Евгений Замятин
«Мы»
Интересно отметить, что прототипом может быть не только одушевленное существо: человек, животное, или неодушевленное, как это было в Винни-Пухе, где главный персонаж имел двух прототипов — реальную медведицу, лебедя и игрушечного мишку, набитого опилками, время от времени прототипом становится город, страна, или целый мир. В романе Евгения Замятина «Мы» 1920 г. сам мир идеального, стерильного будущего является прототипом не менее холодного и не менее выхолощенного будущего из пьесы Владимира Маяковского «Клоп» 1928 г.
Идеальное общество Замятина упразднило имена и ввело вместо них индивидуальные номера, так, главный герой носит имя Д-503, его постоянная партнерша — О-90, сам же он вдруг встречается с коварной соблазнительницей и, как потом выяснится, шпионкой I-330. Все эти имена-номера-коды являются провозвестником «Щ-854» — так в первой редакции назывался рассказ А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича». В конструкционных лагерях тоже нет имен, а только номера, Щ-854 номер главного героя.
И еще интересное сходство — идеальное общество живет в мире, огражденном стеной, за которой в лесах обитают дикие. Тут возникает параллель с «Улиткой на склоне» Стругацких, где присутствует таинственный лес и есть институт.
Отдаленное сходство с романом, точнее, с описанным Замятиным прозрачным миром мы находим в романе В. Набокова «Приглашение на казнь». Как вы помните, «Цинцинната Ц. приговорили к смерти. Непростительная вина Цинцинната — в его „непроницаемости“». Один из основополагающих принципов мира, в котором живет философ Цинциннат, — существование «прозрачных друг для дружки душ».