Всё началось вьюжной январской ночью. Родители уехали в гости, а меня оставили на старшего брата Колю. Тот, не будь дурак, поскорее свинтил к очередной пассии, предоставив человеку четырнадцати лет от роду, то есть мне, полную свободу на одну ночь. Я тотчас пригласила лучшую подругу Яну. Мы перемыли косточки всем знакомым, поделились секретами, переслушали новые диски, перелистали модные журналы и к полуночи заскучали.
— Давай вызовем Пиковую даму? — Янка затянулась, быстро выдохнула в приоткрытую створку окна на балконе и сунула сигарету за спину.
— Бред, — отмахнулась я, перехватила у неё окурок, набрала в рот дым и выбросила улику подальше в снег.
Следовало соблюдать осторожность даже в столь поздний час.
Окна нашей тогдашней квартиры на первом этаже выходили в сквер, что лежал в небольшой низине. К дому оттуда вела единственная дорога, по которой жильцы добирались от ближайшей станции метро. Не дай Бог кто-то из знакомых увидит мелькание сигаретного огонька на балконе в моей комнате — доложит маме, едва добравшись до телефона. Однако упустить подростковую шалость мы не могли.
— Да не! Это прикольно! — упорствовала подружка.
— Для кого? Для дошколят?
— Послушай! Говорят, что у неё можно попросить отвернуть парня от соперницы!
— Чего? В первый раз слышу.
— Да это одна из версий легенды, я вчера на форуме прочитала, — тараторила Янка с горящими глазами, — Мол, Пиковая дама была влюблена в Червонного валета и собиралась вместе с ним задушить Червонную даму. Но тот в последний момент кинул, женился, а Пиковая зарезала их обоих. Поэтому теперь, когда вызываешь её, нужно попросить избавиться от соперницы. И на утро паренек полностью твой.
— Фигня! Это всего лишь карточные масти. В лагере совсем другое рассказывали — что она убивает вообще всех, кто её призовёт. Без разбору. Если не успеешь стереть лестницу с зеркала, конечно.
— Ага! Ты уже вызывала!
— Девки в туалете вызывали, я на стрёме стояла.
— А чё так? Испугалась? Трусишка — мокрые штанишки, — раздразнилась Янка.
— Ничего я не боюсь. Просто бред нерабочий, — надулась я тогда.
— Давай попробуем. Не получится — пофиг. А если сработает, то попросишь приворожить Руслана.
— Пфф… — протянула я, оглядываясь по сторонам.
Едва ли детский ритуал окажется действенным, но Руслан — огромный аргумент за то, чтобы рискнуть. Он учился на класс старше и состоял в музыкальном кружке. Я записалась туда на гитару, чтоб чаще с ним видеться. Делала большие успехи ради его внимания, но все заигрывания проходили мимо. На пару с Янкой мы решили, что парень влюблен в другую, незнакомую нам девочку.
— Ладно. Ща принесу.
Я порылась в косметичке и нашла старую алую помаду, что стащила у матери еще два года назад. Прихватила маленькое зеркальце, отломанное от компактной пудры. Не забыла и колоду карт в русском стиле.
— А свечи?
— Нету, — развела я руками.
— Нет, так нельзя. Ничего не выйдет, — насупилась Янка.
— У матери в серванте церковные есть.
Я метнулась в спальню родителей за двумя тонкими желтыми свечами. Спустя минут десять возни с устроением алтаря и ворчания на затупившийся кончик помады, которым невыразимо сложно начертить лестницу из тринадцати ступеней, мы были готовы.
— Теперь надо сказать «Пиковая дама приди» три раза, пристально вглядываясь в зеркало, — Янка почему-то начала шептать.
— Садись! — я подтолкнула ее к стулу.
— Мне-то зачем? Тебе же Руслан нравится, — она пожала плечами и спрятала руки за спину.
— Ой! — Я уселась на стул и взяла треклятый кусок пудреницы.
— Только это. Нельзя оборачиваться, если услышишь всякие шумы: скрип там, шаги и прочее.
— Знаю, — фыркнула я, переводя взгляд на красные полосы на стекле.
— Начинай, — шепнула подруга и сделала шаг в сторону, чтоб не стоять у меня за спиной.
— Пиковая дама, приди! — произнесла я первый раз, не испытывая в тот момент ничего, кроме раздражения. — Пиковая дама, приди!
Во второй всё изменилось. Меня будто окутало коконом, вокруг стало тихо и тускло. В зеркале отражалась половина моего лица, которая с каждым мгновением становилась все бледнее, а в глазах плясали алые блики церковный свечей. Я сглотнула, ощущая, как слабеет голос. Собралась с силами — смертельно не хотелось, чтоб Янка дразнилась из-за трусости.
— Пиковая дама, приди!
Тишина давила на уши, казалось, что даже старый холодильник на кухне перестал работать. Я до боли скосила глаза на начало лестницы. Пламя замерцало, выдавая колышущиеся тени от волос за движение в зеркале. Я не знала, сколько прошло времени и сколько еще ждать. Янка сопела где-то у входа на балкон. И вот когда мое отражение померкло, я начала повторять про себя одну фразу, как и учила Янка: «Избавь меня от соперницы». Уже не видела ничего, кроме красного пятна, и вдруг громко хлопнула входная дверь.
— Ой! — отбросила я зеркало.
— Нельзя! — попыталась исправить ритуал Яна и взяла его в руки.
В тот же миг в комнате появился Коля.
— Малые, вы чё, мамины свечи достали? Быстро верните на место, иначе она вам уши открутит. А чё вы вообще делаете? — он сбросил ботинки и стал к нам приближаться.
Янка сгребла все добро с нашего алтаря и шустро выбросила в окно.
— Да так… — потянула я.
Он принюхался.
— Мои сигареты стырили? — он сложил руки на груди, испытующе разглядывая нас.
— Только одну, — пискнула подружка, которая не смогла выдержать его взгляд.
— Хм, — удовлетворенно расплылся в улыбке брат. — Теперь месяц моешь посуду, иначе предкам расскажу, что ты куришь.
Мое недовольное молчание с закатыванием глаз прервал телефонный звонок. Коля снял трубку. Оказалось, звонила Янина бабушка и велела внучке немедля возвращаться домой. Наша ночевка срывалась. Брат сказал, что проведет до подъезда, и вышел из комнаты.
— Ты зачем всё выкинула? — напустилась я на подругу, пытаясь рассмотреть вещи, лежащие в снегу под балконом.
— Если б он увидел, то решил, что я маленькая, раз ерундой занимаюсь, — оправдывалась Янка, наматывая на шею длинный фиолетовый шарф.
— Я сразу так и сказала. К тому же, ты и есть маленькая. Четыре года разницы.
— Подумаешь! Ох, какие у него руки… — подруга мечтательно закатила глаза.
— Спортсмена. Не начинай, пожалуйста.
— Блин, бабушка как всегда все испортила! Отец на всю ночь отпустил, а она не верит, — сетовала Янка, одеваясь. — Всё, я погнала. Позвони утром.
Янка чмокнула меня в щеку, натянула сапоги и вышла в подъезд за Колей.
Я дождалась возвращения брата и легла в кровать. Сон не шел. Я вертелась с боку на бок, прогоняя в уме произошедшее: дурацкий ритуал, украденную сигарету и вещи, которые утром первым делом нужно вернуть, чтоб не влетело. Посторонние шорохи и скрипы отгоняли крохи сна. Я напрягла слух: начало казаться, что по лестнице в сквер поднимается кто-то на шпильках с металлическими набойками, потом хлопнула входная дверь, и послышались шаги в подъезде.
— Успокойся, — говорила я себе, — Кто-то возвращается домой с гулянки.
Я натянула одеяло на уши, отвернулась к стене и зажмурилась. Шаги стали глухими, слились с грохотом испуганного сердца. Казалось, что кто-то стоит у зеркала над комодом, смотрит мне в спину. Кое-как я провалилась в тревожную дрему.
Утром метель утихла. Под окном образовался огромный сугроб, полностью спрятавший помаду, зеркало, карты и свечи. Я подумала, что мама наверняка не сразу хватится своих вещей, и если я не смогу незаметно откопать их, то просто зайду в церковную лавку и куплю новые.
Родители ещё не вернулись. Я сделала на завтрак яичницу, которую мы с братом поедали под комедию по телевизору. В коридоре зазвонил телефон, я подняла трубку:
— Быстро позови эту нахалку к телефону! — заорала на меня бабушка подруги, чей громкий властный голос сложно было не узнать. — Норов, видите ли, показать решила! Я ей сейчас устрою!
На заднем фоне послышался голос отца Яны: «Дай я поговорю!, после шороха заговорил уже он:
— Привет! Скажи ей, что пора домой. Ругать никто не будет, да?
— Но… Она ушла ночью.
— Во сколько?
— Чуть позже полуночи. Коля провёл её до подъезда… А что случилось?
— Она не вернулась домой, — обессиленно произнес мужской голос.
Я сползла по стене на пол, ощущая, как выбивает воздух из груди. И всё же что-то внутри меня сопротивлялось, я не верила, что с Янкой могло случится плохое. Мы ведь живём в соседних подъездах, буквально десяток шагов от двери до двери. Коля проводил её, не оставил одну. Что могло произойти в нашем тихом спокойном районе?
Я проплакала целую неделю. Были разговоры с милицией, допросы меня, Коли и всех возможных свидетелей. Брат стал первым подозреваемым, но обошлось — у него было алиби: курящий сосед из окна видел, как парень вернулся домой один спустя минуту. Подавленность витала в воздухе, заразив окружающих. Ни у детей, ни у взрослых не было ни капли радости, страх и тревога окутали наши умы. Никто не мог поверить, что жизнерадостная рыжеволосая девчушка исчезла на пороге собственного дома по чьей-то злой воле.
Затяжные морозы сменились оттепелью. В одно серое утро я вышла на балкон и посмотрела на улицу. Мой взгляд скользнул вниз. Под окном расплылось обширное кровавое пятно, на фоне которого выделялись кусок фиолетовой ткани и две желтые церковные свечи. Размокшие карты окрасились розовым. Червонные сердца слились с новым фоном, бубны смазались, а трефы растеклись. И только пики во главе со своей дамой остались нетронуты.
Яну хоронили в закрытом гробу. Мне не рассказали детали, взрослые переживали за ментальное здоровье. Удалось подслушать кучку сплетниц на кладбище. Те шептались, что Янке начисто срезали голову, и больше никаких иных травм. К тому моменту я выплакала всё чувства, даже такая ужасная новость не смогла разбить душу еще сильнее. Во время подошёл Руслан, выглядел он не лучше меня. Слова в тот момент были не нужны, я прочла по его глазам, что на самом деле он любил мою подругу, мою Янку. Мы обнялись на прощанье, разделяя общую боль.
После похорон я вернулась домой выжатой и обескровленной. Вошла в свою темную комнату с наглухо закрытыми шторами. Я чувствовала, что не смогу больше смотреть в это окно, не смогу здесь жить. Я подошла к зеркалу над комодом с намерением распустить тугой хвост из немытых волос. Зажгла бра на стене, и сердце моё упало в пятки. На стекле красной помадой было выведено: «Исполнено».
С тех пор я больше не ночевала в своей комнате. Квартира, в которой я выросла, стала приносить пустоту и горечь. Мать договорилась в школе о двухнедельном отсутствии, и на следующий день я улетела в Симферополь к двоюродной бабушке. Родители обменяли жилье в кратчайшие сроки. Но ничего не кончилось. Уже больше двадцати лет я не смотрюсь в зеркало, ведь в отражении вижу убийцу.