Проблема с желчным обнаружилась у меня в крайнюю беременность. Тогда на сроке 20 недель случился приступ, классический такой болючий, с экстренным попаданием в стационар больницы по скорой, где и выяснилось, что мой пузырь на две трети полон камнями. Так сказал мне врач ультразвуковой диагностики в городской больнице, искренне сочувствуя, что у меня под сердцем в такой момент – малыш.
Хирург, наблюдавший в больнице, кричал: «Сначала удалить надо было, потом думать о беременности!». Я даже не пыталась ничего ответить, так как о наличии конкрементов, особенно об их изобилии не знала ничего. В первостепенную задачу входило благополучно родить с камнями, а потом думать, как о них избавиться. Надо признаться, что мне повезло. Так как и родила, и после почти полгода проходила с ними после, мирно уживаясь. Приступов больше не было. Но был страх, что он может случиться в любой момент. А кто испытывал или хотя бы был свидетелем приступа у близкого человека, тот знает, что боль это адская, которую терпеть невозможно, потому поведение человека в момент его становится, мягко говоря, бесконтрольным и некорректным.
У меня много очень знакомых, кто прошел через эту операцию. И все – экстренно. То есть до операции дело дошло после того, как случился приступ. Так в моменте моей же собственной маме его удалили около 10 лет назад. Тот же хирург, что является великим и почитаемым в нашем городе, который отчитывал меня за непродуманную беременность, оперировал и мою родную. Обещал, что сделает операцию лапараскопически, а вернул мне маму с животом, вспоротым наполовину. Ну не смог, пришлось делать лапаротомию. Шов у нее был около 25 см.
Есть подруги, которые хоть и экстренно, но обошлись малой кровью и за три малых отверстия в животе лишились и «драгоценных» камней и самого желчного. Насколько известно мне, камни в желчном ничем не растворяются, более того, удаляются только вместе с ним на сегодняшний день. Процесс восстановления после операции требует только жесткой диеты.
Несмотря на свое везение, я понимала, что каждый день может стать последним, и удалить ненужное придется в экстренном порядке, если приступ настигнет. Более того, можно повторить судьбу матери, не рассчитывая на малоинвазивную операцию. Потому я договаривалась с собой осознанно подойти к вопросу и планово удалить желчный с конкременами лапаскопически у хирурга, которого выберу сама, как и клинику.
По долгу службы я – часто летающий пассажир. И больше всего меня пугала мысль о том, что оперироваться придется экстренно в условиях российской глубинки, пока меня дома в тревоге будет ждать грудной сынок и семья.
Для начала я пошла и сделала УЗИ свежее, чтобы понять, есть ли у меня хоть какой-то запас времени. Так врач, которая исследовала орган, сказала, что он до отказа забит камнями, которые стоят в протоках почти. Размеры их огромные – по 2 см. Попросту говоря, хожу я с бомбой внутри. Времени запаса нет, надо срочно планово удалять, пока есть шанс на неполостную операцию.
Вообще по сложности эта хирургическая манипуляция, проводимая в плановом порядке – операция выходного дня. То есть восстанавливаются после нее достаточно быстро и не тяжело. И эти обещания подкупали. И хоть меня мало что пугает в этой жизни, перспектива общего наркоза, который предстояло пережить впервые в мои почти сорок лет, страшила меня очень сильно.
Оперироваться я решила в подмосковной частной клинике, где работает муж. Именно там сделать это можно было максимально быстро, в комфортных условиях, пройдя так же предоперационные исследования и подготовку одним днем. Так от момента знакомства с хирургом до операции прошла неделя. Разом я сдала все анализы крови и мочи, и прошла исследования, такие как рентген легких и грудной клетки, УЗИ вен нижних конечностей и ЭКГ. Противопоказаний не было выявлено, потому в назначенный день и час я явилась в стационар.
Конечно, ощущения были ярко негативными. Я ехала как на казнь. Мне даже сон снился в ту ночь, что для меня уже готова сырая могила. Вот так работает страх. Пугала меня, конечно, неизвестность. А еще, признаюсь честно, потеря контроля над происходящим. Ведь общий наркоз меня не только обездвижит, но и оставит без чувств совсем.
Подготовка шла быстро, и операционное облачение уже лежало около моей больничной кровати. Еще раз сделали ЭКГ, провели тест на корону. Зашел поздороваться хирург и сказал, что через полчасика начнем. Я очень ждала анестезиолога, так как именно к нему у меня было самое большое количество вопросов без ответов.
И молодое дарование – врач-анестезиолог прибыл. Уверенность и в себе подкупали больше, чем обескураживала его молодость. Именно так должен работать врач, особенно в условиях частной клиники – деликатно, информативно и качественно. Врач рассказал поэтапно что и как будет происходить, что я почувствую, а что – даже не запомню. Бояться нечего после беседы, казалось бы, но, когда меня привязывали к операционному столу, руки от тремора ходили ходуном. И как не уверяла операционная сестра, что установка катетера в вену – самая болезненная процедура из всего цикла, я успокоиться не могла. И премедикационная инъекция, сделанная мне еще в палате по указанию анестезиолога, никак меня ничуть не успокоила. Но как только следующий препарат пошел по вене, во мне разлилось благодатное тепло, и я стала быстро уходить куда-то от происходящего…
Меня страшила трахеальная трубка, которой, конечно, в наркозе не миновать. Но врач пояснил мне, что установят ее тогда, когда я буду мирно спать, а доставать хоть и будут, когда я приду в себя, но я этого все равно не запомню. Лишь неприятные ощущения при глотании буду первые пару суток напоминать мне об эндотрахеальном наркозе. Волновала меня и длительность операции, но 1-2 ч, которые я и предполагала в обещании доктора, так же успокоили. Почему-то о том, что будет после самой операции, меня не беспокоило. А самое «интересное» и началось тогда.
Я очнулась и помню, как помогала бригаде перенести меня с операционного стола на каталку, а потом на койку в палате. Сразу же написала мужу, что все благополучно закончилось. Помню и молодого анестезиолога, который еще много раз заходил в мою палату и следил за тем, чтобы я не мучилась от боли. А боль была и сильная… настолько, что не возможно было сделать вдох и даже неглубокий выдох. Обычный обезбол оказался припаркой для мертвеца. Потому только спустя пару часов наркотический помог снять болевой синдром.
Немного спустя только, я поняла, что из живота у меня через четвертое, самое малое, отверстие выведена дренажная трубка. В привязанной к ней резиновой перчатке скапливалась кровянистая жидкость. Чувствовала я себя отвратительно, боль душила меня, невозможность дышать угнетала. И почему-то уж очень хотелось лечь на бочок, хоть на какой-то, но то никак не представлялось возможным.
Также сильно хотелось спать, но мне никто не давал. Без конца ходил проведывать меня медперсонал, а потом и мальчишки мои приехали. С операционного стола меня сняли в 12-30, провела я там не более полутора часов с учетом манипуляций наркозных. И только в 18-30 меня оставили в покое. Я отправилась в забытие и проснулась только от прихода сестры в районе 4-х утра, она снова предлагала обезбол, но мне он уже не требовался.
Утром хирург пригласил на перевязку. И хоть и казалось невозможным сходить к его покои на своих двоих, но было то вполне возможным. И до туалета в ночи я топала сама. А уж после перевязки, в ходе которой врач изъял из меня дренажную трубку, вообще жизнь наладилась. Я выпрямилась и уверенно пошла в свои покои.
Предложенная овсянка на воде казалась самой вкусной в мире. Боль острой как в первые часы после операции уже таковой не была. После обеда хирург принес выписку и сказал, что Миша может меня забрать. Через 5 дней просил явиться на осмотр и перевязку.
В послеоперационном периоде меня беспокоило только одно. У меня есть ограничение на поднятие тяжестей, а значит своего 8-килограммового малютку на ручки я сама возьму не скоро… И это единственное опечалившее обстоятельство после операции выходного дня.
После операционной сестра принесла мне в контейнере на память мои каменья. Если бы не знала что это, то подумала, что это фундук в темном шоколаде. И размер их реально такой, как описывала врач УЗИ, благодаря которой я и решилась на операцию.