Горячим сезоном у дорожников принято называть лето. Но и зимой можно отсыпать полотно, почти всю дорожную одежду – песок и щебень. Первыми массово стали строить трассы зимой в Заводоуковске, в ДСУ-3. Им тогда руководил Валерий Андреевич Кретов. Потом он стал главным инженером Тюменьавтодора, затем доктором технических наук генеральным директором ГП «РосдорНИИ», затем возглавил Центр автодорожных стратегических исследований
В ту пору – 70-е годы прошлого века – я, автор, работа в газете «Тюменская правда». Редактор Николай Яковлевич Лагунов на планерке повелел:
– Надо осветить передовой опыт в прессе. Поедете в Заводооуковск к Кретову. По пути заедете на поля. Колхозники вырастили добротный урожай картошки. Надо поставлять на Север. Но палки вставляют в колеса. В буквальном смысле слова – с транспортом беда. Кажется, собаки, Облпотребсоюз портачит. Кто у нас за торговлю отвечает? Отдел советской работы. Короче, проведем рейд печати. Вместе с отделом промышленности и транспорта. И не тяните кота за хвост. Немедленно! Наш водитель Василий Петрович Лапшин отвезет вас в Заводоуковск. Дальше сами решайте. Не маленькие.
До места добрались за какой-то час. И сразу взялись за дело. Немедленно подключились ответственные лица из райисполкома и райкома партии. Потому что «Тюменскую правду» боялись и уважали. Может, не в газете суть, а в редакторе – как-никак Николай Яковлевич член бюро обкома КПСС. Сам Николай Яковлевич боится и уважает Геннадия Павловича Богомякова, нет, он преклоняется перед ним. Даже когда общается по телефону, то вытягивается в струнку. ГП – первый секретарь обкома, т.е. и царь, и бог территории, превышающей земли Германии, Франции, Италии и Великобритании вместе взятыми.
Начали с установления «узких» мест. В прямом смысле таковыми остались подъезды к овощной базе. Машин – море, но не могут разъехаться при процессах погрузки разгрузки. Решили расширить пути, сделать разворотное кольцо. Этим занялись механизаторы из местного ДСУ-3. Здесь же позаимствовали передвижные автомобильные весы. Дополнительно к стационарным. Когда дорожники приступили к реконструкции, среди машинистов узрел известного бригадира Федора Александровича Самсонова. «ТП» упоминала его в своих публикациях чуть ли не каждый день. В коллективе его звали Тятя. Я познакомился с ним в момент строительства автодороги Тюмень – Ялуторовск.
К трассе притулились вагончики. И там можно было отдохнуть. Тятя никогда не ложился в вагоне, мол, там можно заснуть и проспать полсмены. Посему ложился, скрючившись, в кабине бульдозера-толкача – так долго не пролежишь. Прикорнув, ехал в карьер.
– Ну, с разворотом на овощебазе за ночь управимся, – отрезал Федор. – Плюс обочины. К утру приходите.
... Нас устроили в гостинице. Не в многозвездной «Европе». Об отеле такого класса в Заводоуковске тогда еще и не мечтали. Помню, деревяшка была, двухэтажная. В райцентрах в те добрые старые времена водились исключительно Дом колхозника. Чего уж, ворошусь в складках памяти, в областном центре по улице Герцена процветал Дом колхозника. Задумались об ужине. Далее всё устроил наш фотокорреспондент Саша Плаксин. Крепкий такой парень, под два метра высотой, в народе о таких говорят: мордоворот. Не расстается с улыбкой на лице.
– Лучше на природе… в кои веки… Сбегаю в сельпо, отоварюсь…
Устроились за городской околицей. Развели костер. Достали снедь: конскую колбасу, кильки в томате, брикеты плавленого сыра «Дружба». Разрезали каравай хлеба.
– Я пузыри в воду засандалил, чтобы не перегрелись, – доложил фотокор, – пока один только достал.
Не успели распечатать бутылку, как кусты, тронутые вечерним сумраком, раздвинулись – и перед нами, как явление Христа народу, предстала личность: резиновые сапоги с втрое сложенным голенищем, в кои воткнуты брезентовые штанины. Далее пошла пятнистая куртка, накинутая на голое тело. Венчала фигуру армейская пилотка без звезды. Пуговкой нос. Под ним губы раздвинулись, и стало слышно:
– Меня Тимофей зовут, Тима. Местный рыбак. Думаете, в этой луже ничего не ловится? Я тут в прошлом году белого амура выловил – в-ооот такой. Когда-то сюда заходили стерлядь и муксун, ведь речка впадает в Тобол, три версты отседова. Стерлядь нынче не водится. Щука, елец, язь, лещь, налим, ерш, гальян – это вот битте-дритте… Морды выкладываю в водоеме, в садке у меня плещется. Нальете – я сейчас схожу за уловом.
Единогласно решили налить, ведь рейд печати не может быть в природе без присутствия широких кругов общественности. Тем временем Тима принес две крупные щуки, выпотрошил, обернул крапивой, обмазал глиной, затем легко сунул в угли костра. Отряхиваясь от крапивы, Тимофей, кивая на местоположение морд, вещал:
– Это река Ук. Здесь вообще ничего не было, кроме дремучего бора. Купцы Алексей Власьевский и Максим Походяшин построили винокуренный завод. Однако на доходный бизнес наложил лапу граф Шувалов, генерал- фельдмаршал. Со временем граф осознал, что водка – это не царское дело. И винокурни выкупил сын Максима Василий Походяшин. Он стал водочным монополистом всей Западной Сибири. И возникла на берегу речки деревня Уковская.
Выпили и за купцов, и за графа, и за деревню Уковскую. Не оставили без внимания дорожников.
– Между прочим, – вытер Тима Губы, – Федя Самсонов приходится мне шурином. И Кретова я знаю. ДСУ-3 много чего сделало для города. Мужики построили не только дороги – грунтовки здесь были раньше, поставили Дом культуры, детские сады, жилые дома, завод ЖБИ…
– Ну, за Кретова!
Двадцать минут – и щука готова. Шура выгреб продукт из огня как печеную картошку. Запа-аах! Тимофей умудрился уложить в нутро речной живности вместе с крапивой лук и смородиновые листья. Смак, дома так не изладишь. А костер разгорался, поэтому мы отползали от жара метр за метром. Вместе со скарбом. Даже окунулись в омут – Тима показал. Фотокор воздержался, лишь оголился по пояс.
Рыбак, как патриот своей малой родины, много чего поведал о городе:
– В годы войны у нас базировалась спецшкола ВВС. В ней, в частности, учились будущие космонавты Валерий Комаров и Леонид Демин. В Заводоуковске находился авиационный завод, на котором сделали первый сверхзвуковой истребитель БИ-1. Здесь же выпускали планеры для фронта…
– Ну, за планеры!
Город находится на перекрестке дорог. Поэтому местный люд говаривал: «Не пашня нас кормит, а большая дорога, мы с бичика живем». Когда это было! Ныне район аграрно развитый. Здесь все растет. В момент, когда набираются эти строки, мне попался на глаза документ под вывеской
«Устойчивое развитие сельских территорий Заводоуковского городского округа на 2014–2016 годы и на плановый период до 2020 года». За шесть лет в районе намерены произвести продукции на 31 миллиард 960 миллионов рублей.
А тогда, на Уке, в головы всех ум рейда печати одновременно закралась мысль о завтрашнем дне – ну, о логистике, вернее, об отправке корнеплодов на Север. По осени «Тюменская правда» заострялась на этом ежедневно. Геологи, строители, газовики с нефтяниками должны быть благодарны журналюгам за снабжение овощами: капуста, свекла, морковь, лук, чеснок. Корреспонденты, можно сказать, прописались на овощной базе №2 по улице Кишиневской. Помнится, автор этих строк сам наваял репортаж о меловании морковки – для лучшей сохранности.
– Ладно, – отставил Тимофей пластмассовый стаканчик. – Я откланиваюсь. Мне надо с мордами разобраться.
Остальные члены рейда печати тоже стали собираться. Штиблеты на месте, остальную верхнюю одежду как корова языком слизнула. Даже трусов нет, так как вывесили для просушки после купания. Ради поисков под покровом ночи соорудили факелы. Бесполезно. Вова Девятков тосковал по модным коричневым брюкам – вельветовые, в мелкий рубчик.. Прикинули наличность: на всех одни многомерные штаны, майка, плавки в единственном числе. До Дома колхозника и в безнравственном облике Адама можно дойти. А потом… Потом нарисовалась в глазах администраторша, сидящая за стойкой сразу за входной дверью. Прямо перед нею узкая лестница на «наш» второй этаж. Администраторша: белая блузка, черные роговые очки, за ними узкие подозрительные глаза, хала на голове. Раньше, похоже, трудилась завучем в школе. Любой завуч смотрит на каждого ученика как на хулигана и двоечника. И вот представьте себе: уважаемые члены рейда печати из области, а уже второгодники. Да еще аморально голые.
Договорились так: Шура пойдет в родных штанах, плавки отдаст корреспонденту отдела промышленности и транспорта, Девяткову досталась майка – если пришпилить там, где начинаются ноги, можно посчитать женским купальником.
– Что, я – баба? – захныкал зяма.
Ничего, добрели до отеля. Здесь приодели фотокора почти до полного прикида. И Шура миновал «завуча». Затем сбросил из окна второго этажа штаны. Огромная матчасть. Я воспользовался всего лишь одной штаниной. Когда поднимался по лестнице, семенил в них, как японец. Строгая администраторша видела во мне двоечника и хулигана.
… С утра пораньше отправились на берег Ука. Там всю нашу одежду нашли в целости и сохранности. Вчера с факелами шарили по земле. А трусы, куртки, рубашки болтались на ветках ивняка – не глядя, швыряли, отодвигаясь от костра. Штанины модных брюк Девяткова колыхались в воде заливчика, едва удерживаясь на нижней ветке – вот-вот унесет. Успели подхватить.
В общем и в целом рейд печати прошел удачно. Корнеплоды отправили на Крайний Север. И с Кретовым задружили. Но это уже отдельный разговор.
Юрий Машинов.
Рисунок Евгения Крана.