Заместитель министра связи и массовых коммуникаций РФ (2012-2020) Алексей Волин - сам журналист, поэтому профессионально расправляется с потоком проблем и вопросов, которые на него обрушивают вечно взволнованные представители СМИ. Пустых слов и длинных речей не выносит органически , неизменно энергичен, бодр и остроумен
- Алексей Константинович, всегда видим вас с планшетом. Даже не верится, что утром вы перелистываете газеты-журналы…
- В последний раз бумажную версию газеты я брал в руки лет 15 тому назад. Совершенно не вижу необходимости читать новости в 10 часов утра, когда в электронной версии их уже прочитал в полночь. Я человек нетерпеливый и ждать 10 часов не желаю, поэтому давным-давно перешел к планшетной версии, опять же руки не пачкает, бумагу экономит, леса сохраняет.
- Но как же запах свежей газеты? Нас на журфаке учили, что это очень романтично.
- Запах свежей типографской краски - это не то, что мне необходимо. Больше по душе жасмин, сирень. Если хочется запаха типографской краски, можно понюхать выхлопную трубу автомобиля, там тоже бывает что-то свинцовое.
Будь готов
- Вы считаете журналистику, по крайней мере – бумажную, вымирающей профессией? В таком случае, может стоит закрыть факультеты журналистики в вузах, чтобы не готовить специалистов по профессии, перспективы которой столь туманны?
- Все не так просто. Даже во времена СССР приходящий на работу «молодой специалист» всегда слышал одну и ту же фразу: «Забудьте все, чему вас учили в институте». Обучение в институтах - не более, чем расширение кругозора и получение навыков анализа, работы, систематизации знаний. Плюс, конечно же, социализация, потому что из института вы выносите связи, которые в дальнейшем помогают в жизни. Если у вас нет профессиональной среды, у вас не возникает затем контактов, которые в дальнейшем помогают и делают понятными тех или иных людей.
С точки зрения профессионализма, если вы собираетесь работать журналистом, института недостаточно. Профессиональную подготовку надо получать непосредственно в редакции. Более того, подготовки, которая даётся сегодня, будет крайне недостаточно через пять или семь лет, потому что изменятся требования СМИ.
Поэтому мы сейчас предлагаем совершенно новые подходы. А именно: отказаться от журналистского образования, заменив его курсом истории журналистики. Крупным и даже не очень крупным редакциям следует организовать собственные курсы подготовки специалистов, исходя из требований издания.
- Но это же сложно, это такая головная боль: сертификация, лицензирование... Кому это нужно?
- Никой сертификации не нужно, любое серьёзное издание - само по себе бренд, который не нуждается в сертификате Министерства образования. То, что я не беру в руки бумажные газеты, не значит, что я не читаю «Российскую газету» или «Комсомольскую правду». Я имею в виду интернет-версию. Электронная «Комсомолка» имеет больше читателей, чем бумажная. Не говоря о том, что их редакторы вылетели из одного инкубатора, называемого «Комсомольская правда».
- Вы предлагаете создать такой инкубатор при каждом издании?
- СМИ могут оказывать коммерческие услуги по подготовке специалистов для индустрии прессы. Делать это нужно обязательно за деньги и только для тех, кто готов полноценно заплатить. Это является гарантией серьезности намерений. А для газеты - нормальным источником дохода. Любая подготовка специалиста или стажера - это расходы редакции. Пришел - отвлекаешь людей: тебя учат. Хочешь получить знания – заплати за них. Знания - это товар.
- Понравилась эта идея главным редакторам?
- Некоторым понравилась. Мы твердо понимаем, что идея крайне не понравится институтам и университетам. Пускай конкурируют. Но мы точно не допустим даже разговоров о сертификации подобного рода услуг со стороны Министерства образования.
Блогеры, графоманы, писатели
- Сегодня серьёзную альтернативу журналистам составляют блогеры. Когда эти два рода занятий сольются?
- Никогда. Блогеры были и раньше, но писали на заборах. Не только то, о чем вы сейчас подумали. Некоторые писали более длинные тексты. Человек, который пишет своё послание на заборе, точно никогда не сомкнется с человеком, который пишет профессиональную статью в газете или в журнале.
Всегда были писатели и графоманы. Тот факт, что графоман напечатал свое произведение на пишущей машинке, совершенно не делает его писателем. Более того, сегодня графоман в состоянии издать свое произведение любым, финансово ему доступным, тиражом, но и это не делает его писателем. То же с блогерами. Есть блогеры и есть журналисты. Некоторые блогеры могут вырасти в журналистов. То же происходило с писателями. Мальчик начинал с того, что что-то писал. Если хватало мозгов, он шел к известным писателям-мэтрам, к редакторам, они его учили, говорили: здесь сделать так, а здесь - так. Сергей Есенин начинал с того, что, работая переплетчиком, писал подражания. Потом ему умные люди сказали, что подражания не публикуются. Он читал книжки, общался с правильными людьми, которые достаточно быстро превратили его в великого поэта русской земли. Если бы Есенин остался вариться в собственном мирке, считая, что он самостоятелен и ему никто не нужен, у нас бы не было великого поэта. В журналистике то же самое.
Журналист высокого уровня должен тоже уметь свои статьи правильно упаковывать и доносить до аудитории, поэтому мультимедийность ему тоже придется освоить. Если его работа пользуется спросом, ее прочтут в электронном виде. Но и здесь нужно её правильно оформить, потому что «кирпичи» не читаются. Все равно нужно разбить текст на абзацы, придумать иллюстрации, сделать выносы, подглавки, подвёрстки и так далее. Сделать текст удобоваримым, читаемым и востребованным. Если журналист будет писать великие тексты, не востребованные аудиторией, он может засунуть их куда-нибудь в стол или в дальнюю папку. Но писание в стол не является журналистикой. Журналистика - это профессиональная деятельность. Профессиональный контент должен быть употреблен пользователем, тогда у него есть возможность для капитализации.
Свободу прессе!
- Как вы оцениваете состояние российских СМИ, их профессиональный уровень?
- Нет единого организма, который называется «российская пресса», нет средней температуры по больнице. Есть отдельные средства массовой информации, которые составляют поле российской прессы. Там есть флагманы и отстающие, есть богатые и бедные, большие и маленькие. Они все разные, все находятся на разных уровнях. Однако сегодня количество СМИ значительно превышает объемы рекламного рынка. Значит, надо или сокращать число СМИ, или увеличивать рекламный рынок. Именно поэтому Министерство связи и массовых коммуникаций уже давно активно бьется за либерализацию рекламного бизнеса для того, чтобы увеличить его объемы, что даст возможность сохранить на плаву значительное количество существующих СМИ.
- Получается, что во имя спасения рынка вы готовы пожертвовать здоровьем нации? Ведь либерализация рынка – это разрешение рекламы алкоголя и табака.
- Не видел еще ни одного представителя нации, который спился бы после того, как увидел на обложке журнала рекламу дорогого и качественного вина. Обычно спиваются от того, что не рекламируется. Человек, который хочет выпить или закурить, всегда найдет оправдание, почему он это сделал.
- Реклама виновата!
- Не надо считать, что люди - это какие-то глупцы, дегенераты, склонные к активному зомбированию со стороны внешних сил. Запрет на рекламу алкоголя прежде всего выгоден крупным международным брендам. Они не заинтересованы в дополнительной рекламе, их и так все знают. И крайне невыгоден отечественным региональным производителям новых продуктов, которые не могут их вывести на рынок, потому что о них невозможно рассказать потребителю.
- Но даже на фоне либерализации рекламы рынок СМИ сжимается.
- Сжимается. Часть прессы уходит в Интернет, некоторые и вообще уходят и с рынка. Какие-то СМИ, в том числе и достаточно известные, и региональные, закрываются. Кроме того, усиливается зависимость региональных средств массовой информации от местных властей. В условиях падающего рекламного рынка главным условием выживания очень многих СМИ становится получение дотаций от администрации. А кто платит, тот и заказывает музыку. Отсюда - поясные портреты, интервью, начинающиеся с вопроса: "Скажите, пожалуйста, каких еще крупных успехов достиг наш район под вашим мудрым руководством за последние две недели?", - и много чего другого.
- Но ведь и дотируемые СМИ можно делать интересно. Почему за бюджетные деньги часто пишется на порядок хуже и скучнее, чем за коммерческие?
- Потому что за коммерческие деньги вы должны быть интересными всем, а за бюджетные – тому человеку, кто эти деньги дает. А этот человек, особенно на региональном уровне, не всегда хорошо понимает, что ему надо. Более того, решения о том, что и как печатать, чаще принимает не он, а его подчинённые, исходящие из того «как бы чего не вышло». И угодить начальству хочется покрепче, и завизировать материал во всех инстанциях, для перестраховки, включая кадровую службу и юристов, после чего читать его становится просто невозможно.
- Получается замкнутый круг: рынок СМИ уменьшается, издания закрываются, увеличивается безработица среди журналистов. Происходит демпинг, журналисты зарабатывают все меньше, и лучшие уходят из журналистики в пиар, в рекламу, в написание книг и сценариев.
- Мы не видим особой проблемы в закрытии СМИ. Более того, я всегда говорил: лучшим способом повышения качества прессы является наличие безработных журналистов. Это большой позитивный фактор. Когда я был издателем, очень любил своим сотрудникам в московских журналах напоминать, что в Москве девять вокзалов, куда каждый день приезжают люди, которые хотят покорить этот город. Поэтому, если у кого-то обнаружится звездная болезнь, или он не будет достаточно трудолюбив, эффективен и трудоспособен, замена всегда найдётся. Это важно, когда в профессии есть большое количество людей, которые дышат тебе в спину. Очень мобилизует.
- Вы выступаете против государственного контроля над СМИ, но можно ли в таком случае поддерживать какой-то нормальный культурный уровень? Не скатится ли основная часть изданий в желтизну?
- Это личное дело каждого издания. Проблема индейцев – это проблема только индейцев. Мы всегда говорили о том, что разные аудитории имеют разное качество. Есть аудитория, которая сидит на желтизне. Она самая массовая, но не очень состоятельная. Если вы ходите собирать рекламу БАДов, вы будете заниматься желтизной. Если вы надеетесь получать рекламу от «Мерседеса», неминуемо будете выходить на более высокий качественный уровень. Во всем мире количество желтой прессы больше, чем серьезной. Это нормальная тенденция.
- Есть серьезные средства массовой информации – культурные, литературные, исторические, научные журналы - , которые без господдержки просто не могут выжить.
- История - тема для замечательно коммерчески «отбиваемых» изданий. Культура? И тут есть издания, которые «отбиваются». Количество научных изданий, продающихся сегодня в наших сетях, переваливает за полторы сотни. Есть достаточно успешные профессиональные издания для профессионального сообщества.
- Но как быть с литературными журналами?
- Вот они отжили свое. У них у всех есть сайты, и количество посещений не превышает тысячи человек. Кому сегодня нужен этот литературный журнал? Специализированные литературные порталы имеют посещаемость в сотни раз выше. Может, литературным журналам о чем-то задуматься? Или согласиться: все, форма ушла, закрыли издание, пошли другим делом заниматься.
- Тогда мы убиваем рассказы и поэзию.
- Вовсе нет. Вывесите их в Интернете, если они и правда талантливые , их прочтут 10 тысяч человек, а в литературном журнале, с их мизерными тиражами, не больше тысячи. Хочешь бумажную книгу – иди и издай сборник. Хорошие стихи люди купят. Наши поэты 40 лет тому назад считали за счастье возможность издать свои стихи книжкой. Сегодня у каждого есть такая возможность. Дальше все зависит от твоего умения и таланта, от везения, от умения форматировать продукт, от литературных агентов. Но государство не будет каждого водить за ручку и создавать ему особые условия. Условия для реализации есть: иди реализуйся. Возможности есть - голову включать надо!
Не надо делать «красиво»
- Вас небезосновательно считают одним из главных российских специалистов по связям с общественностью. В каком состоянии находится публичный имидж Союзного государства?
- В плохом, потому что Союзное государство пока не умеет о себе интересно рассказывать. Оно привыкло работать административными методами: пресс-релизами, скучными публикациями. Это касается и последнего медиафорума «Партнёрство во имя мира». Издатели разного рода СМИ постоянно ставят себе в заслугу, что они не пишут про «молочные» и «мясные» конфликты и прочие вещи. Но из-за этого они теряют серьезную читательскую аудиторию. Вопрос не в том, что не надо писать про конфликты. Их надо освещать, про них надо писать, но писать интересно, выводя на позитив. В ситуации всеобщей благостности вы точно потеряете читателя. Пока слово «рейтинг» считается ругательным, а погоня за популярностью и трафиком – делом недостойным, о нормальном имидже говорить сложно. Печатать надо вещи, которые работают на этот имидж, вызывают интерес, находятся не за гранью, а на ней, острые, вызывающие обсуждение. Благостность и пресность интереса не прибавляют. Как говорил один из моих учителей журналистики Эдуард Сагалаев, «в каждом сюжете обязательно должны быть гвозди и изюм». А у нас ни гвоздей, ни изюма - одна патока. Несъедобно.
- Может, стоит подключить к делу профессиональных пиарщиков?
- Не только пиарщиков. У нас часто даже не представляют технику создания положительного имиджевого продукта, пытаются изобрести велосипед в мастерской, где их клепают тысячами. Вот один из примеров. Мы получили сообщение от Союзного государства, что готовится сценарий сериала об Андрее Андреевиче Громыко. Наше министерство попросили посодействовать в вопросе его размещения для показа на российских телеканалах.
- И что же здесь неправильно?
- Абсолютно не рыночная и не профессиональная история. Идея правильная: за счет средств Союзного государства можно субсидировать медиапроекты, но не производство телевизионного сериала. За счет Союзного государства имеет смысл субсидировать написание сценария. Любой человек, который профессионально занимается производством сериалов, знает, что давным-давно просчитаны этапы, позволяющие минимизировать затраты на написание сценария. Изначально пишется сценарная заявка, где есть краткий синопсис, примерная структура, список главных героев и персонажей. Стоимость такой заявки не превышает двух-трех тысяч долларов. Заявку несут на телевизионные каналы и говорят: «У нас есть такая идея». Там говорят, интересно это каналу или не интересно. Могут сказать: «Интересно, но здесь надо усилить, здесь обострить, здесь поправить». Затем пишется подробный синопсис: краткое описание каждой серии. Эта работа может стоить от пяти до восьми тысяч долларов. Канал говорит: «Это берем, это берем. Здесь не так, здесь поправьте». Затем пишется поэпизодник, в котором всё прописано подробно. На основании поэпизодника уже можно рассчитывать примерный бюджет картины, потому что в нем указано, какие объекты задействованы, что снимается в студии, что на натуре, какие участвуют актеры. Далее проводится кастинг - подбор актеров, утверждаете его на канале. Наконец пишется уже финальный сценарий, который тоже утверждается на канале, и после этого подписывается с каналом контракт. Все оптимально, вы твердо знаете, какой канал у вас это возьмет и даже сколько он вам готов заплатить.
А вариант «вы скажите, пускай канал нас покажет, а мы кино снимем непонятно с какими актерами и сценарием» - это непрофессионально. Не покажут. Канал покажет только то, что снято по его техническим требованиям, в соответствии с его программой, форматом и канальной политикой в определенных стандартах, в том числе и технических, в определенном хронометраже.
- Если говорить о разных странах, чья школа журналистики вам ближе всего?
- Русская. Вообще, журналистика бывает разная. Нет французской журналистики, американской журналистики, есть разные, непохожие друг на друга, издания. Европейская журналистика, на мой взгляд, достаточно скучна. Американская поживее, но сильно страдает от политической корректности. Про прочие мне сложно сказать.
- Как у вас развиваются контакты с вашими коллегами в Беларуси?
- Мы подписали документ о развитии общего информационного пространства. Речь идет именно о развитии, потому что общее информационное пространство между нашими странами давным-давно создано. У нас нет проблем с доступом россиян к белорусским СМИ. Желающие могут даже смотреть в кабельных сетях канал «Беларусь-24». То же касается и российских СМИ в Республике Беларусь. Объем российского контента в Беларуси составляет 65%.
- Не многовато? Не получается перекос в российскую сторону?
- С моей точки зрения, доля белорусского контента в 35% - абсолютно нормальный показатель для белорусского медиапространства. В России население примерно в десять раз больше, чем в Беларуси. Соответственно, правильное соотношение контента при общем информационном пространстве, исходя из численности населения, могло бы составить 10/90. Сочетание 65/35 - это замечательная позиция, которую завоевала братская белорусская пресса, что свидетельствует о высоком уровне ее развития и конкурентоспособности. Мы за них очень рады.
Личное дело
- А вы сами как пришли в журналистику?
- Меня сначала кинуло в Институт стран Азии и Африки. Оттуда распределили в агентство печати «Новости», где учили и страноведению, и журналистике, и пиару, и много чему еще другому. Потом было два года в отделении АПН в Джакарте. Работая там, ты четко понимал, что надо быть интересным, что информация - это товар. Мы изменили критерий работы. Когда я заезжал в Индонезию, был самый конец 1989 года, Советский Союз еще платил за публикации о СССР. Вы ходили со своей трешкой по рынку, кто-то рожу корчил, кто-то брал, кто-то хорошо отрабатывал, кто-то плохо. Буквально через год с небольшим мы перестали платить за публикации и даже наоборот: сказали, что будем брать деньги за интересные материалы о нашей стране, потому что был большой спрос. Мы перестали бегать за людьми, а люди стали бегать за нами. Вот это правильная журналистика, правильный подход.
К СВЕДЕНИЮ
- Правда, что ваш дед освобождал Могилев?
- Не только Могилев. Мой дед по материнской линии, Семён Позен, всю войну провел в составе 49-й армии, которая освобождала и Могилев, и Минск, и многие другие белорусские города. Начинала она боевой путь на Западном фронте, обороняла Москву под Тулой, затем шла по прямой на Берлин. Дед был военным медиком. Родом из Владикавказа, успел повоевать на Первой мировой войне солдатом на турецком фронте. Затем пошел учиться, окончил медицинское отделение Харьковского университета, где познакомился с бабушкой. Ее семья была из Беларуси. Служил в Красной Армии военным медиком на Дальнем Востоке. Лечил маршала Блюхера, а в 1937-м году был арестован по обвинению в покушении на его жизнь. Затем маршал Блюхер сам оказался «врагом народа», а дедушку в 1939-м выпустили по первой «бериевской амнистии». Ему вернули «шпалы» полковника, вот только зубы новые уже не выросли. Отправили служить в Краснодар. Дед прошел всю войну от первого дня до последнего, организовывал госпиталя армии и фронта. В представлении к награждению орденом «Великой Отечественной войны» записано, что уровень смертности в его в госпиталях составлял 1,4 процента. Даже сегодня, в мирное время, сложно найти больницу с таким показателем.
- Про вас часто говорят, что вы – циник.
- Я скорее реалист. Когда ваш трезвый реализм кому-то не нравится, говорят, что вы циник. Как человек, профессионально занимающийся массовыми коммуникациями, я всем своим клиентам всегда говорил: «Не обращайте внимания на то, что о вас пишут и говорят. Если вы будете переживать по этому поводу, у вас будет плохой аппетит, нездоровый сон, и вы будете бледно выглядеть. Как бы вы не старались, все равно где-то что-то перепутают, напишут не то, в чем-нибудь вас обвинят. Относитесь к этому спокойно, философски».
Беседовали Елена ОВЧАРЕНКО и Валерий ЧУМАКОВ
Вам по нраву материал — подпишись на наш канал ➕
Чтоб и дальше было так — не забудь поставить знак 👍