Чонгук сидел на диванчике в своем гостиничном номере и ни о чем не думал. Иногда так бывает, что человек может ни думать не о чем, ничего не чувствовать и вообще быть будто бы не здесь. Вот и сознание Чонгука было где-то вне его тела, вне этой вселенной.
Рядом сидел менеджер, пил пиво и что-рассказывал, но Чонгук не слышал. Он смог только понять, что в отель вернулся Джин с девушкой и Чимин один. Чонгук не испытывал по этому поводу никаких чувств. Он вообще не был уверен, что хоть какие-то чувства вообще существуют.
Весь прошлый день он просидел в машине на той парковке у ее работы и уже глубокой ночью менеджер приехал за ним, и привез в отель. С тех пор он не оставлял Чонгука одного.
Ночь медленно переползала в утро и скоро они направятся в аэропорт, но он так и продолжал сидеть на диване своего номера ни о чем не думая и почти не разговаривая. Наверно он хотел побыть один, но был рад, что его менеджер рядом, благодаря ему Чонгук понимал, что этот мир все еще существует, а не исчез в тот момент когда она ушла от него.
В руках Чонгука была бутылка воды, но за весь день и почти всю ночь не сделал и глотка, даже не отвинтил крышку. Все желания и потребности исчезли. Осталась пустота.
Теперь эта пустота для него не закончиться, а будет преследовать его всю жизнь. И сегодня, и завтра, и навсегда.
***
Ночь уже почти прошла. Она сидела на рабочем месте у компа и не видя смотрела на экран. Вся работа сегодня была почти выполнена, оставалось только подвести итоги на утреннем федеральном селекторе и все. Совсем все.
Но её не пугали эти мысли. Перед её глазами, по-прежнему, стояла лицо Чонгука, в момент их расставания. Она не могла забыть его глаз, таких детских, таких наивно-печальных. Захотелось плакать от того сколько было боли в его глазах. Она снова обидела его, снова причинила ему боль и ничего не может уже исправить. Он не заслуживает этого. Он заслуживает любви. Но она ничего не сможет уже сделать. У нее осталось мало времени. Возможно счет ее пошел уже даже не на дни, а на часы. Она знала, что скоро все кончиться.
Внезапно позвонил рабочий телефон на столе. Она перевела на него взгляд и по высветившегося на экране цифрам поняла, что звонит её начальник. Это странно. Еще довольно рано для селектора, обычно в это время никого из начальства нет. Скорее всего что-то случилось, она подняла трубку и услышала просьбу зайти прямо сейчас в его кабинет. В любой другой день она бы удивилась этому, но сегодня ничего не имело значение. Она посмотрела на идеально чистый стол, на котором не осталось никаких признаков ее присутствия, все свои личные вещи она давно убрала в шкафчик в раздевалке, и направилась в кабинет руководителя.
За годы работы в этом здании все здесь стало для неё знакомым, родным и близким: длинный коридор, вид открывающийся из окон, звуки, запахи.
Возможно, все это она видит в последний раз.
Встав перед дверью своего руководителя она постучала в неё и услышала разрешение войти, открыла дверь и почти на пороге её встретил начальник. У него было странное взволнованное и, как-будто, заискивающее лицо.
- Как хорошо что ты так быстро пришла - сказал он. - Я оставлю вас, - и быстро проскользнув за её спину, вышел.
Только тут она увидела своего отца, который стоял посреди кабинета и казался настоящим его хозяином, а не тот что только что вышел. И она, как всегда, испытала за него чувство гордости. Для её отца нет ничего невозможного.
И всё же, он очень редко приходил к ним с братом на работу, почти никогда, поэтому она спросила:
- Папа, почему ты тут? Что-то случилось?
Он подошёл, приподнял её подбородок и чуть отвёл волосы от лица рассматривая рану на лбу, с которой она сняла бинт, чтобы избежать лишнего внимания.
- Болит?
Она покачала головой. Казалось, что отец спрашивает о чем-то другом и это ощущение сжало горло судорогой.
- Не волнуйся, пап, всё хорошо, - сказала она, прочистив горло - тебе не стоило приезжать из-за этой мелочи.
- Да? Поэтому ты сегодня дважды падала в обморок? - его голос был строг, но во взгляде светилось понимание.
Она улыбнулась: её отец всё о ней знал.
Потом отец отвел взгляд от раны и заглянул ей в глаза. Долго молчал и наконец сказал:
- Ты уедешь отсюда. Воспоминания убьют тебя.
Она на выдохе закрыла глаза и почувствовала тупую боль в сердце.
Он прав. Второй раз она этого не переживет. Но ее побег не поможет. Она это знала, отец надеялся обмануть судьбу. Но она не будет с ним спорить. Она поедет туда, куда он скажет, если это успокоит его.
Оказалось, он все продумал. Она написала заявление на отпуск и, датой его окончания, заявление на увольнение. Сюда она больше не вернется.
Она забрала свои вещи из раздевалки и спустилась вниз. У самого входа стояла машина отца, а в ней сидела мама. Ее глаза были заплаканные, но она старалась улыбаться дочери. Мама сказала что собрала чемодан для нее. Наверно это странно, но ей не было грустно, что она не возвращается домой. Такое ощущение, что она больше не принадлежит этому миру. Она где-то между реальностями. Она еще есть, но ее уже почти нет.
***
Отец на сиденье рядом с водителем. Он молчал. Он всегда молчал, когда может обойтись без слов. Мама сидит рядом и тоже молчит. Она старается не показывать, что плачет, но иногда ей приходиться утирать слезы.
Ранее утро давно стало полноценным днем и на дорогах много машин. Они куда-то едут, но она не следит за дорогой. Она просто смотрит в небо. Ей хотелось бы, чтобы туда куда она отправиться, было бы такое же небо, даже если ей недолго придется им наслаждаться.
Они едут очень долго и оказываются в аэропорту, но она определенно не летит обычным рейсом. Отец ведёт её по длинному терминалу в отдельную зону регистрации. Какая-то заминка на стойке регистрации на рейс, но ее отец способен решить проблему любого размера, поэтому она даже не вникает в суть, оставаясь в своих мыслях, и продолжает идти за отцом не задумываясь когда это становиться возможным.
В груди пусто. Она знает осталось немного. Считанные дни, а скорее всего часы. Она принимает это. Она чувствует себя почти так же как 10 месяцев назад. Пустота разъедает её. Она не сможет избежать неизбежного.
Длинный коридор, несколько пустых сумрачных помещений, где-то рядом слышны голоса и смех, но они не заходят туда, а продолжают идти туда, куда лишь ее отцу известно. Они идут еще долго, словно в обход, но наконец подходят к двери, за которой тишина.
Отец распахнул ее и зашел в хорошо освещенное помещение, она ничего не видела за его спиной, и очень удивилась его словам:
- Проститесь, - он вышел обратно, тихо прикрывая за собой дверь.
Она увидела Чонгука.
Он встал при виде ее отца. У него такой же недоуменный взгляд как, наверно, и у нее. Оба молча смотрят друг на друга. Чонгук не понял слов ее отца, но она поняла. Он дал им возможность увидеться в последний раз и попрощаться.
В их жизни было так много "последних" встреч.
Это так тяжело!
Но сейчас, когда вокруг них ничего не происходит: не взрывается, не горит и не тонет, они, возможно, смогут сказать последнее "Прощай" спокойно.
Чонгук выглядит так, будто не спал минимум недели две: запавшие глаза, бледная кожа обтянула лицо, резче обозначив скулы.
Он шагнул в ее сторону, но она делает интуитивный шаг назад, стараясь сохранить дистанцию, словно сближение и неминуемый разрыв убьют ее на месте.
Чонгук остановился, давая ей возможность чувствовать себя в безопасности. Он начинает говорить, но губы слиплись, а голос хриплый. Он прочистил горло и рассказал ей, что через пару часов вылетает из этого аэропорта в Сеул. Она кивнула. Все логично, они улетят в разные стороны, что бы... Что? Он - жить, а она... - как получиться.
- Я тоже сегодня улетаю.
- Куда? - в его голосе так много чувств, но он пытается их сдержать.
- Не знаю, папа... - она замолчала, не зная, нужно ли посвящать во все Чонгука, - он считает, что так будет лучше.
Чонгук закрыл глаза, видно как он пытается справиться с захлестывающими эмоциями, его голова временами резко дергается, ноздри раздуваются, а губы плотно сжаты. Он несколько раз глубоко выдыхает, но наконец он устал бороться с собой и, на выдохе, почти умоляюще произнес:
- Но почему?!
Она понимает, что все что происходит сейчас для Чонгука невыносимо, потому что он не знает всей правды о ней. Для него все это нелогично и мучительно.
Он имеет право знать.
Рассказать все она решается, но смотреть на него в этот момент не готова. Она не так хороша как он о ней думал. Ей стыдно. Она отвернулась и сделала несколько шагов в сторону окна. Даже тогда на озере, в одном белье, она чувствовала себя увереннее. Обнажать душу очень сложно.
За огромный окном постоянно взлетают и садятся самолеты. Жизнь кипит, а ее жизнь будто на паузе.
Она мучительно сглотнула и начала.
***
- Тогда в Корее... когда ты уехал, я...
Впрочем нет. Я начну с начала.
Я немного отличаюсь от других людей. С самого детства. Ничего особенного, но когда я нервничаю или переживаю, то начинаю болеть.
Сначала перед утренниками в детском саду у меня поднималась температура, а если мне нужно было читать стих утром, то ночью у меня случались приступы удушья. Родители не понимали сначала и лечили меня просто от простуды как советовал врач.
В школе перед контрольными и важными экзаменами мне бывало очень плохо: тахикардия и много чего еще. К тому моменту родители успели заметить, что все мои болезни случаются в тот момент когда я сильно нервничала или переживала. Я могла заболеть после ссоры с подругой или после тогда как была свидетелем скандала в магазине.
Но это было в детстве, постепенно моя психика укреплялась и в старших классах я спокойно писала контрольные и экзамены. Помог спорт: я в детстве пропустила почти все соревнования из-за болезней, но приходила на них как зритель. Постепенно я смогла участвовать во внутренних соревнованиях, а потом и на международных. Соревнования или экзамены больше не подрывают мое здоровье и я думала, что все позади.
Но оказалось, что я продолжаю болеть если сильно нервничаю. - Она прерывисто выдохнула, Чонгук видел как дрожат ее пальцы. Он сделал шаг в ее сторону, но она была так сосредоточена на своих мыслях, что не заметила этого.
- В то утро в Сеуле когда мы расстались мне было плохо. Не знаю как, но потом я смогла собраться и даже несколько дней до отлета смогла погулять по городу, но потом... после того как я прилетела в Москву... мне становилось все хуже и хуже, - она снова прерывисто вздохнула и опустила глаза на свои руки.
- Через месяц я уже не смогла вставать с кровати. Я была обессилена, у потеряла аппетит. На протяжении следующих двух месяцев меня перевозили из больницы в больницу, осматривали десятки докторов, выписывали лекарства, делали уколы, ставили диагнозы, но лучше мне не становилось. День за днем обследования, врачи, лечение, которое не приносило результата. Мне становилось все хуже. Я так устала от больничной суеты, что попросила отца привезти меня обратно домой. Умирать, так думала я.
Я давно не вставала и почти все время находилась в чем-то похожем на сон. Мне делали какие-то капельницы, но я смутно помню это время. Помню только что мама всегда была заплаканная, а брат приходил со службы и целовал меня в лоб шершавыми губами. Он него всегда пахло морозом, наверно была зима. Не помню.
Еще помню, что папа все свободное время сидел со мной. Почти всегда когда я открывала глаза, он был рядом. Даже странно, он как будто совсем не ходил на службу.
Однажды когда я проснулась он снова сидел возле моей постели, кажется я проспала тогда несколько дней подряд, не просыпаясь и тогда папа, вместо того, чтобы спросить как я, как делал всегда, попросил меня рассказать о тебе. - Ее голос прервался и она долго молчала, а когда заговорила, по-прежнему не глядя на него, Чонгук слышал в ее голосе слезы. - Мне кажется, мне понадобилось несколько дней, чтобы рассказать о том дне в Сеуле, я все время засыпала на середине фразы. Меня будто выключало, но когда я приходила в себя рядом снова был папа и он снова был готов слушать.
Помню после того как я все-все рассказала ему о нашем свидании, мне очень захотелось есть. Мы обедали с папой в моей комнате. Во время еды я рассказывала ему еще что-то про тебя, ведь я давно слежу за группой. Потом я снова уснула, а когда проснулась папа просил меня рассказывать еще.
На протяжении следующего месяца я рассказала ему все что знала о тебе, группе и остальных мемберах. Потом папа принес ноутбук и мы смотрели все клипы, шоу и концерты с вами. Мы пересмотрели все что есть в интернете про вас. Так что мой отец знает о вас все, - она бросила на Чонгука взгляд, но быстро отвернулась и Чонгук не успел понять его значение. - Папа слушал, задавал вопросы, интересовался всем, что я говорила, а я воскрешала.
Мне становилось все лучше, скоро я смогла вставать, а через пару месяцев вышла на работу, а потом и продолжила тренировки. Вчера было мое первое соревнование после болезни. Вполне удачное, кажется.
***
Она замолчала.
Она рассказала ему все о себе. Сейчас он знает, что она очень проблемная и она сама бы никому не пожелала находиться рядом с собой.
- Теперь ты понимаешь моего отца? - тихо спросила она, по-прежнему отвернувшись.
В груди Чонгука переплелось так много чувств, что при открытых глазах, он ничего не видел. Сплошные звездочки, как при головокружении. Его смутное ощущение, что их встречи совсем могло бы не быть, оказалось реальность. Ее могло не стать за несколько месяцев до его приезда, а он бы об этом даже не знал. Что он почувствовал бы, когда постучав в ее квартиру, он бы встретил ее родителей в трауре?
От этих мыслей сильно заболело где-то в груди. Тонкой струной завибрировал страх, похолодив все внутри.
Понимает ли он ее отца?
Да! Да! Сотни раз "Да!"
На месте ее отца, он бы не пустил себя даже на порог дома. Он прогнал бы себя так далеко как только мог. А ее отец мог выгнать его из страны с считанные минуты. И тем не менее он позволил им встретится вчера и привез ее сейчас.
Теперь Чонгук понимал, что двигало ее отцом. И даже одобрял его решение отправить ее подальше. Ее реакция на его приезд может быть абсолютно неожиданной. Она снова может заболеть, а вот как серьезно не знал никто.
Он понимал ее отца и был ему благодарен, не только за сегодня и вчера, а за все те бесконечные месяцы, в течении которых он боролся за жизнь своей дочери. И победил. Чтобы снова сыграть в русскую рулетку со смертью по приезду Чонгука.
Но вместо того, что бы рассказать ей все это, Чонгук просто выдохнул на ее вопрос: "Да", опустив взгляд в пол.
Она посмотрела не него. Что-то в его тоне заставило ее обернуться. Это был как-будто другой Чонгук, внезапно повзрослевший.
Он тоже поднял на нее глаза.
То что они видели во взглядах друг друга сейчас было совсем новым и неожиданным: она видела, что в его взгляде нет той жажды обладания и боли от невозможности получить желаемое, а он видел в ее глазах, то что так пугало ее отца - она ускользала, двигалась все дальше за кромку, где ее не сможет удержать никто.
Он услышал её рассказ и теперь ему казалось, что он приехал в аэропорт, чтобы проводить её. Куда-то далеко и надолго. Она отправляется в дальнее путешествие и всё их расставания до этого ничего не значили. Вот сейчас она покидает его навсегда. Он мог бы ждать, ждать бесконечно ее возвращения, но чувствовал, что то, куда она отправиться сейчас - место не для живых людей.
Она тоже это знала, он видел это в её глазах.
Её отец не понимал этого, считая, что прячет ее от смерти. Он думал, что сможет защитить ее в этот раз сменив полушарие, но на самом деле спасти ее сможет только....
Чонгук может смириться с этим, дать ей уйти и оставить её только в своем прошлом. Иногда вспоминать ее с тоской в сердце. Сравнивать всех девушек с ней и знать, что она была лучшей. Мог оставить все как есть и не вступать на эту туманную, зыбкую тропу.
Но он не был готов. Иначе все что они пережили вместе было бессмысленно. Они связаны так крепко. С ее уходом исчезнет и часть него самого.
Но она не его. Сейчас он не чувствовал, что у него есть на нее права. Он не чем пока не заслужил право назвать ее "своей". Даже его чувства не давали ему этих прав. Но они давали ему силы бороться за нее. Бороться с той, что подкрадывалась медленно, исподтишка готовая забрать жизнь той что дороже ему чем своя. Он должен попытаться. Ее отец не сможет. А он сможет, он верил в это, иначе не было смысла во всем что он делал до этого: его сила, его успех, его возможности - для того чтобы эта девушка жила и была счастлива, но для этого ему нужно благословение того кто спасал ее всю жизнь. Того кто подарил ей жизнь дважды.
Чонгук стремительно подошел и взял её за запястье так, чтобы не коснуться кожи и повел ее из комнаты.
Они оказались в другом помещении, в которой было несколько человек, но он видел только её отца. Чонгук отпустил ее руку и медленно опустился на колени перед ним, и низко наклонил голову.
Её горло перехватило спазмом. Она вскинула руку ко рту.
Чонгук начал говорить в звенящей тишине:
- Господин...,
но его перебил ее отец:
- Встань.
Она не могла говорить, поэтому переводчик сделал два шага вперёд, встав рядом с ее отцом и перевел его слова.
Чонгук поднялся на ноги, но остался стоять низко наклонившись и, опустив голову, продолжил:
- Господин, 10 месяцев назад я встретил вашу дочь совсем не на долго. И не смог забыть, - он сделал паузу, чтобы успокоить дыхание и продолжил. - Воспоминания о том дне делали меня одновременно счастливым и несчастным. И я очень хотел увидеть её снова. - Он снова замолчал, подбирая правильные слова. - Я не всегда могу быть там где хочу, но я ни на минуту не забывал ее и приехал сразу как только смог. Я не нашёл в себе сил попросить вашу дочь поехать со мной, потому что чувствовал как сильно она привязана к вам. Теперь я знаю, что вы спасли её, - он замолчал, и каждый мог услышать что он едва справляется с волнением в голосе. - Я благодарен вам, господин, - почти прошептал он едва продираясь через судорожно сжатое горло, - я знаю, что вы хотите защитить её и отправить подальше, но я прошу вас - голос его прервался - отпустить вашу дочь со мной в Корею. Я обещаю, что со мной она будет в безопасности. Я позабочусь о ее здоровье. Если она заболеет, то лучшие врачи Кореи будут лечить ее. Я, моя мама, вся моя семья сделаем так, чтобы она не испытывала негативных чувств и была счастлива. Вы, ваша супруга и ваш сын - желанные гости в моем доме в любое время.
Чонгук поднял лицо и взглянул в лицо ее отца, отражая в глазах всю искренность своих слов.
- Будешь ли ты заботиться о ней как отец, беречь как брат и уважать как мужчина?
- Буду, - без запинки произнес Чонгук.
- Хорошо. Я верю тебе. И отпущу с тобой свою дочь, если она этого хочет, - он обернулся к дочери. - Ты готова поехать с ним?
- Да, - на выдохе произнесла она, а потом произнесла по-корейски, - да, я хочу поехать в Корею с Чонгуком.
Переводчик перевел ее слова отцу.
- Езжайте, - с едва заметным кивком сказал её отец и Чонгук понял по его глазам, что ее отец тоже знал, что если она не будет с Чонгуком, то его дочь умрёт. Он дал им возможность поговорит у самого края, не скрывая и не боясь ничего. Терять им было уже нечего. Он верил в Чонгука, зная про него все то, что говорили о нем люди. Знал и верил, что он сможет позаботиться о его дочери. Сердце Чонгука от этого наполнилось еще больше благодарностью и желанием это доверие оправдать.
В следующее мгновение на него налетел её брат, обнял и сильно хлопал по спине, поздравляя. Чонгук был так взволнован всем происходящим, что с удивлением обнаружил, что в комнате помимо её отца, брата и переводчика было еще двое старших менеджеров и охранники. Очевидно они пытались прогнать её отца и, позднее подъехавшего брата, не зная кто они, но ее отец слишком незыблем, чтобы кто-то мог помешать ему организовать счастье его дочери. Чонгук видел, как огромные грозные охранники вытягиваются по стойке смирно, стоит только ее отцу повернуть голову в их сторону.
Из мемберов в комнате был только Намджун и Чонгук видел в его глазах одобрение.
Чонгук оглянулся, взял её за руку и переплел свои пальцы с ее холодными и дрожащими. На её ресницах блестели слезы, но в глазах сияло что-то такое магические и прекрасное, что Чонгук поклялся делать всё возможное, чтобы видеть это в её взгляде чаще.
К ним стали подходить остальные и поздравлять, а Чонгук почувствовал, что теперь его путешествие в Россию закончилось, но началось самое главное путешествие в его жизни.
В их жизни.