Лонг-лист Букеровской премии 2021 года
Не очень краткий пересказ
«Даже не думай подчинить себе остров. Он все равно сделает по-своему»
Курсивом выделены мысли автора статьи. Можете пропускать, не обижусь.
Вот как всё начинается
На берег пустынного острова, где-то недалеко от африканского континента, вынесло пустую бочку. Старый смотритель маяка Самуэль, осматривая свою находку, размышляя как бы ее перенести в глубь острова, ближе к коттеджу, замечает за бочкой безжизненное тело молодого человека. Такая находка старика сильно раздосадовала - ведь ему придется потратить целый день на то, чтобы избавиться от трупа. Самуэль стар и одинок. Закопать труп на скалистом, едва присыпанном песком, острове невозможно, значит придется разбить кувалдой десятки валунов и завалить труп камнями. Еще один безымянный курган на пустынном острове.
Но это подождет. За двадцать три года, проведенных Самуэлем на острове, море выкинуло тридцать два трупа, безымянных и безызвестных, никому не нужных. Смотритель заваливал тела камнями, сооружая небольшие курганы, подальше от коттеджа.
Найдя бочку, старик размышляет, как бы дотащить ее до коттеджа, спилить с бочки крышку и поставить около дома для сбора дождевой воды. А тело? Тело может еще море и обратно унесет.
Ни названия острова, ни государства, которому остров принадлежит в романе нет. Из текста становится понятно, что это некая африканская страна, которой сначала управляли колонисты, потом Диктатор, к концу романа его свергли и во главе страны стал президент.
Время действия четко не обозначено, повествование идет в двух временных рамках: настоящее время, четыре дня на острове и воспоминания Самуэля, примерно с 1960 годов.
«Это земля больше не ваша»
Когда-то давно Самуэль, отец, мать и младшая сестра жили в прекрасной, в его воспоминаниях, зеленой долине: зеленые овощи, трава и насекомые, умиротворяющий колокольный звон и слова молитвы, рот полный еды, тыквы размером с бычью голову. Благодатно жили. До тех пор, пока бесцветный голос переводчика не сообщил им, что земля, на которой они обитали испокон веков, поколениями, теперь принадлежит колонистам и губернатор издал приказ о насильственном выселении. Никто не поверил, никто не захотел покидать свои пахотные земли, пока не пришли наемники и не подожгли долину. Жителям пришлось бежать не останавливаясь, ничего не взяв с собой. Бежали туда, где уже все было разорено и их ждал голод, бежали там, где словно саранча уже все опустошили впереди бегущие. Разграбленные магазины, разоренные дома, убитые семьи. Бежали сквозь пепелище, кровь и смрад. Нельзя останавливаться – если не убьют наемники, то свои отнимут последнее и прикончат. Но, как бы страшно и голодно не было отец Самуэля запретил брать чужое, даже если своего уже ничего не осталось.
-У нас украли. Как же мы можем поступить так же с другими?
Прежний мир исчез
Так семья Самуэля оказалась в городе, который уже переполнили никому не нужные и не приспособленные к городской жизни беженцы долин. Работы нет, пособий тоже. Семья Самуэля попрошайничает. Отец и мать бродят по улицам в поисках хотя бы разового заработка, Самуэль с сестренкой выпрашивают милостыню сидя на перекрестке. А новый правитель страны печатает красочные брошюры и раздает их в трущобах беднякам и безграмотным «Вот такой должна быть Африка, мы не пропадем без колонистов!»
Это примерно 1960 год. Именно в те годы деколонизация Африки.
В один худших из дней, когда отцу даже милостыню у церкви не подали, возвращаться домой с пустыми руками для него было невыносимо. В отчаянии бродя по улицам города, наткнулся на толпу людей, которые о чем-то шептались с самыми решительными лицами. Так отец попал на свое первое собрание борцов за независимость Африки.
Все эти «кружки по интересам», потом устраивают перевороты, революции, приводя к власти новых диктаторов, никогда самим участникам «кружков» добра не принесли.
Туда же он привел и Самуэля. Когда Движение за независимость Африки наконец-то победило, отец праздновал победу уже больным стариком, калекой. Колонисты покинули страну уничтожив все, что не смогли вывести. Без продовольствия и медикаментов жизнь бедноты стала еще хуже.
На острове. День первый.
Самуэль пытаясь оттащить бочку к коттеджу, задевает труп ногой, слышит слабый хрип, а на шее просматривается слабый пульс. Раз-два-три…считает Самуэль. Да, человек определенно жив. Это нисколько не радует старика. Ему придется, вместо желанной бочки, тащить тело в коттедж. Кое-как водрузив тело на тачку, Самуэль привозит его в дом. Сгружает на пол и «дает шанс» человеку выжить, но самостоятельно. Ему неприятен мужчина, лежащий у него в доме – чужак, неприятной внешности: безволосое лицо, широкий рот, узкая челюсть, слегка за тридцать. Молодой.
Смотритель вышел во двор, у него есть более неотложные и приятные занятия, чем заниматься незнакомым и таким непрошенным гостем. Надо собрать овощи на огороде, покормить кур, проверить маяк, испечь хлеб.
Куры, их семь штук. Самуэль ласково называет их «девочки». Одна, с рыжеватым оперением, старая, искалеченная, с проплешинами от ран, держалась отдельно ото всех. Ей отдельное внимание, побольше крошек, отдельный курятник. Главное не дать другим курам снова напасть на нее. Старик надеется, что рыжая курица еще поправится, если будет больше есть и отдыхать. Раны почти зажили, Самуэль и мысли не допускает пустить ее «на суп». Терпеливо заботится о ней.
Мысли Самуэля постоянно возвращаются к незнакомцу в его доме. Вот уже двадцать с лишним лет только его доме. А тут такой шурум-бурум – сильная молодая жизнь, против его остарелого тела.
В романе используется слово «остарел».
- «Остарел я». Самуэль боится почувствовать себя дряхлым, беспомощным, на острове он один, семьи нет, помощи и заботы ждать не откуда.
Старику становится трудно дышать, его охватывает паника. Успокаивает только надежда, что, когда он вернется в дом, человек будет уже мертв. Но, внутри продолжает разбухать какой-то комок, сдавливая грудь и горло, истощая Самуэля.
Надежда не оправдалась, человек не умер, оказался до неприличия жив, так что смог сам перебраться на диван. Самуэль все равно надеется избавится от чужака, сдав его морякам с судна снабжения, прибывающего на остров один раз две недели. Это их обязанность забирать чужеземцев. А пока придется его кормить, поить, выдать какую-нибудь одежду из своего скромного гардероба.
Воспоминания
Все они могли уложится в один бесконечно длинный день, проживаемый бессчетное количество раз. Для Самуэля во внешнем мире ничего не изменилось, его сестра еще подросток, а родители живы. Иногда смотря в зеркало Самуэль себя не узнает: «Кто этот старик?». Ему кажется, что прошло столетие, за которое он постарел втрое и нет на свете старика древнее его, тело болело, разум угасал. Любая мысль, кроме мыслей о его доме, терзала.
Где эта точка невозврата? Там, больше полувека назад, когда он пошел на Марш? Или, когда встретил мать своего сына и ради нее стал «борцом за независимость»? Или когда не смог убить солдата? Когда? И что было бы если бы? Такие мысли мучали Самуэля.
Борец за независимость
Не было у Самуэля никакой сверхважной идеи независимости страны. Сомневаюсь, что он осознавал эту самую «независимость».
На собраниях Движения за независимость, на которые Самуэль ходил вместе с отцом, от безделья, призывали бороться с Западом. Стыдили за кротость, за то, что переняли традиции и идеалы Запада, за то, что стали стыдится самих себя. Только слово стыд ничего не значило для Самуэля. Да его смущало то, что родители не приспособились к городу, смущал их деревенский стиль жизни, их нищета. Но за себя ему стыдно не было. Еще мальчишкой, насмотревшись американских фильмов про гангстеров он с большим удовольствием им подражал, за что и получил прозвище Американец. Взрослый Самуэль по-прежнему был «Американцем» –показная бравада, развязность, мог украсть что угодно, напиться, иметь много женщин и всегда рядом приятели, за которых он был готов платить.
Когда Движение победило, колонисты ушли, начались внутренние беспорядки, усиливалась диктатура и насилие. Независимость!
Валяя дурака в парке, он случайно подслушал разговор двух прохожих, тех сильно возмущало объединение внутри страны, дескать до 1934 года каждое племя жило обособлено, а теперь племена объединили в область, не спросив каждого. В общем-то претензий к другим племенам нет, но вот называться одной областью и считаться одним племенем не согласны. И это Самуэлю безразлично, но он стал ходить на собрания следующих несогласных.
Очередной переворот в стране. Генерал застрелил президента и бросил в канаву гнить. Генерал становится Диктатором, в стране вводится комендантский час, везде вооруженная милиция. Новый правитель, едва вступив в должность, стал устанавливать повсеместно статуи – прижизненные памятники самому себе, возводить дворцы для себя и для неугодных тоже. Одним из таких «Дворцов» для оппозиции стала масштабная тюрьма в центре города.
Мирия
Как-то Самуэль сидя в баре, от скуки, обращает внимание на необычную девушку, которая заговорщически шепчется с мужчинами, призывая прилюдно казнить взяточников. Бритая голова, хмурый вид, в брюках и никаких украшений. Мирия стала роковой женщиной в судьбе Самуэля. Ради нее он вступил в ряды Народной партии и стал борцом с продажными политиками. Ради этой женщины он произносил клятвы верности родной Земле, перед тем как пойти на Марш. С ней он пошел на Марш.
После короткого знакомства и пары интимных встреч, забеременев Мирия пришла в семью Самуэля, сказав, что ребенок от него, не скрывая при этом, что спала и с другими мужчинами. Самуэль обрадовался, готов был создать семью, взять ответственность за женщину и будущего ребенка. Его отец был в восторге от того, что у него родится внук, уже в свободной стране.
Такая радость вызвали у Мирии раздражение, она с презрением высказалась, что в этом весь Самуэль – готов жениться на женщине, которая его терпеть не может и растить чужого ребенка.
Мирия родила сына Леси, а после Марша забыла о мальчике навсегда.
Марш «Насилие и кровь». Тюрьма.
В Марше участвовало немногим больше 2000 человек, свою ярость они выместили на мраморную статую Диктатора - кидали в статую бутылки, камни, мусор, разбивали битами, лезли на голову, висли на ушах, но статуя не поддавалась. Вскоре подоспели солдаты.
Самуэля схватил солдат, мужчины начали бороться. Самуэль оказался сильнее, сел солдату на грудь, прижал коленями ноги солдата, стал душить. Когда Самуэль увидел предсмертную агонию поверженного, у него потемнело в газах. В этот момент Самуэль хотел уничтожить не конкретного человека, а всех тех, кто выгнал их с родной земли, издевался и насмехался над ними. Но убить не смог. Отпустил руки и смотрел как к солдату возвращается жизнь.
Самуэля арестовали. Он был приговорен к 23 годам тюремного заключения. Когда его привели в пыточную камеру, начали избивать, Самуэль выложил все что знал. Отбывая срок, надеясь на досрочное освобождение Самуэль вызывал доверие у новых заключенных, а потом все рассказывал тюремщикам. Когда сведений было мало или они были незначительные, он придумывал события. Самуэль придавал всех, кого знал, и многих кого и не знал. В тюрьме он был окружен людьми желающими его смерти.
За стенами тюрьмы Марш стал всего лишь городской легендой, никак не повлиявший на ситуацию стране и никак не затронул привычную жизнь горожан.
Свобода
После освобождения Самуэль три месяца жил у младшей сестры Мэри-Марты. Их родители умерли. Сын Самуэля, когда ему было 16 лет, тоже умер. Как рассказала сестра, мальчик заболел, денег на врачей не было, его лихорадило несколько дне, потом он умер. Мэри-Марта равнодушно отнеслась к смерти племянника, на тот момент у нее самой было уже двое детей, ни одного мужа и престарелые родители на руках. Где находилась Мирия она не знала. К Лесли мать не приходила.
Как-то болтаясь по городу Самуэль, случайно встретил Мирию, она стала портовой ш…хой. У нее была другая жизнь, были другие дети, их сын ей был безразличен. Все то же презрение к Самуэлю, насмешка над его судьбой. Она смогла избежать тюрьмы после Марша.
Дети сестры Мэри-Марты были не рады такому родственнику, ключ от квартиры Самуэлю не дали, поэтому ему приходилось целыми днями бродить по улицам, ждать возвращения сестры с работы, дети постоянно делали вид, что не слышат, как дядя стучит в дверь. Пользоваться ванной и туалет в квартире Самуэлю также воспрещалось. В конечном итоге, племянница обвинила Самуэля в приставании, брат поддержал сестру. Мэри-Марта нашла для Самуэля работу смотрителя маяка на отдаленном острове.
На острове. Второй день и третий.
Выспаться. Остаться одному. Утомление, как живое темное существо росло в Самуэле и подчиняло его. Старику хотелось остаться одному, заняться привычными делами: испечь хлеб, собрать овощи, покормить кур, проверить рыжую курочку, потом прилечь и поспать. Больше всего он хотел одиночества, вновь ощутить, что на острове он один и нет никого чужака.
Чужак же быстро восстанавливался. Спал, охотно ел, разгуливал по острову. И хотя мужчины разговаривали на разных языках, им все-таки удавалось с помощью жестов объяснятся.
Только Самуэлю не нужен был ни собеседник, ни компаньон. Ночью старик проснулся от того, что мужчина стоит рядом и смотрит на него. Когда Самуэль открыл глаза, чужак сделал резкий жест поперек своего горла, что это значило Самуэль не понял, но испытал страх.
Почему, когда незнакомец увидел приближающееся к берегу судно снабжения впал в панику, выбежал из коттеджа и спрятался на маяке, умолял Самуэля не выдавать его? Смотритель так надеялся, что избавится от мужчины отправив его на материк со снабженцами. Почему он сам ничего не сказал, о том, что море выкинуло на берег острова мужчину? Почему он не насторожился, когда моряки показали ему видео с тонущей лодкой на которой были беженцы, нелегалы? Видео на маленьком экране телефона не вмещало всех нелегалов, облепивших лодку, люди тонули, но никто не кричал, человек снимавший тоже молчал. Трагедия происходила в полной тишине. В молчаливом согласии всех участников.
Судно снабжения вернется только через две недели. Сможет ли старик продержаться эти две недели. В душе Самуэля поселился страх.
Утром следующего дня Самуэль смотрел на спящего чужака и представлял, что стреляет в него, и скрытое желание унижать, подчинять и уничтожать снова просыпалось в старике.
Самуэль скрываясь от чужака, от своих мыслей добрел до самого дальнего пляжа на острове. И снова, обнаружил мертвое тело. Теперь это была женщина, с перерезанным горлом, внешне сильно похожа на чужака. При виде тела у Самуэля появляется страх, в голове роятся мысли: этот жест мужчины ночью, что он значил? Угроза, мол перережет горло Самуэлю, или чужак признавался ему в убийстве женщины. Старику становится очевидным что мужчина в его доме и эта мертвая женщина с одного судна, того, что затонуло три дня назад. Видео этой трагедии ему на телефоне показали моряки с судна снабжения. Чужак не беженец. Чужак преступник. Что делать пожилому смотрителю маяка? Если чужак узнает, что Самуэль обнаружил тело, то быстро расправится и со стариком. Если тело спрятать, то есть шанс продержаться две недели, до прибытия судна снабжения.
Самуэль аккуратно прячет тело женщины с заброшенной хижине. Там на полу он видит пустой черепаший панцирь, очистив его от земли и мусора, аккуратно кладет рядом с женщиной. В голове крутится одно слово, он произносит его над женщиной: насилие. Уходит.
Этот остров принадлежит только одному. Ему и больше никому
Ночью Самуэль спал с ножом в руке. Это единственный нож на острове, это придало старику хоть какое-то чувство защищенности.
Утром видит лежащий на столе панцирь черепахи, тот которой он рядом с телом женщины в хижине оставил.
Пытаясь выйти из коттеджа Самуэль, обнаруживает что дверь заперта, а ключ, все время торчавший в замочной скважине, исчез. Для Самуэля все становится ясно: чужак хочет его посадить под замок, уморить голодом и присвоить себе остров.
Никто не отнимет остров. Это Самуэль укрощал природу острова, благоустраивал его, заботился о маяке и коттедже. Это стоило ему немалого труда. Пришло время дать понять незнакомцу, что остров только Самуэля и точка.
Самуэль решительно выталкивает дверь, она оказалась не заперта. Во дворе старик видит, что человек выпустил из курятника птиц и рыжую курочку тоже, а сам кувалдой разбивает валуны. Самуэлю приходит на ум что, то количество камней, которое уже раздроблено хватит на погребение двух тел. Еще одно подтверждение злодейских планов незнакомца, завалить камнями тело той женщины, потом и тело Самуэля.
В руке нож, план чужака понятен, самый подходящий момент сделать шаг вперед и всадить нож в живот…. Но Самуэль не может сделать это, не может убить человека, снова та же слабость как когда-то перед солдатом, которого он так и не смог когда- то задушить. Человек поворачивается и что-то спокойно говорит ему, идет навстречу. Жалобно взвизгнув, Самуэль роняет нож и бежит прочь, к коттеджу. На пороге спотыкается, падает – и вот он, ключ, перед самым его носом. Получается никто его не запирал, никто не планировал уморить его голодом.
Надо быть добрее. Самуэль не может. Ему мешают обиды, старческая паранойя, одряхлевшее тело, воспоминания, туманившие его разум, и та долгая-долгая жизнь и затянувший водоворот лжи и страха.
Четвертый день. Финал
Вечером четвертого дня два человека вместе смотрят видео, спокойный вечер, страхи и обиды забыты. В полудреме Самуэлю начинает казаться, что рядом с ним его выросший сын, к горлу подкатывает ком, как же старик рад, что теперь он не один, рядом сын, который пришел помочь ему в старости.
Из забытья Самуэля выдергивает птичий крик, старик сразу понимает, что произошло, чужак допустил ошибку. Нельзя было выпускать рыжею курочку вместе со всеми, она нуждалась в защите. Они выбегают на улицу, видят куриное побоище. Чужак прорывается в центр, крича и распихивая ногами выхватывает рыжую.
Самуэль с облегчением кричит чужаку, машет руками, оставить кур и принести ему рыжую курочку, чтобы он позаботился о ней.
На глазах Самуэля человек свернул рыжей курицу шею, она безжизненным кулем повисла у него в руке. Жестами он показал, что собирается ее съесть.
Все перестало существовать. Прежняя трусость превратилась в ярость, забытый призыв к насилию взвился в голове. Самуэль схватил камень и с силой, удивившей его самого, обрушил его на голову человека. Человек упал, выронил курицу. Потом попытался подняться, следующий удар. Самуэль обрушивал удары пока лицо чужака не превратилось в кровавое месиво.
Два трупа. Чужака Самуэль завтра оттащит на берег, вернет морю то, что оно принесло. Но, это будет завтра. Это подождет.
Это подождет.
INSPIRIA, Интеллектуальная проза. Литература, не знающая границ.
В романе чаще используется слово «человек» нежели «чужак», но мне ближе последнее , так как для Самуэля этот парень не стал ни собеседником, ни другом, ни компаньоном. Для старика это чужак, который случайно оказался на ЕГО острове, вторгся в его жизнь. Впервые за долгое время, уже на закате жизни, у старика появилось что-то свое. Появился дом, огород, куры, что позволило ему ощутить хоть какое-то спокойствие и размеренность. Самуэлю безразлично что происходит на материке, какой ныне политический режим, кто правитель. Всю сознательную жизнь его затягивали в борьбу, которая ему была и непонятна и не нужна. Не прогнали бы их из долины, жил бы сейчас Самуэль в окружении внуков, правнуков. Выживали бы они при любых правителях, но на своей земле, в своем доме.
Рыжая курочка, это сам Самуэль. Такой же больной и старый, побитый жизнью, вне стаи. Нужен только покой и хорошая еда.
На обложке книги изображен смотритель маяка - высокий, статный мужчина, крепко стоящий на ногах, в руках которого лопата. И этот образ никак не совпал с моим визуальным образом смотрителя. Я представляла Самуэля как одряхлевшего, сгорбленного, под тяжестью жизненных неудач, старика. Сам остров покрыт туманом – жизнь прошла как в тумане, паранойя туманом в голове.
Роман не большой, 220 страниц, но автор и с краткой, очень обобщенной, историей освобождения Африки, познакомила и за четыре дня «На острове» показала трагедию одного человека и всего народа Африки. Гонение, ненужность, непонимание, усталость, враждебность, все это и привело к насилию.
Я рассказала о романе, так как я его прочла. У Вас, могут быть, и другие впечатления и другой подтекст Вы увидите. И это замечательно.
Если Вы поделитесь своим мнением в комментариях, будет просто великолепно.
Неплохо будет если поставите лайк и подпишитесь на мой канал.