Краткое описание: В статье критически рассматривается монотеистическая традиция в религиях с позиций синергии гнозиса и постгуманизма. Показывается историческая исчерпанность монотеизма и гуманизма, в контексте развития современной философской мысли и общества. Производится попытка деконструкции монотеизма и гуманизма в дискурсе Синергии гнозиса и постгуманизма.
Содержание:
1. Монотеистическая традиция
2. Гуманистическая традиция
2.1. Влияние монотеистической традиции на формирование гуманизма
2.2. Кризис гуманистических ценностей
2.3. Антигуманистические тенденции в философии постгуманизма (Н. Ланд, Делёз, Ж. Деррида)
2.4. Преодоление ограниченности гуманизма в постгуманистической перспективе
3. Критика и деконструкция гуманистических идеалов и монотеистической традиции с позиции синергии гнозиса и постгуманизма
4. Логика смены мировоззренческих парадигм; самодеструкция монотеизма и гуманизма через эволюционную перспективу
Введение
На протяжении тысячелетий монотеистическая парадигма в религии задавала базовые рамки для духовного и интеллектуального развития человечества. Однако сегодня, в эпоху кардинальной трансформации мировоззренческих оснований под воздействием технонауки, возникает необходимость критического переосмысления этого мировоззрения.
Ряд мыслителей (Деррида, Нанси) выдвигали идеи "деконструкции" традиционного монотеистического дискурса, раскрытия его внутренних апорий и ограничений. В этом контексте особый интерес представляет обращение к гностическому наследию, а также к концепциям транс- и постгуманизма.
Цель данной статьи - проанализировать перспективы синергии гнозиса и постгуманизма как основы для формирования обновленной парадигмы духовности и реализации скрытых антропологических потенциалов за рамками традиционных религий.
1. Монотеистическая традиция
Монотеистические религии, к которым относятся иудаизм, христианство и ислам, оказали определяющее влияние на развитие культуры в течение тысячелетий.
Возникнув на Ближнем Востоке в I тысячелетии до н.э., монотеизм внёс принципиально новое понимание божества как единого и трансцендентного творца мира. Этот разрыв с языческими формами религиозности стал одним из важнейших духовных событий древности.
Распространение монотеистических религий, прежде всего христианства и затем ислама, кардинальным образом изменило религиозную карту Евразии в Средние века и Новое время. Монотеизм лёг в основу средневековых цивилизаций христианской Европы и мусульманского Востока.
Духовные ценности и социальные институты, сформировавшиеся в лоне монотеистических религий, во многом определили ход последующего культурно-исторического развития человечества вплоть до наших дней. Даже секуляризация общественного сознания в Новейшее время не смогла полностью вытеснить влияние монотеистического наследия из современной культуры.
Возникновение и распространение монотеизма является одним из ключевых факторов, сформировавших духовный облик современной глобальной цивилизации.
Причины успеха авраамического монотеизма по сравнению с другими религиозными течениями того времени.
Возникновение монотеизма в лоне древнееврейской религиозной традиции было подготовлено предшествующим культурным развитием Ближнего Востока. Ранние формы монотеизма можно обнаружить в египетском культе бога солнца Атона при фараоне Эхнатоне в XIV в. до н.э. Однако эти направления не получили широкого распространения.
В отличие от них, авраамический монотеизм, зародившийся среди древних евреев, оказался исключительно жизнеспособной и экспансионистской религиозной системой. Его успех был обусловлен рядом факторов:
- радикальный разрыв с язычеством при сохранении связи с национальными традициями;
- универсалистская составляющая, позволившая адаптировать вероучение к разным культурам;
- эффективные социальные институты, обеспечившие внутреннюю сплоченность и внешнюю конкурентоспособность.
В результате иудаизм, опиравшийся на мощный монотеистический фундамент, не только выжил сам в жёсткой борьбе религий поздней античности, но и послужил базой для возникновения двух мировых религий – христианства и ислама. Этот успех контрастирует с угасанием или маргинализацией таких синхронных ему течений, как культы Изиды, Митры, зороастризм и др.
Главенствующую роль в победном шествии монотеизма, по мнению ряда исследователей (М. Элиаде, Г. Флоровский, П. Тиллих) сыграли иррациональные, метафизически-экзистенциальные факторы - обращение к глубинным запросам человеческой души в поисках высшего смысла, абсолютной истины, спасения и вечной жизни. Этим и объясняется привлекательность доктрины единобожия для самых разных народов в эпоху кризиса языческих культов поздней Античности.
Важную роль сыграли и социально-экономические предпосылки успеха христианства, о чём пишет ряд авторов (А.П. Лебедев, Ж.Бенвенист). Декларируемое равенство всех во Христе, а также запрет рабства привлекли в ряды первых христианскй общин угнетённые слои Римской империи. Это предопределило быстрое распространение учения среди самых разных народов и сословий от Рима до Месопотамии в I-IV вв. н.э.
Ряд исследователей также отмечают изначально заложенную в доктрине христианства социальную взрывоопасность, что даже использовалось некоторыми римскими императорами в политической борьбе.
2. Гуманистическая традиция
2.1. Влияние монотеистической традиции на становление гуманизма
Истоки гуманистических идей можно обнаружить еще в ранних библейских текстах. В частности, ветхозаветное представление о человеке как венце творения, созданном по образу и подобию Божьему, уже задаёт основы концепции человеческого достоинства. Эта линия получает развитие в Новом Завете через учение Христа о безмерной ценности каждой человеческой души для Творца.
Идеи отцов Церкви о свободе воли и нравственном выборе человека повлияли на философию Просвещения (П. Абеляр, Ф. Аквинский). Гуманистические тенденции эпохи Возрождения также во многом опирались на христианскую антропологию.
Многие исследователи прослеживают преемственность библейского учения о вселенской ценности человеческой жизни в отношении прав и свобод человека в современном либеральном гуманизме. Декларация прав человека и гражданина (1789 г.) стала во многом результатом секуляризации христианских принципов.
2.2. Кризис гуманистических ценностей и критика Авраамического монотеизма
Фридрих Ницше с его прозорливым утверждением о "смерти Бога" действительно ввергает гуманизм в кризис, утверждая, что утрата высшего ценностного ориентира приводит к необходимости переосмысления морали, истины и самого человека. Он предлагает концепцию сверхчеловека, который будет создавать собственные ценности в мире, лишенном объективного смысла.
Мишель Фуко, провозглашая идею "конца человека", исследует, как институты власти формируют представления о человеке, его знании, сексуализации и самоидентификации. Гуманизм для Фуко – это не что иное, как методологическая основа для упражнений власти через дисциплинирование тел и регулирование популяций.
Мартин Хайдеггер критикует гуманизм с точки зрения его сродства с метафизикой западного денкинга. По его мнению, гуманизм неволей становится сопричастным к той же метафизической традиции, которая скрывает подлинное понимание бытия. Он призывает к "путь к языку" как средству открытия бытия и освобождения от традиционных категорий.
Жан-Люк Нанси в своих работах размышляет о сущности монотеизма и его влиянии на европейскую мысль. Он осмысливает деконструкцию монотеизма как способ открытия новых горизонтов человеческой аутономии и совместного существования вне эгалитарных и универсалистских принципов, часто ассоциируемых с традиционным гуманизмом.
Кризис гуманизма, отвергает упрощенное представление о человеке и приглашает к более сложной, дифференцированной и динамической перспективе.
Кризис гуманизма и его связь с авраамическим монотеизмом – это обширные темы, которые затрагиваются в трудах множества философов и мыслителей. Критика гуманизма пронизывает работы многих современных авторов, которые анализируют ограничения человекоцентричного взгляда на мир, предоставляемого классическим гуманизмом.
Гийом Бачелар в своих исследованиях науки и поэзии указывал на необходимость нового союза между человеческим воображением и научным подходом, противополагая его традиционному гуманистическому синтезу рационального и эмоционального.
Эммануэль Левинас критиковал эгалитарные и абстрактные принципы западного гуманизма, утверждая важность отношения к Другому, этики ответственности и бесконечного отношения к другой личности.
Славой Жижек часто выступает с критикой гуманизма с позиций психоанализа и марксизма, а также анализирует, как авраамические религиозные структуры воздействуют на формирование субъектности современного человека.
Джорджио Агамбен рассматривает проблемы суверенитета, биополитики и человеческой жизни, особо подчеркивая кризис гуманизма на фоне обращения с "голой жизнью" в современные формы политики.
Ален Бадью занимается переформулированием философии относительно фундаментальных понятий бытия, истины и субъекта, отрицая традиционные гуманистические установки ради диалога культуры с математикой и логикой.
Карл Ясперс своим понятием "осевое время" вносит вклад в диалог о роли авраамических религий в формировании осьминога в повествовании истории человечества.
В то время как авраамический монотеизм критикуется за стимулирование идеологии сепаратизма и эксклюзивизма, отмечаются попытки его переосмысления для разработки новой, менее репрессивной и более инклюзивной модели духовности и общественной организации.
Кризис гуманизма делает актуальными вопросы поиска и обоснования новых норм, ценностей и способов бытия в условиях постсекулярного мира и глобальных изменений. Эти работы открывают пространство для более широкой панорамы идей и тенденций в современной философии и культуре, которая расширяет понимание сложных связей между религией, моралью, этикой и политикой.
2.3. Антигуманистические течения в постгуманистической философии
Предполагают радикальный отход от традиционного гуманистического понимания человека в качестве центра всего сущего и меры всех вещей. Ник Ланд, Жиль Делез и Жак Деррида внесли значительный вклад в развитие антигуманистической мысли:
Ник Ланд часто ассоциируется с радикальной философией, совершающей разрыв с традиционными человеческими ценностями и гуманистической ориентацией. Он видит человеческое рассудочное мышление как некую преграду или блокировку для полного высвобождения потенциалов технологического развития и естественного хаоса, что имеет децентрализующее влияние на человеческий опыт. Ланд пропагандирует идею неподконтрольности, утверждая, что истинное поступательное движение должно отказаться от человеческих ограничений.
Жиль Делёз предложил альтернативное видение философии, в которой основное внимание уделяется процессам, бесконечным становлениям и разнообразию, в противовес устойчивости и идентичности, характерной для гуманистического мышления. Делёз особенно заинтересован в идее "виртуальности" как силы, которая постоянно трансформирует реальность. Он считал, что человек не является универсальной мерой, и акцентировал внимание на множественности и различиях.
Жак Деррида занимался деконструкцией классических философских понятий и текстов, показывая сложность, противоречивость и часто скрытую логику исключения внутри того, что казалось нейтральным и универсальным. Его деконструкция понятия "человек" и "субъект" подвергает сомнению само существо гуманистических утверждений о центральности человека и ищет пространства вне традиционных границ человеческого языка и мышления.
Эти философы и их идеи подкрепляются убеждением, что гуманизм, как набор взглядов, удерживающий человека в центре всего сущего, требует переосмысления и, возможно, отмены. Они нацелены на расширение границ того, что может быть понято как "человеческое", открывая дверь для новых форм жизни, мышления и бытия, что, в свою очередь, помогает формировать постгуманистическую агенду в современной философии и культуре.
2.4. Преодоление ограниченности гуманизма в рамках постгуманизма
Этот процесс рассматривает человеческую идентичность, сознание и место в мире с новых позиций. С точки зрения постгуманистической перспективы, приведённые здесь аспекты представляют пути преодоления ограничений традиционного гуманизма:
1. Расширение определения субъектности: Постгуманизм стремится пересмотреть классическое определение субъекта, которое часто ограничивается человеческим разумом и телом. Оно включает в себя не только неразграниченные, флюидные и динамичные концепции идентичности, но и размышления о правах и интеллекте нечеловеческих сущностей, таких как животные, роботы и экосистемы.
2. Отказ от антропоцентризма: В постгуманизме акцентируется необходимость отказа от идеи, что человек является мерилом всех вещей, на диалог с биоцентрическими и экоцентрическими подходами, предполагающими равенство всех форм жизни и значимость всего живого и неживого в мире.
3. Соединение с технологиями и наукой: Технологии и наука в постгуманистической мысли рассматриваются как проводники в новые формы бытия и восприятия, а не просто инструменты для достижения человеческих целей. Техническое проникновение, киборгизация и увеличение эффективности человеческих способностей являются ключевыми моментами для преодоления человеческих ограничений.
4. Изменение взгляда на природу: Постгуманизм призывает к новому взгляду на природу как на сеть взаимодействий, в которых человек – лишь один из участников. Это требует пересмотра отношения к использованию природных ресурсов, устойчивому развитию и климатическому кризису.
5. Переосмысление этики: Этические системы в постгуманистической перспективе исследуют понятия справедливости, ответственности и заботы в контексте, который выходит за пределы строго человеческих интересов, включая права животных, интеллектуальные системы и биосферу в целом.
6. Интеграция искусства и культуры: Постгуманизм акцентирует важность включения альтернативных форм искусства и культурной выраженности, которые подвергают сомнению гуманистические предпосылки о первенствующем значении человеческого опыта и творчества.
7. Философия как заново осязаемая практика: В рамках постгуманистической философии на первый план выходят вопросы коэкзистенции человеческого и нечеловеческого, взаимодействия живого и искусственного, что требует новых форм философского осмысления.
Постгуманизм, таким образом, не только бросает вызов традиционным гуманистическим представлениям, но и предлагает собственные сценарии интенсивного социокультурного, этического и технологического развития, основанные на более глобальном и всеобъемлющем понимании мира и его обитателей.
3. Критика и деконструкция гуманистических идеалов и монотеистической традиции с позиции синергии гнозиса и постгуманизма
Представляют собой глубокую философскую работу, направленную на разбор и анализ доминирующих западных мысловых парадигм. Это направление критической мысли включает в себя:
1. Пересмотр антропоцентризма: Гуманистические идеалы часто обвиняются в преувеличении роли человека в центре всего существования. Постгуманизм предполагает смещение фокуса в сторону более широкого, экосистемного подхода.
2. Представления о субъектности и идентичности: Гуманистическое понятие разума как сущности, отдельной от тела и от природы, подвергается сомнению в рамках постгуманистической мысли, которая выступает за более интегративное понимание.
3. Концепции разума и сознания: Отход от монотеистических концепций единства и неизменности божественного разума в сторону понимания сознания как множественного и распределенного, что коррелирует с идеями гнозиса и постгуманизма.
Чтобы осветить эти точки зрения, можно вспомнить цитаты выдающихся мыслителей:
Фридрих Ницше критиковал традиционные христианские ценности и гуманистические идеалы, особенно их представления о морали, автономии и индивидуальности, например: "Человек — это веревка, протянутая между зверем и Сверхчеловеком, — веревка над пропастью. [...] Что велико в человеке, так это то, что он является мостом, а не целью."
Мишель Фуко, анализируя социальные и культурные структуры власти, отметил: "Человек изобретен эпохой Просвещения, и так же, как и другие типы устройств, скоро будет отвергнут."
Джиль Делез и Феликс Гваттари в своем подходе к деконструкции предпочитали плюрализм и различие вместо стремления к единому и неизменному: "Не единой вселенной, а множеством мультивселенных, которые действительно практикуют соответствующий децентрализацию."
Донна Харауэй в работах по феминистским подходам к науке и технологии, в частности, в "Манифесте киборга", говорит: "Я предпочту быть киборгом, а не богиней."
Подходы к деконструкции монотеизма в постгуманизме часто включают:
- Размывание границ: Отказ от строгого разделения между сакральным и профанным, природным и сверхъестественным.
- Расширение субъектности: Включение в понятие субъектности не только человека, но и животных, экологических систем, искусственных интеллектов и даже неживых объектов.
- Множественность вместо монолитности: Признание множественности путей и источников знания вопреки идее единственного всемогущего авторитета.
Критика монотеизма и гуманизма из таких позиций подчеркивает динамику и полифонию различных форм сознания и бытия и обесценивает представления о каких-либо абсолютных, непреложных истинах, утверждая более гибкое, открытое и экспериментальное отношение к человеческому опыту и миру.
4. Логика смены мировоззренческих парадигм; самодеструкция монотеизма и гуманизма через эволюционную перспективу
В языческих культурах господствовало энтеогенное мироощущение, чувство неразрывного единства человека и космоса. Племенные боги обладали ограниченной сферой влияния, были подвержены страстям и конфликтам.
Прорыв к монотеизму радикально трансформировал духовный универсум культуры. Высший творец возвысился над миром, лишился антропоморфных черт. Человек оказался в изгнании из эдемской полноты, обрёл тревожное самосознание и устремился к спасению.
Однако постепенно теоцентричная картина мира вступает в противоречие с развитием рациональности, науки, техники. Монотеизм, выхолащивая миф, сам обнаруживает свой мифологизм. Его догматика перестаёт удовлетворять запрос на верифицируемое знание.
Так формируется секулярный гуманизм с его культом Прогресса, Разума, автономной личности. Однако обожествление Человека не решает экзистенциальных проблем. Становится явной несостоятельность попыток построить этику «после Бога».
Гностицизм и постгуманизм могут дать импульс к преодолению этого тупика путём синтеза технонаучного и духовного освоения реальности. Их синергия способна породить мировоззрение, вбирающее ценности традиций при ориентации на открытое будущее человека, не ограниченного пределами биологии.
Итак, мы рассмотрели традиционный авраамический монотеизм, проследили логику его самодеконструкции в направлении секулярного гуманизма. Однако этот гуманизм также обнаруживает принципиальные ограничения, связанные с замкнутостью на представлениях о человеке как венце эволюции.
Альтернативой здесь может выступить синергия гностического и постгуманистического дискурса. Гностицизм раскрывает изначальное единство человека и Бога, заложенное в пневматической природе индивида. Постгуманизм даёт инструментарий для реализации проекта обожествления пневматика, преодоления ограничивающих его материальных уз.
Эволюция от гилика к пневматику, от биологического существа к носителю высшего Духа теперь может мыслиться не только в религиозных, но и в техно-научных категориях трансформации человека. Тем самым гностицизм и постгуманизм способны дополнить друг друга.
Таким образом, деконструкция монотеизма открывает путь к новому пониманию духовности, свободному от противоречий традиционных религий, но сохраняющему изначальный импульс веры в безграничность антропологических перспектив.