Саид Гафуров в книге «Залог Победы: Договор Молотова-Риббентропа» доказывает, что пакт между СССР и Германией предотвратил формирование более сильной антисоветской коалиции Германии, Японии и Польши, избежал войны на два фронта и дал нашей стране время подготовиться к немецкому вторжению. Предлагаем вашему вниманию отрывок книги, посвященный событию, предшествовавшему заключению пакта, – Мюнхенскому сговору, который разделил Чехословакию между гитлеровской Германией и Польшей.
Сговор
14 января 1938 года Гитлер принял министра иностранных дел Польши Ю. Бека, заявив: «Чешское государство в его нынешнем виде невозможно сохранить, ибо оно представляет собой в результате гибельной политики чехов в Средней Европе небезопасное место — коммунистический очаг». 19 сентября 1938 года уже посол Польши в Берлине Ю. Липский сообщил Гитлеру о желании польского правительства полностью ликвидировать Чехословакию как независимое государство, так как польское правительство рассматривает «Чехословацкую республику как создание искусственное... не связанное с действительными потребностями и здоровым правом народов Центральной Европы».
Адъютант Гитлера Н. Белов рассказывал: «В Нюрнберге, на имперском партийном съезде НСДАП, несмотря на шедшую в гарнизонах подготовку к мобилизации, в возможность войны, полагаю, верили столь же мало, как и в Берлине. Само собою разумеется, много говорили о судетских немцах и их желании вернуться “домой в рейх”. Это казалось делом таким же простым, как и весной присоединение Австрии. Повсюду только и звучало: “Уж фюрер-то сумеет!”. Однако многие поговаривали и о противоречиях между взглядами генералов и Гитлера. Сам же он демонстрировал (особенно перед гауляйтерами и высшими партийными функционерами) свою открытость, не давая никому заметить то, что внутренне беспокоило его».
Гитлер дал директиву о подготовке плана нападении на Чехословакию 18 июня 1939 года и направил в Лондон своего личного адъютанта капитана Ф. Видемана, проведшего переговоры с лордом Э. Галифаксом — министром иностранных дел Великобритании. В свою очередь, Н. Чемберлен направил лорда У. Ренсимена в Прагу с целью попытаться найти решение путем договоренности между чешским правительством и К. Генлейном. Неожиданно для всех Н. Чемберлен послал Гитлеру телеграмму, выразив желание приехать и повидаться с ним. 15 сентября английский премьер-министр вылетел в Берхтесгаден. «Весть о встрече Гитлера и Чемберлена оказалась равнозначна сенсации… Из неожиданного решения Чемберлена Гитлер сделал такой вывод: премьер-министром движет не германо-чешская напряженность, а страх перед Германией».
Когда известие об этом было получено в Праге, руководители Чехословакии не могли поверить ему. Они были поражены тем, что английский премьер-министр сам нанес визит Гитлеру в момент, когда они впервые оказались хозяевами внутреннего положения в Судетской области. Одновременно все радиостанции Германии передали заявление К. Генлейна с требованием аннексии рейхом Судетской области. Н. Чемберлен сказал об Гитлере: «Несмотря на суровость и беспощадность, которые, как мне казалось, я прочел на его лице, у меня сложилось впечатление, что это — человек, на слово которого можно положиться».
18 сентября во время визита французских руководителей Э. Даладье и Ж. Боннэ в Лондон были сформулированы предложения, которые английские и французские представители в Праге должны были вручить чешскому правительству, и предусматривали прямую без плебисцита передачу Судетской области Германии. Консультации с Чехословакией не предусматривались. Она должна была быть поставлена перед совершившимся фактом решения ее западных союзников. Резюмируя по горячим следам, Л. Д. Троцкий заметил:
«Так или иначе, “мировой фронт демократий”, обещанный шарлатанами “Народных фронтов”, оказался пока что заменен фронтом четырех держав: Германии, Италии, Англии и Франции. После Мюнхенского совещания, где Англия и Франция капитулировали перед Гитлером, при двусмысленном, как всегда, посредничестве Муссолини, главы четырех государств выступали перед своими народами как национальные герои: Гитлер объединил немцев; Чемберлен и Даладье предотвратили войну; Муссолини — помог тому и другому. Да здравствует Квартет!»
20 сентября 1938 года Польша договорилась с Германией о координации военных действий против Чехословакии. После Первой мировой войны территориальный спор между Польшей и Чехословакией обострился в Тешинской Силезии. Эта область, вокруг которой разгорелся спор, богатая каменным углем, была самым индустриализированным регионом всей Австро-Венгрии. Начался вооруженный конфликт, и в 1920 году президент Чехословакии Т. Масарик заявил, что в случае, если тешинский конфликт разрешится не в пользу Чехословакии, его страна вмешается в недавно начавшуюся советско-польскую войну. Тогда Польша, напуганная перспективой войны на два фронта, пошла на уступки, в 1938 году в Варшаве были убеждены, что пришло время реванша.
23 сентября 1938 года СССР послал ноту Польше, где заявил, что любая попытка последней оккупировать часть Чехословакии аннулирует польско-советский договор о ненападении 1932 года. Поляки не испугались, тогда они были уверены в поддержке германской армии. Сразу же после мюнхенского соглашения 30 сентября польское правительство направило чешскому правительству ультиматум, на который надлежало дать ответ через 24 часа.
Черчилль писал:
«Не было никакой возможности оказать сопротивление этому грубому требованию», и 2 ноября 1938 года Польша ввела на территорию Чехословакии свои войска и захватила Заользье и Тешинскую Силезию — промышленно развитые территории площадью 805 кв. км с 227,4 тыс. населения (из которых только 80 тыс. считались поляками). На оккупированных чехословацких землях производилось 41 % чугуна и 47 % стали от общего польского производства, что позволило Варшаве увеличить мощности своей тяжелой промышленности в 2 раза».
Черчилль так охарактеризовал поведение польского правительства: «Слава в периоды мятежей и горя, гнусность и позор в периоды триумфа. Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнусных! И все же всегда существовали две Польши: одна из них боролась за правду, а другая пресмыкалась в подлости».