Инга Артамонова – самая титулованная советская конькобежка в истории чемпионатов мира: она четырежды становилась абсолютной чемпионкой и еще два раза брала серебро.
Артамонова – звезда советского спорта 60-х: высокая, красивая, успешная девушка, будто сошедшая с плакатов. Никто не подозревал, как тяжело давалось это внешнее счастье: Инга пережила несчастную любовь, прессинг от КГБ и пропущенные по странным причинам Олимпиады.
Ее жизнь оборвалась в 29 лет после ножевого ранения в сердце – удар нанес муж, впоследствии отсидевший в тюрьме меньше двух лет.
Мощно начинала в гребле, но перешла в коньки – в итоге успешнее Скобликовой на ЧМ
Инга родилась в Москве в 1936-м, ее детство пришлось на войну. Артамоновой уже тогда нравились коньки (во дворе дома располагался каток), но сначала она выбрала академическую греблю. Успехи пришли быстро: в 14 она выиграла чемпионат Москвы среди девочек, чуть позже – чемпионат СССР среди девушек.
В ее гребной карьере есть даже бронза взрослого чемпионата страны, но в 17 лет Инга все же сменила спорт.
Конькобежные тренеры сначала сомневались: слишком высокая (177 см), без опыта и техники – но дали шанс. Вскоре Артамонова дебютировала на чемпионате СССР (21-е место в многоборье), а на следующий год взяла золото.
Ингу сразу полюбили болельщики и коллеги по сборной.
«Она была наша мать, мы так ее и звали – она не возражала, – вспоминала трехкратная чемпионка мира Валентина Стенина. – Куда она – туда и мы все. Мы сами вязали шапочки – тогда это было модно, и, конечно, всему этому тон задавала Инга. Фасоны одежды она смотрела на витринах: гуляем перед стартом, а потом смотрю – Инга что-то нарисовала, приехала домой и быстренько сшила».
Женские мировые коньки тогда больше напоминали открытые чемпионаты Союза: с 1953-го по 1964-й наши громили всех – 36 медалей чемпионатов мира из 36 возможных. Рекорд среди советских конькобежек принадлежит как раз Артамоновой – четыре золота в многоборье.
Для сравнения: у легенды мировых коньков Лидии Скобликовой только 2 золота ЧМ.
Влюбилась в шведа, после чего ее допрашивали в КГБ и не пускали на Олимпиады
Чемпионат мира-1958, проходивший в шведском Кристинехамне, завершился дежурным пьедесталом советских спортсменок во главе с Артамоновой. Но главное событие турнира для Инги другое: в Швеции она познакомилась с местным бизнесменом по имени Бенгт, который входил в оргкомитет ЧМ. Вместо праздничного банкета Артамонова выбрала прогулку на всю ночь с Бенгтом, а в отель вернулась под утро.
Роман получился молниеносным, и сразу после возвращения в Москву спортсменка почувствовала его последствия.
«Ингу стали опекать сотрудники КГБ. При выходе из станции метро к ней подходил человек и вел ее до дома. Ей говорили, что если она уедет в Швецию, то ее родственники могут пострадать, она должна об этом помнить», – вспоминала мать Артамоновой Анна Михайловна.
После общения с КГБ и сокращения зарплаты Инга, казалось, смирилась, что первая любовь оказалась несчастной. «Конечно, я могу заставить себя сделать то, что требуется, но в сердце моем все равно он останется навсегда. Знаешь, мам, если бы мне сказали, что можно пойти к нему пешком, я бы пошла пешком до самой Швеции», – говорила она матери.
По словам брата Артамоновой, из-за любви к шведу ее исключили из сборной и сделали невыездной – возможно, с этим связаны поочередные пропуски двух Олимпиад. По официальной версии Инга не поехала на Игры-1960 из-за неудачного отбора, к тому же тренеры заявляли: она плохо справляется с высотой, поэтому американский Скво-Вэлли – на 1900 м – ей не подходит.
Незадолго до Инсбрука-1964 у Инги обнаружили язву, но к отбору спортсменка восстановилась. Ей поставили жесткое условие: финиш в топ-3 на одной из дистанций. Артамонова прибежала второй, но на Игры не попала. Она до последнего готовилась к Олимпиаде-1968 – не теряла надежду, что наконец-то выступит на главном турнире.
«С легкой усмешкой Инга вспомнила, как фигуристка Татьяна Тарасова шутливо ей предлагала: «Да переходи ты, Инга, к нам в фигурное катание». – «А что, – отвечала Инга, – если так будут относиться, и перейду. Только из-за высокого роста я буду выступать на большой ледовой арене, где играют в русский хоккей», – рассказывал в биографии спортсменки ее брат Владимир.
Муж ударил ножом в сердце – при родственниках: есть детальные воспоминания
После ЧМ-1958, на котором Инга познакомилась с Бенгтом, ей выделили комнату в доме, построенном для сотрудников КГБ. Рядом с двукратной чемпионкой мира поселили другого конькобежца из сборной – Геннадия Воронина. Уже через год они поженились.
«Он не очень подходил ей. Он был намного ниже ее ростом, внешность невпечатляющая – на него не очень-то хотелось смотреть. Он все время был какой-то неуравновешенный, дерганный. Хотя как спортсмен подавал надежды, был в числе сильнейших», – рассказывает Стенина.
В отличие от жены, Воронин побывал на Олимпиаде-1960, но выступил неудачно – 12-е место. В сборной замечали, что Геннадий завидует успешной жене, срывается на нее. Со временем к ссорам супругов привыкли, зная, что после очередной перепалки Инга простит вспыльчивого мужа. После завершения карьеры Воронин стал тренером жены, но отношения все ухудшались. Он пил, ревновал, нередко бил Ингу.
После очередного скандала ее терпение закончилось. В канун Нового 1966 года Артамонова отправилась к подруге – чемпионке мира Софье Кондаковой (хотя есть и другая версия: к молодому ухажеру). А Воронину сказала, что едет на банкет во Дворец съездов; узнав, что банкет даже не планировался, тот метался по всей Москве в поисках жены.
3 января пьяный Воронин заснул в квартире Артамоновых, куда приезжал в надежде застать Ингу. Ночью он обнаружил записку от нее – с просьбой о разводе.
Мать Инги описала все в деталях: «Примерно около часа ночи Геннадий встал. Подошел ко мне. Я ему сказала, что была Инга и оставила ему записку насчет квартиры. Геннадий стал одеваться, не скандалил, только сказал: «Будем бороться! Кто – кого! Все венки (за победы на ЧМ) будут на кладбище, на ее могиле!».
На следующий день приехала Артамонова: поздравила брата с Новым годом, посидела с больной бабушкой. Позже появился Воронин – он хотел поговорить с женой наедине, но ее мать не разрешила. А дальше воспоминания брата – Владимира:
«Инга сказала ему:
– Ну что тебе? Говори, – и улыбнулась беззлобно…
Вдруг я увидел, как туловище Воронина непонятно почему резко отклонилось в левую сторону и чуть назад, а правая рука сделала резкое движение в направлении груди Инги.
– Вот тебе, – как бы подытожил свое действие Воронин.
Инга вскрикнула:
– Ой, мама, сердце!».
Воронин сделал один сильный и как будто прицельный удар ножом. Владимир Артамонов считает, что Воронин метил именно в сердце – он изучал физиологию и с гордостью делился знаниями.
Рукоятка ножа осталась в руке убийцы; позднее он вернулся на место преступления и выкинул ее с балкона. Брат Инги повалил Воронина на пол, а сама Артамонова вынула лезвие из груди, что, возможно, стало решающей ошибкой – кровотечение усилилось. Она метнулась на лестничную клетку, мать побежала за ней и на истошное «мама, куда мне?» крикнула, чтобы Инга бежала к врачу двумя этажами ниже. Скорая приехала быстро, но спасти девушку не удалось.
«На мой взгляд, Ингу можно было спасти. Остаюсь при своем мнении, что медицинская помощь была безграмотная», – уверен ее брат.
Воронину грозила казнь, но дело странно замяли – вероятно, помогли хвалебные (но лживые) рекомендации
В судебном процессе с Ворониным было много странностей.
• Изначально он проходил по 102-й статье «Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах». По заверениям свидетелей, Геннадий пришел в дом Артамоновых с ножом наготове: он не доставал его из кармана, не действовал в состоянии аффекта, а имел единственную цель – отомстить Инге. Приговором по этой статье могла быть смертная казнь.
Но в ходе дела статью поменяли на 103-ю: «Умышленное убийство, совершенное без отягчающих обстоятельств». Адвокат конькобежца попытался даже переквалифицировать дело на «Умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения».
Геннадий Воронин
• В показаниях Воронина всплыла не только ревность, основанная на анонимках, которые он находил в почтовом ящике, но и политический аспект. Он вдруг вспомнил любовь Инги в Швеции:
«Кстати, я забыл отметить, что когда мне Инга в 1961 году рассказала об истории с миллионером, то я ей сказал: «Как же ты думала там остаться?». Инга сказала, что она там осталась бы и выступала в соревнованиях за Швецию, была бы светской дамой, бывала бы на больших балах. Я ей сказал: «Как же ты могла бы выступить на соревнованиях против СССР?». Она сказала, что ей наплевать на это, что ей хотелось бы жить очень хорошо и ни о чем не думать, что в СССР мало платили денег за первенства мира, что в СССР живешь скованно, а там бы, за границей, жила бы человеком… Никто бы ей не тыкал в лицо моралью», – рассказывал Воронин.
• В «Динамо» написали хвалебную рекомендацию на Геннадия: «Товарищ Воронин, будучи выдающимся спортсменом, завоевавшим звания чемпионов мира, Европы, Олимпийских игр и Советского Союза на спринтерских дистанциях, успешно сочетал спортивные выступления с повышением общеобразовательного и культурного уровня».
Странная бумага, учитывая, что Воронин не был ни чемпионом Европы, ни Олимпийских игр, а на чемпионатах мира побеждал только на отдельной дистанции.
В итоге Воронина приговорили к десяти годам лишения свободы с отбыванием первых пяти лет в тюрьме, последующих – в колонии усиленного режима. Спустя некоторое время наказание заменили сроком на пять лет. Реально же Воронин провел в тюрьме меньше двух, а еще три года занимался исправительными работами.
Позже он снова женился, воспитывал ребенка и довольно успешно работал тренером. Кроме как в суде он нигде публично не касался темы убийства.
Артамонову подозревали в романе с женщиной, ее брат видит заговор КГБ
В жизни Артамоновой был еще один скандальный момент: ей приписывали роман с легкоатлеткой и волейболисткой Александрой Чудиной, которую многие считали гермафродитом. Проверить подозрения было невозможно: гендерный контроль на соревнованиях ввели только в 1966-м.
Тем не менее, подозрения о половой принадлежности красавицы Артамоновой тоже существовали.
Так или иначе, это дополнительный штрих в деле об убийстве, и вообще, вопросов слишком много. Чемпионку после случившегося резко забыла пресса, о ее рекордах и успехах больше не говорили. Брат и здесь видит след КГБ, подозревая, что Воронин убил жену не просто так.
«Может быть, Воронин был всего лишь киллером, как мы называем заказных убийц? Не потому ли его и выпустили так быстро? И не потому ли ему было позволено лгать в следственных показаниях? И не дана ли была ему установка больше ссылаться на ее прошлую жизнь, чтобы подготовить для себя алиби в скором освобождении? Может быть, заранее все было срежиссировано, начиная от интриги и кончая освобождением убийцы?» – задается вопросами Владимир.
Последний эпизод о сестре он описал так:
«На Ваганьковское кладбище к могиле Инги приезжал один иностранец, высокий, интересный и горько, горько плакал, совершенно не стесняясь своих слез и того, что на него обращали внимание».