя в дверях в новой клетчатой рубашке и чистых отглаженных брюках. Он даже волосы намочил и зачесал набок, чтобы совсем блестеть. Лена с Борей убежали в шалаш обидевшись на маму и брата. Сергей в городе будет у бабушки весь день, а им мама заданий оставила целый список, опять в огороде. Чем они хуже этого подлизы Серёги?
Странные были эти три года, в селе. Всё изменилось, в школе – форму отменили! Детвора радовалась, а родители горевали, раньше купил комплекты на весь учебный год и спокойно живи, а сейчас, что в школе, что дома дети одинаковые, пёстрые, у кого юбки у кого брюки и в джинсах ходили в школу старшеклассники, в спортивных костюмах.
Учебников вдруг стало не хватать. Мама так ругалась после каждого собрания.
- Ну, где я каждому накуплю учебники, словари, решебники, атласы и прочее, откуда же у нас столько денег? - жаловалась она мужу, - а они смотрят на меня... - злилась она, - словно спросить хотят: "кому вы их нарожали, если содержать не можете?"
Папа нервничал, щёлками суставами на пальцах, глаза окутывала безнадёга. Мама одна живые деньги приносила в семью, продавала что-то, бабушка помогала, а так ни на ферме, ни на бригаде не платили зарплаты.
Сергей стал совсем серьёзным, с подростками общаться начал, к нему тоже приходили, Лена и Боря не видели старшего брата подростком, ведь ему уже или всего тринадцать! Каждый принимал по-своему этот возраст.
Дом хромого Руслана долго пустовал на окраине, а потом начали приезжать, целыми семьями, большими, многодетными и тоже чеченцы, русские и даргинцы, разные люди. Все пустые дома заняли в селе, сразу принялись обосновываться, хозяйство заводить, дворы расширять, огороды, заросшие распахивать.
Много новых друзей появилось у детворы деревенской, бегали к друг дружке в гости со двора во двор, за тутовником и орехами ходили в лесополосы толпами все подряд и старшие, и малыши, дружным сборищем. На пруду собиралось тоже много и больших и маленьких. Но вот девочек не было из приезжих семей, а пацанов полно, но кто обращал на это внимание.
У Сергея появился новый друг Лёшка и Ислам, первый прямо в Грозном жил с родителями, а тот, другой в селе каком-то, название смешное, крученное, трудновыговариваемое. Оба зазнайки, Лёшка ещё и молчун. Ленка по своей глупой привычке, дурацкие вопросы задавала, когда к брату приходили друзья, про войну, про бомбы, про разрушенные дома, для неё это словно игра по телевизору, она не понимала ещё что люди взаправду умирают. Сергей только услышал бред сестры, резко останавливал её даже грубо.
- Иди отсюда! С девчатами играй.
- Я же не играть... только спросить хотела…
Сергей схватил её за ухо, больно и вывел из кухни.
- За что? – плакала девочка во дворе, держась за красное ухо, - я маме расскажу.
Старший брат её уже не слышал, просто закрыл дверь, чтобы не мешали общаться с ровесниками. Боря лежал на крыше подвала, дразнил кошку ивовой веточкой.
- Что и тебе тоже оплеуха досталась? – усмехнулся он своей уже беззубой улыбкой, выбил первые два резца последний раз на речке, мама собирается его к врачу везти, деньги собирала.
Он подвинулся на самый край крыши и сел, свесив ноги.
- Слезь, - сквозь слёзы хотела покомандовать сестра, - шифер обломаешь, мама ремня даст.
- Не обломаю, я лёгкий. У меня спички есть! – достал заветную коробочку Борис и показал сестре.
- Да, ну тебя! Потом неделю из дома не выпустят, - отвернулась она, чтобы брат не видел её слёз.
Борис бесстрашно спрыгнул - высота метра полтора! И тут же встал на ноги.
- Пошли малину поедим у соседей, дядьки Витьки нет, я видел, как он уехал.
Лена утёрла слёзы, почесала нос, подобрала получше свои пушистые волосы в резинку, они уже отрасли до плеч. В саду у соседского сарая перелезли через сетку и пробрались в чужой палисадник, притаившись в колючих зарослях малины, сидели и пощипывали крупную ягоду – дома такой нет. И всё бы прошло как по маслу, если бы Ленка вместо малины не сорвала большого паука с куста… Как завопит, как подскочит, все собаки в округе переполошились. Оба убегали так быстро от соседского кобеля, малина в этот момент совсем не кололась и не царапалась, крыжовник перемахнули как две газели, только кусок платья Лены остался на память соседям, а сетка через которую они так тихо и аккуратно лезли на промысел, промелькнула у них под ногами, будто мелкое препятствие. Взобрались на старый орешник у дома и сидели, наблюдали, что же дальше будет, кто первый придёт проверить соседский двор. Никто не пришёл, время — обед, все в домах в прохладе прячутся.
И опять Лена плакала.
- Ты что из-за паука? – взял её за плечо младший брат.
- Нет, мама за платье накажет, - показала она разорванный подол.
Борис начал слезать по веткам.
- Пошли, по-тихому переоденешься, платье спрячешь... я знаю куда! В баню, в печку.
Оба как воришки прошмыгнули в свой дом через открытое окно. Вышли через дверь, спустя несколько минут, будто и не гуляли на улице, а дома телевизор смотрели, тут же убежали играть в шалаш, как будто не говорила мама что-то сделать.
Серёгины друзья до вечера пробыли у них, сначала на кухне сидели, чай пили – вот глупость, как взрослые тёти, потом на скамейке сидели у двора, гоготали как гуси громко, а как мама приехала с дойки, любезно поздоровались мальчишки, спросили, как здоровье и тут же откланялись.
- Вот, учитесь! Какие вежливые ребята, – пригрозила мама пальцем Лене и Борису, они стояли во дворе, руки по швам, глазами моргали. – Вы опять натворили что-то? - нахмурилась она.
- Не-а! – дружно и громко ответили дети.
- Ладно, - сомневаясь смотрела на них мама.
Она поставила мешок во дворе и тут же пошла к калитке.
- Я к тёте Мане – соседке нашей, что-то там люди столпились, узнаю в чём дело, а вы… - повернулась она к детям, но их уже и след простыл.
Мама ушла, а старший брат вернулся, проводив друзей.
- Ле-е-енка! – крикнул он на весь двор.
- Чего тебе, - высунулась голова сестры с чердака, следом и Борискина.
- Вы прячетесь?
- Не-е-ет! – замотали они дружно головами.
- Тогда иди прибери со стола, посуду помой после нас, а ты Борька телят отпусти, я пока воды наберу.
Сергей повернулся, чтобы пойти за вёдрами.
- Ты чё?! – спускалась по лестнице сестра, - вы там накрошили, кружки оставили, а мне убирать?!
- Быстро пошла!
- Серый, ты что? – испугалась Лена.
- Я старший брат, ты обязана меня слушаться! Поняла?! Бегом побежала и убрала со стола.
- Нет, - попятилась она к калитке на хоздвор.
Младший брат замер где-то на середине лестницы, наблюдая за остальными.
- Ты как разговариваешь! Я старший брат, ты обязана слушаться, - он подлетел к сестрёнке с выпученными злыми глазами, - быстро! – взял он за воротничок платья.
У Лены онемело всё тело, она даже не моргала, не дышала…
Сергей толкнул сестру к забору, она больно ударилась головой о железный столбик, хотела расплакаться, но брат опять надвинулся на неё.
- Бегом я сказал! - стиснув зубы командовал Сергей.
Лена сглотнув обиду, ушла в кухню. Борис бельчонком спрыгнул с лестницы и побежал на поляну, бычков отвязывать, в последнее время он побаивался старшего брата, сам не понимал почему, Сергей разговаривать стал по-другому и вот, Лену второй раз обидел.
- Ничего, скоро мама придёт, я всё расскажу и про то, как за ухо таскал, и про это! Что целый день с друзьями просидел, – думала Лена… - и ничего не делал. Блин, они же с Борькой тоже ничего не сделали.
На кухне, на столе стояли кружки, в одной чай не допит, хлеб посередине стола сохнет - Сергей не соизволил убрать его в хлебницу, варенье в миске и повсюду крошки, даже под столом. Лена убрала, кружки помыла. Вот и мама идёт, - заметила она тень в окне и радостно побежала навстречу. Мама несла кусок платья дочери, краснея от стыда, сколько ей пришлось выслушать от соседки за проделки детей, сколько раз оправдываться, страшно вспомнить.
Бориса и Лену сегодня опять наказали, а вот Сергея нет. Он без напоминаний натаскал воды коровам, полил огурцы в саду, накосил и принёс мешок травы для телят на ночь, собак накормил. Когда папа приехал, всё во дворе уже было сделано, маме осталось подоить коров. Людмила так расхваливала старшего сына, просто восхищалась им и его друзьями, а Сергей будто и не слушал, даже бровью не вёл, загоняя гусей во двор. Папа тоже похвалил! А этим двоим, что по углам опять стояли, досталось на орехи, не знали куда себя деть, папа не бил, просто серьёзно разговаривал. Стыдно, очень стыдно. Забыли про обиду горькую, которую причинил старший брат и про ухо красное, а оно ещё болело у Лены. Пообещали младшие - это в последний раз.
Вот с этого дня, может, чуть раньше исчезли бесшабашные игры братьев и сестры, закончились дружные походы на речку, постройки шалашей, костры за огородами и печённая, чёрная картошка, стало всё «по-братски». Младшие сестра и брат непременно должны слушаться, нет, безоговорочно повиноваться старшему! Так провозгласил Сергей, пока родителей не было дома.
продолжение______
Присоединяйтесь к моему каналу, рада видеть Вас в Телеграм