Волшебный лес.

Воспоминания 

Я очень любила выходные, особенно летние, так как знала, что проведу их у бабули и дедули, и с большим вдохновением бегала к ним. Бабуля моя Мария была очень красивая, с добрыми серо-голубыми глазами, круглолицая, волосы всегда были собраны в пучок обычными черными шпильками, голова покрыта платком. Дедуля был всегда худой, стремительный, как ветер, он очень быстро ходил, почти бегал, и никогда не сидел на месте: даже когда смотрел футбол, всегда подпрыгивал, выбегал из комнаты на кухню и что-то выкрикивал. Симпатичный, всегда гладко выбритый, пахнущий одеколоном, такой обаятельный мужчина с зелеными глазами. У них было три сына. Старший сын подарил им двух внуков, младший — одного, и только средний, мой отец, родил им первую внучку. И конечно, это была радость, они души во мне не чаяли, баловали, как могли. Но времена были такие, что сильно не забалуешь, однако их любовь со мной на протяжении всей моей жизни, она согревает меня. 

И мне кажется, это шило, которое было у деда, передалось мне по наследству: не умею отдыхать в течение дня, шило подбрасывает меня с любого стула, куда бы я ни села… Или это мои беспокойные вечно хаотичные мысли, роящиеся в голове? Или и то и то сразу? 😂

Дед был как понос , по-другому и не скажешь. Он был сразу везде: на работе, на даче, дома, в лесу… То поросятам крапиву рвет, то жуков с картофеля собирает, то уже сбегал за грибами, и бабуля вздыхает, что ей перебирать и солить принесенные четыре рюкзака и две корзины чернушек. Ох и возни с ними было, но как же вкусно было похрустывать ими холодными зимними вечерами под спокойно тлеющие угольки в догорающей на кухне печи.

Однажды дед взял корзину, глянул на меня, как бы размышляя, стоит ли ему взять меня с собой — мне было лет шесть, — и так задорно говорит: «Ну что, внучка, пойдешь со мной за грибами?» «Конечно, деда», — отвечала я. Крикнув бабуле, чтобы повязала мне на голову платок, он пошел искать мне маленькую корзинку. Маленькой не нашлось, и дед сказал, что будем собирать в его корзину. Он взял меня за руку, и мы пошли в лес. Можно сказать, что мы в лесу жили, но нужно было пройти через задние огороды. А уже в лесу дед ходить не умел, только бегать. Я тоже не отставала, бежала вприпрыжку за ним, он посматривал краешком глаза за мной и довольно улыбался.

Когда я вошла в лес, мне показалось, что он густой: лучи солнца сквозь деревья пробивались с трудом и не везде, кое-где ели стояли так плотно, что через них нужно было пробираться. И вот тогда я поняла, что дед куда-то исчез из поля моего зрения. Я не люблю кричать в лесу, люблю его слушать, и тут я напрягла весь свой слух. Тишина… Только шелест листьев и поскрипывание покачивающихся от ветра стволов деревьев. Меня загипнотизировала эта красота, я стояла и не двигалась, восхищаясь насыщенностью и добротой леса. Испуга не было, было какое-то наваждение от мощи раскидистых лап елок, которые источали свой неповторимый хвойно-еловый аромат, и легкие пытались вдохнуть полной грудью, чтобы до самой глубины, до каждой клеточки. Где-то прорывался насыщенный запах дуба, такой густой и тягучий, что приходило внутреннее понимание: у каждого растения есть неповторимый дух и он о чем-то своем для каждого человека. Казалось, что я с ними разговариваю. В детстве даже не нужно было уметь говорить, чтобы понять, что они готовы делиться своими дарами, ароматами, свойствами. И я это чувствовала всеми своими внутренними гранями. Так я погрузилась в мысленный разговор с деревьями. Это был разговор на уровне чувств, когда все перестает существовать, кроме запахов, которые через нос попадают в мозг и понимаются на подсознательном уровне. Даже не помню, сколько это продолжалось, пока дед не вырос предо мной с полной корзиной чернушек, загадочно посмотрел на меня, поставил корзину, достал рюкзак и исчез в ельнике, как будто его и не было. А я продолжала интуитивно взаимодействовать с растениями. Присоединилась тонкая и в то же время насыщенная ароматом деревенской бани белоствольная береза. Вот уж завораживающий, опьяняющий, одурманивающий запах — она точно волшебница: может выгнать лишнюю воду из тела, а с листом осины и всю нечисть из организма. Сколько я так стояла, даже и не скажу. Неожиданно дед вырос, как гриб, только что в зубах у него не было корзины. И мы побрели домой огородами. 

Тропинка была узкая, и трава мне казалась очень высокой. Крапива возвышалась надо мной красивыми резными листьями, и семена были готовы рассыпаться крошечными клубочками для продолжения ее роста в следующем году. Мне уже тогда было понятно, где женское растение, а где мужское: крапива с тяжелыми, налитыми семенами, спускающимися вниз, была женским растением, а с редкими, больше оголенными и торчащими в разные стороны —мужским, да об этом и рассказывать не нужно было, и так все видно. Вот так в задумчивости и полузабытьи я даже не поняла, как оказалась дома. Пришла в себя тогда, когда бабушка стала снимать с меня платок и говорить, что дед опять работы ей подкинул.