История о том, как я впервые попал за границу (Швеция, июль 1991 года).
Мне, родившемуся в стране победившего социализма, ещё в школьные годы было ясно, что окружающие СССР государства «загнивающего капитализма» - это наши потенциальные противники и даже враги. О жизни в тех странах я мог судить тогда только по злым карикатурам в московской газете «За рубежом», которую выписывал мой отец, сельский учитель. Вот толстопузый капиталист угнетает простого работягу, вот американский расист-куклуксклановец в белом балахоне преследует несчастного негра, вот поджигатели войны из вражеской ФРГ снова нацеливают ракеты на Советский Союз. Ужас какой-то, а не жизнь! И только с началом перестройки, в 90-х годах у рядовых граждан СССР появилась возможность увидеть своими глазами реальную жизнь реальных людей в странах «загнивающего запада». А мне лично помогло в этом ещё и моё увлечение спортивным ориентированием, благодаря чему состоялась моя первая в жизни загранпоездка в капиталистическую Швецию, где этот вид спорта очень популярен. Правда сейчас, 30 лет спустя, воспоминания о той поездке напоминают мне модную сегодня скандинавскую ходьбу. Хотя на самом деле это впечатления рядового советского человека, впервые попавшего в мир «проклятого капитализма».
Московские ориентировщики сформировали тогда сборную команду РСФСР из спортсменов разных возрастов и регионов для поездки на соревнования в Швецию. Отбор в команду проводился «по спортивному принципу» - кто быстрее найдёт деньги. Потому что участие в фестивале спортивного ориентирования «O-Ringen» было платным.
Выехали мы в июле 1991 года с Финляндского вокзала тогда ещё города Ленинграда на удивительно комфортабельном поезде в сторону Хельсинки. В Выборге у нас была последняя остановка на родной советской земле - и вот там мне пришлось поволноваться. Потому что до перестройки, которая тогда бушевала в СССР, я работал по оборонной тематике и мне, «секретному химику», выезд за рубеж был запрещён. Сегодня, правда, то предприятие, с которым сотрудничал наш академический институт, уже не считается секретным. Сейчас на фасаде его заводоуправления, которое находится в пермском микрорайоне Закамск, красуются огромные буквы «Пермский пороховой завод». Но тогда, в 1991 году, во время пограничного контроля в Выборге, мне чудилось, что сейчас в купе заглянет наш «особист», увидит меня и рявкнет:
- Глухов, куда это ты собрался? В Швецию?! А ну марш домой, в Закамск!
Однако «особист» так и не появился. И когда наш поезд на подходе к границе снова замедлил ход - все пассажиры прилипли к окнам. Вот вагон плавно проезжает сквозь двойной забор из колючей проволоки, едет мимо русского солдатика с «калашниковым» на плече, вот мы пересекаем аккуратно вспаханную контрольно-следовую полосу, потом ещё один ряд колючки. И это всё? Неужели мы в другой стране? Гляжу во все глаза и не вижу отличий – ёлки вдоль дороги точно такие, как в прикамском лесу, на полянах между ёлок – такое же летнее разнотравье, как на покосах вокруг моей родной деревни, а финнов вокруг и вовсе не видать. И только проезжая мимо засеянного поля, замечаю разницу – среди зелёных волн созревающих колосьев совсем не видно сорняков – ни васильков, ни осота, ни полыни. Таких чистых полей в России, я кажется, ещё никогда не видел.
На первой финской станции в вагон заходят их вежливые пограничники и таможенники, ставят в наши паспорта штампики на их финском языке, но вопросы нам задают на русском, хотя и с акцентом. Но вот проверка закончена, и проводник разрешает нам выйти из вагона – поезд отправится только через десять минут. Осторожно, бочком, захожу в привокзальный буфет и поражаюсь блеску шикарных витрин со множеством деликатесов и сортов мороженого, вижу торговые автоматы с дефицитной в СССР «Пепси-колой», с бесчисленными банками пива неизвестных мне сортов и чёрт знает с чем ещё. На меня из-за прилавка с интересом смотрит высокий молодой парень, совсем не похожий на советских буфетчиц - ждёт, что я закажу. Но у меня же нет ни одной финской марки, я даже не знаю, как они выглядят!
С вокзала в Хельсинки автобус мчит нас по скоростному шоссе на северо-запад страны. Там, у морского причала города Турку уже ждёт нас огромный бело-красный красавец-паром «Viking Line». Когда начинается посадка, у главного входа пассажиров лично встречает капитан в белоснежном морском кителе и в фуражке с крабом – он салютует нам, прикладывая руку к козырьку, и на английском языке поздравляет с прибытием на борт замечательного судна «Викинг Лайн». Оказывается у них, капиталистов, так принято – пассажиры должны видеть в лицо того, кому они доверили свои жизни. Ведь паром будет плыть до Стокгольма через неспокойное Балтийское море всю ночь.
Наши места оказались самыми дешёвыми и неудобными – сидячие кресла на нижней палубе. Поэтому мы с друзьями значительную часть ночи гуляли по этому теплоходу-городу, сияющему блеском и красотой. Заходили в буфеты и в магазины «Дьюти фри», заглядывали в бары, кинотеатры и даже казино, осматривали экспонаты в бесплатном музее морской трассы «Викинг Лайн». Вот только в ресторан со странным названием «шведский стол» нас не пустили – обед там нужно было оплатить заранее, вместе с билетом. Чего наши экономные московские организаторы не сделали. Но больше всего на пароме мне понравились смотровые площадки на верхней палубе, откуда открывались прекрасные виды на удаляющуюся Финляндию, на зелёные и каменистые острова прибрежных архипелагов, на безбрежные волны Балтийского моря. Но от этих ночных хождений я настолько устал, что в Стокгольме, едва усевшись в кресло автобуса, сразу уснул и города не увидел.
Автобус привёз нас в центр соревнований «O-Ringen» на окраине шведского городка. Участников оказалось очень много, около 14 тысяч человек из 80 стран мира, но они были разделены на группы в зависимости от возраста и квалификации. В моей возрастной группе от 40 до 44 лет оказалось около сотни соперников. В центре соревнований в огромных многоцветных шатрах размещались судьи и оргкомитет, была оборудована сцена с пьедесталом почёта для победителей, работал музей соревнований, которые проводятся в Швеции с 1965 года, несколько магазинов торговали спорттоварами, книгами и сувенирами. Были там даже телефоны-автоматы, установленные прямо на поляне и с них можно было звонить в любую страну мира, были бы деньги. Но денег на телефон и на многочисленные буфеты и кафе у большинства из нас не было. Правда, ещё до отъезда один из организаторов поездки подсказал мне, что в Швецию разрешается привезти с собой две бутылки русской водки и две пары советских лыжероллеров, которые там можно продать за валюту. Мне удалось продать этот «валютный товар» одним из первых – помогло некоторое знание английского языка – его понимают почти все шведы. А на вырученные шведские кроны я купил совершенно замечательные кроссовки для сына-старшеклассника, каких не было тогда ни у кого из его друзей.
В один из дней соревнований старт находился в 14 км от городка и туда по расписанию уходили автобусы с участниками. У меня и ещё одного из уральцев время старта в тот день было позднее и мы решили ехать последним рейсом. Но…опоздали. Когда прибежали к остановке, там уже не было ни автобуса, ни спортсменов. Стоим озадаченные, крутим головами и пытаемся сообразить, как нам теперь добраться на старт. И когда, наконец, понимаем, что на старт нам уже не попасть – к остановке подкатывает шикарный «Volvo», водитель опускает стекло – спрашивает, что случилось. Я удручённо отвечаю, что мы опоздали на последний автобус на старт. Швед смеётся и приглашает нас в свою машину. Я говорю, что ехать до старта далеко, а заплатить нам нечем. Но водитель произносит английское слово «free» и я понимаю, что он довезёт нас бесплатно. Мужчина оказался очень общительным и прямо на ходу рассказал, что работает в школе учителем истории и географии, живёт в этом городке в собственном доме, но сейчас у него отпуск, так как ученики на каникулах. И что он вместе с учениками и другими жителями помогал готовить эти крупнейшие в Швеции соревнования, но сегодняшний старт проводят жители соседнего городка и он едет посмотреть, как они справятся. А потом спрашивает меня о моём месте работы. Отвечаю, что по профессии я инженер-химик и работаю в Уральском отделении Академии наук СССР. Водитель удивлённо произносит «вау!» и интересуется, на каком авто ездит по Уралу столь важный специалист и в каком доме живёт. На что я не без смущения сообщаю, что собственного авто у меня пока нет, на работу я езжу на автобусе. А вот загородный дом есть, называется он «дача», а в городе я имею ещё и собственную квартиру. И лихорадочно соображаю, что же мне отвечать, если швед спросит о зарплате советского инженера. До этого, к счастью, не доходит, мы с приятелем вовремя приезжаем на старт, облегчённо говорим водителю «thank you» и выскакиваем из машины.
Дистанция того дня оказалось самой трудной из всех пяти шведских стартов, мне то и дело приходилось с бега переходить на «скандинавскую ходьбу», только вместо палок в руках у меня были компас и карта. Так что я и финишировал тоже в числе последних и сразу отправился под тёплый душ, который работал на финише всех дней. Чего, оказывается, только не придумают проклятые капиталисты для удобства спортсменов! Смыл под душем скандинавские грязь и пот, переоделся и почувствовал, что жутко проголодался. Пересчитал свои оставшиеся от покупки кроссовок кроны и эре и понял, что на бутерброд или пирожок их должно хватить. Хотя многочисленные буфеты на финише торговавшие гамбургерами, салатами и пивом, «кока-колой», кофе и пирожными, уже сворачивали свой бизнес. Но когда я пересчитывал свои шведские деньги, один из буфетчиков, рыжий парень, вдруг окликнул меня: «Come here»! Я подошёл, и он протянул мне тарелку с тремя горячими сосисками. Но я, показав ему монеты на своей ладони, отрицательно покрутил головой. На что парень весело прокричал: «No many! Free!» И, увидев моё замешательство, скороговоркой объяснил, что соревнования заканчиваются, спортсмены разъехались и только что сваренные сосиски у него уже никто не купит. Положил к сосискам гарнир, ложку горчицы, хлеб, поставил пластиковый стаканчик с кофе и, тем самым, спас меня от голодного обморока. И это - звериный облик капитализма?
А в последний день «скандинавской ходьбы» нам удалось посмотреть и прекрасную древнюю столицу Швеции – город Стокгольм. Мы проехали на экскурсионном автобусе по набережным 14 островов, на которых расположен город, погуляли по Gamla Stan – старому городу с раскрашенными фасадами древних исторических зданий, прокатились в самом красивом в мире, по мнению шведов, стокгольмском метро и даже сфотографировались возле королевского дворца со стражниками короля. Всю экскурсию описывать не буду, перечислю только наиболее интересные факты о Швеции, которые сильно изменили моё представление о проклятом капитализме.
Швеция – одна из самых богатых и развитых стран мира, со шведским паспортом можно без визы ехать в большинство государств земного шара. По площади Швеция занимает пятое место в Европе после России, Украины, Франции и Испании. Самую престижную в мире Нобелевскую премию учредил швед Альфред Нобель, который изобрёл динамит. Спички, которыми пользуется весь мир, тоже придумал швед Густав Эрик Паш. В Швеции больше всех в Европе патентованных изобретателей. Эта страна имеет самый высокий процент персональных компьютеров на душу населения. Компьютерная мышка, кстати, тоже изобретена в Швеции. Каждые девять шведов из десяти владеют английским языком.
Швеция не воевала ни в Первой, ни во Второй мировых войнах – сохраняла нейтралитет. 300 000 шведов имеют фамилию Карлсон (или Карлссон). Ученики старших классов в Швеции получают деньги за посещение школы – примерно по 180 USD в месяц. До 20 лет каждый швед имеет право бесплатно лечить зубы неограниченное число раз. Швеция ежегодно тратит на помощь бедным странам более 1% ВВП – это мировой рекорд. Шведы имеют 34 дня оплаченного отпуска, декретный отпуск здесь длится 400 дней, взять его может как мать ребёнка, так и отец. Телесные наказания детей в Швеции запрещены законом.
В истории Швеции был законно избранный (!) король-иностранец Карл 14-й. Он родился в семье француза не имевшего даже дворянского звания и плохо говорил по-шведски. Этот король в молодости был сторонником Французской Республики и, единственный из монархов Европы, имел на руке татуировку «Смерть королям»!
Ещё одним результатом этой моей поездки в мир «проклятого капитализма» стала попавшая в мои руки рекламная листовка, которая приглашала принять участие в американском фестивале спортивного ориентирования. Я взял её из чистого любопытства – поехать в США в те времена было, в моём представлении, равносильно полёту в космос. Однако перестройка, которая бушевала тогда в СССР, рассудила иначе. И всё же о том, какую роль тот рекламный американский листок сыграл в моей судьбе, я расскажу в другой раз.
Пермь – Стокгольм и обратно, июль 1991 год