— Ну что же… — Елена Аркадьевна любила паузы в важных местах, особенно когда от ее мнения зависела дальнейшая судьба спортсмена – присвоение разряда, решение об участии в соревнованиях мирового масштаба или вопрос о существовании ребенка в спорте. — Девочка неплохая. Маша?
Ирина кивнула, притянула дочку к себе, погладила ее, запыхавшуюся от беготни по фойе на третьем этаже школы по художественной гимнастике.
— Маша… С какого возраста, говорите, она занимается?
— С трёх лет, — тихо ответила Ира.
— Хорошо. Я вот что хотела вам сказать: я сейчас набираю желторотиков, вот таких вот Маш, ей же шесть? У нас открылась специальная бюджетная программа, можете туда попасть. Но надо будет работать. Много и усердно, я не люблю лентяев и недотрог. Если надо растянуть, мы растягиваем, если нужно ночевать на ковре, чтобы добиться красивого элемента, значит надо. Вы готовы?
Ира растерянно пожала плечами, но внутри всё кричало, играли рок–гитары и ударные бухали вместе с сердцем. Надо же, ее девочку, ее Маруську заметила сама Тропинина, известный тренер по художественной гимнастике! Машка родилась переношенной, пухлой и вялой девочкой. Когда ей исполнилось два, врачи стали советовать Ире отдать девочку в спорт, чтобы наладить двигательную активность, координацию. Ира долго сомневалась, но потом решила попробовать. И, как видно, не ошиблась. Маша быстро втянулась, была старательна и вот теперь попадает к Елене Аркадьевне!..
Но это же Москва! Надо тогда срочно переезжать, искать работу. А что скажет Никита, Ирин муж и папа Маши? Он, скорее всего, откажется…
— Я долго буду ждать вашего решения? — Тропинина вынула телефон, посмотрела на часы.
— Да, то есть, нет! Мы согласны! Конечно, согласны! — выпалила вдруг Ира, покраснела. Ей даже захотелось запрыгать и хлопнуть в ладоши, но строгий взгляд тренера охладил безрассудный пыл.
— Через неделю жду вас у себя на тренировке. Адрес и время я напишу дополнительно. Вот моя визитка, если что, звоните. Имейте в виду, я не решаю вопросы проживания, работы и медицинские проблемы.
— Понятно, спасибо!
Ирина убрала в карман куртки карточку, хотела еще что–то сказать, но Тропинина уже шагала к выходу из спортивного центра. Ее время было на вес золота. Она сама делала это золото, проводя на тренировках больше часов, чем со своими близкими…
Ира решила поговорить с мужем вечером.
— Никит, тут такое дело… Машеньку берет к себе Елена Аркадьевна Тропинина. Это очень хороший тренер. Она видела Марусино выступление сегодня и предложила начать работать с нашей дочерью.
Никита, откинувшись на диване, пожал плечами.
— Ну, пусть занимается, Ты школу выбрала? Машке скоро поступать, вот что главное!
— Никит, ты не понял, Тропинина работает в Москве. Нам надо переехать…
— Чего? Ир, куда мы переедем?! Выкинь эту дурь из головы и иди укладывать ребенка.
— Но у Маши талант! Может, она медалисткой будет, в олимпиаде победит!
— Ир, я всё сказал. Я никуда не поеду. Точка…
Ира приняла решение сама. Было тяжело и страшно…
… — Скорее, Машка! Опоздаем! — Ирина тянула дочку за руку, а та, путаясь в полах длинного осеннего пальто, еле поспевала за матерью, перебирая ножками по ступенькам. — Вот тут, кажется. Так, у нас еще десять минут, раздевайся!
Маша поставила на скамейку сумочку, стала дергать молнию пальто. Та заела, не хотела двигаться вниз.
— Ай, горе ты моё, давай, я помогу!
Ирина ловко подцепила подкладку, вжикнула замочком и, схватив в охапку свои и дочкины вещи, побежала к раздевалке.
Маша тем временем села, поправила косичку и вынула из сумочки куклу. Маленькая, в кружевном платьице, с кудрявыми волосами и туфельками на пухленьких ножках, кукла ездила с Машей везде. Для нее была куплена особенная сумочка, удобная, с двумя толстыми ручкам и кармашком сбоку. В самолёте, когда летели в Москву, Маша держала куклу на коленях, и всё представляла себе, как они теперь с мамой будут жить в другом доме, у бабушки Яны, папиной мамы...
— Маша! Маша, ну что ты сидишь?! Нам уже надо идти!
Ира помахала дочке, и они побежали на второй этаж физкультурного диспансера. Тропинина велела срочно пройти обследование, она хотела готовить Машу к сдаче на разряд, нужно убедиться, что девочка полностью здорова.
В поликлинике было чисто и тепло. Светло–салатовые стены коридора с фотографиями спортсменов залиты солнечными кляксами. Маша радостно прищурилась.
— Мама! Там радуга, смотри! — девочка показала пальцем на фотографию бегущего мужчины. На стекле, защищающем картинку от пыли действительно была радуга, веселым пятнышком растекшаяся по рамке.
— Сиди тут, — Ирина усадила дочку на стул и заглянула в кабинет.
Маша спокойно пристроила у себя на коленках игрушку, стала причесывать её, расправлять платьице и поправлять туфельки.
Повернув голову на звук шагов, Маша увидела, что к ней идет еще одна девчонка, ее ровесница, худенькая, в спортивном костюме и с волосами, собранными в пучок. Девочка шла медленно, то и дело застывая у плакатов и картинок, потом, словно спохватившись, продолжала движение.
— Привет, — Маша улыбнулась. — Ты тоже кровь сдавать?
Девочка кивнула, села рядом с Марусей и крепко–крепко сжала ладошки в «замочек».
— Меня Машей зовут. А это Аринка, кукла моя. Папа подарил. Правда, красивая?
Незнакомка кивнула.
— Я Настя, — наконец прошептала она. — У меня тоже такая есть, только платье синее, а у тебя розовое. Ты боишься? — Настя подняла на Машу огромные, испуганные глаза.
— Чего?
— Кровь сдавать. Я очень боюсь. Знаю, что ничего страшного, но ничего не могу с собой поделать…
Настя вздохнула.
— А я нет. Я отворачиваюсь и начинаю стишок рассказывать, меня бабушка научила. Вот, слушай: «Баба встала на мысок, а потом на пятку, стала «Русского» плясать, а потом в присядку». И отвлекаюсь, ничего не чувствую. Попробуй, повторяй за мной…
Пока девочки учили стихотворение, Ирина и Света, мама Насти, что–то писали в выданных им бумагах, потом, разом подхватившись, кинулись к кабинету.
— Маша!
— Настя! Ой, а мы первые! — Светлана очень торопилась. Если они не успеют пройти всех врачей за два часа, то опоздают на тренировку.
— Извините, но мы тут были до вас, — Ира крепко схватила дочку за руку, затолкнула в кабинет и закрыла дверь, сунув ребенку в руки медицинскую карточку.
Но Маша, постояв с секунду и кивнув женщине в белом халате, сидящей за столом, вдруг высунулась в коридор и спокойно сказала:
— Настя, иди сюда. Мы вместе будем!
Девочки, взявшись за руки, стояли перед медсестрой, Татьяной Ивановной. Та улыбнулась.
— Подружки?
Девочки кивнули и засмеялись. Насте стало вдруг так легко, радостно, а ведь она всю дорогу сюда сидела в машине тихо–тихо, нервно теребя в руках язычок от молнии куртки.
— Ладно, хохотушки, кто первой пойдёт?
— Иди ты, Маша.
Та кивнула, спокойно прошла, села в кресло, откинулась на мягкий подголовник и отвернулась. Татьяна Ивановна колдовала с ее тонкими, спрятавшимися куда–то внутрь венками, а Маруся, нарочно громко и уверенно басила: «Баба встала на мысок, а потом…»
— Кулачком работаем… — вставила свою команду Таня.
— … На пятку, стала «Русского» плясать, а потом…
— В присядку! — закончила за нее медсестра. — Всё, Маша, иди, подружку свою зови. Ты чем занимаешься?
— Гимнастикой, — пожала плечиками Маруся.
— Ну, удачи тебе, Мария. Так, Настя, что стоим? Боишься? Не надо. Про бабу знаешь?
Настя неуверенно кивнула.
— Тогда садимся и рассказываем. Что там дальше–то было?
Таня вытянула руку девочки, поудобнее устроила ее на мягком брусочке, стала затягивать жгут.
— Ну, что там дальше наша танцующая баба делала? А?
Настя глянула на Машу. Та пожала плечами.
— Не знаешь? А я тебе скажу: «Едем-едем, к бабе-к деду, на лошадке, в красной шапке…» Шапка у тебя есть красная? Кулачком поработали. Зажали, отпустили. Так что с красной шапкой?
— Нет. У меня желтая, — Настя, закрыв один глаз, всё смотрела на Машу, а та корчила подружке рожицы, да такие уморительные, что даже медсестра рассмеялась.
— Жёлтая, так жёлтая. Всё, девчонки, бегите. Руку пока не напрягать! Умнички! Гимнастки! Главное, вы подружки хорошие, вот это ни за какую золотую медаль не променяйте, слышите?!..
Те кивнули и юркнули за дверь.
— Настя! Долго! Ох. как долго! — Света уже тащила дочку на другой этаж. У них еще куча врачей не пройдена, а времени в обрез.
Маша, взяв маму за руку, тоже быстро зашагала по коридору.
— Мам, мы с этой девочкой познакомились, давай с ними будем, а?
Ирина пожала плечами. Пока девочки сдавали кровь, мать Насти строго выспросила, чем занимается Маша, где, у какого тренера.
Ирина всё честно рассказала. И по Тропинину, про их разговор, про то, как промучилась тогда всю ночь, думала, взвешивала, сомневалась, потом вдруг винила себя, что портит будущее своему ребенку, терзала мужа, Никиту, но тот только разводил руками. Он никуда не поедет. Машка сегодня гимнастка, а завтра скажет, что боксером хочет быть. Так и бегать по России за ее хотелками?!..
Света слушала молча, поджав губы.
Ира с Машей уехали из Читы, потратив на сборы неделю, как и назначила Елена Аркадьевна. Снимать квартиру было дорого, Ира остановилась пока у свекрови. Та Машку любила, но вот что Ира мужа бросила, не одобряла.
— Ты смотри, без бабы никакой мужик долго не выдержит! Как бы на твоё место кто другой не пришёл! Никита у меня ласку любит, заботу. И как ты так всё решила?..
— Не надо, Яна Михайловна, и так душа не на месте… Я для Маши стараюсь, она гимнастику любит, пусть будет у нее шанс…
— Шанс… Пигалица, пять лет, а уже шанс у неё, видите ли… — покачала головой свекровь. — Ладно, дело ваше. Но если Никитка тебя бросит, вини только себя.
Ира, закусив губу, кивнула. Знать бы наперед, оправданы ли будут эти перемены в жизни, тогда бы Ира всё приняла, как бы оно не повернулось… Но в том–то и соль, что будущее ведомо только Создателю, а ты идешь вслепую…
С работой у Иры проблем не возникло, контора просто перевела ее в московский офис, даже зарплата стала выше. Может, и к лучшему всё…
… Света как будто равнодушно выслушала Ирин рассказ о том, как их позвала к себе Тропинина, как переехали в Москву. Настю Тропинина тоже смотрела, но брать отказалась, сказав, что не хватает чувства музыки.
Света тогда долго возмущалась. Чувство музыки!.. Да ребенок гуттаперчевый, весь в узелок завязывается, а тут какое–то чувство!.. Ну надо же так им крылья с Настей подрезать! А эту «периферию» взяла… Ну ничего, Настасья будет лучше в сто раз, пусть и с другим тренером!
— Да, все в Москву хотят… — протянула Светлана, развернулась и пошла по коридору, подталкивая дочку перед собой.
Ира пожала плечами. Она вот не хотела. В Чите остались ее родители, брат, друзья, муж, в конце концов. Жизнь будто разорвалась, рассыпалась на мелкие кусочки, и теперь надо клеить, собирать ее заново, да так, чтобы было лучше, чтоб потом не пожалеть о своём побеге в столицу…
Голос Светланы слышался везде и сразу. Она бегала, занимала очередь, потом спешила еще куда–то, ругалась и выясняла, тащила Настю от одного стула к другому, а дочка, то и дело оглядываясь, искала Машу.
— А, это опять вы? — недовольно буркнула Света, увидев у кабинета спортивного врача Ирину.
— Да, это мы. Перерыв, — Ира кивнула на дверь. — Полчаса.
Светлана поцокала языком.
— Тогда мы первые пойдём, нам к двенадцати уже на тренировку.
— Извините, но мы заняли, так что вы за нами, — заерепенилась Ира. Света начала ее раздражать. Шустрая до наглости, вся какая–то резкая, она будто подминала всех под себя, заставляла подчиняться.
— Вы поймите, — Света приподняла брови, — это вам, может быть, раз вы такие талантливые, можно лодырничать, а Насте нельзя пропускать занятия! Вам тренер что–нибудь о дисциплине рассказывал? Или в Чите всё по–другому было?
Ирина хотела одернуть, осадить эту чужую. грубую женщину, но Маша, подбежав к ней, погладила мать по руке.
— Давай их пропустим, а? У Насти тренер строгий, она ругается очень, если опоздать.
Ира вздохнула.
— Ладно, пять минут всё равно ничего не решат. Идите первыми...
Полчаса пролетели для Маши и Насти одним мгновением. Девчонки смеялись, рассказывали что–то друг другу, затеяли прыгать по плиткам на полу, точно в «классики» играли. А когда настало время расставаться, грустно обнялись, обещая, что обязательно увидятся еще и еще раз.
— До встречи на соревнованиях, — усмехнулась Светлана, натянула Насте шапку, и они ушли.
— Мама, Настя очень хорошая. Мы же еще с ней будем дружить? — сидя в вагоне метро, тихо спросила Маша.
— Конечно, дочка…
Настя стала первой Машиной подругой в Москве. Были, конечно, девочки из команды, только с ними Маруся особо не общалась, стеснялась, дичилась пока. А Настя, с её огромными, наполненными страхом от медицинских процедур глазами, весело смеющаяся потом, что всё закончилось, скромно держащая спинку прямой, а руки складывающая на коленки, была как будто слабее. Маша в поликлинике опекала и развлекала её, почувствовав свою нужность...
— Пап, а я с девочкой познакомилась! — говорила в трубку Маша, устроившись в бабушкином кресле и жуя яблоко. — В поликлинике. Она тоже гимнастка, мы подружились. А ты когда приедешь?
Никита протянул своё «Не знаю», потом попросил дать трубку матери.
— Ир, я вот спросить хотел, тут ко мне друг просился переехать, Петька. Ну, помнишь, на свадьбе у нас был? Помнишь?
Ира сказала, что никого Пети она не помнит.
— Ладно, вас всё равно нет, а ему в командировке на три месяца перекантоваться надо. Так я его в Машкиной комнате поселю? Кровать детскую я уже выкинул, большую Петя купит сам. Игрушки, те, что вы оставили, сложу в пакет, уберу.
Никита будто и не разрешения спрашивал, а ставил перед фактом. «Всё, жена, ты уехала, теперь у меня своя жизнь, без тебя и твоих мнений»…
Ира грустно пожала плечами. Тогда она впервые осознала, насколько круто поменяла свою жизнь. Будто наконец пуповину между Никитой и ею разрубили, выключили свет и заставили закрыть дверь в прошлое.
— Но мы с Машей хотели к тебе приехать на Новый год… Или ты к нам тогда приезжай…
— Там видно будет. У нас в праздники аврал, сама понимаешь, доставка работает, логистика не спит. Всё, пока, маме привет!..
Яна Михайловна, стоя за спиной невестки, махнула рукой.
— Ничего, Иришка, ничего. Свободы вкусил мальчик, пусть поиграет. Он вас любит, никуда не денется. А про то, что найдет себе другую, это ж я так говорила, сгоряча. Не слушай меня!..
На новый год Никита так и не приехал. Прислал посылкой подарки, позвонил, поздравил, но не более.
— Пап, у нас соревнования десятого, ты будешь смотреть? — поинтересовалась Маша. — Приедешь? Я бы хотела…
— Мне мама потом пришлёт видео. Некогда, Марусь, не всем же по столицам гулять, кто–то должен работать!
— Никита, ты не прав! — отчитывала его потом Ира. — Мы тут живем на мои деньги, если ты не в курсе! С тебя ни копейки я не прошу! А Маше и костюмы надо, и одежду обычную, и…
— Ой, Ир, вот давай не будем, ладно? Это всё, конечно, хорошо, но я спешу… Одно то, что вы живете в моей квартире, уже снимает с меня всякую ответственность…
Ира бросила трубку. Ответственность… Да, ее она полностью взяла на себя, потащив ребенка от отца в чужой город. На пользу ли?..
В новогодние праздники Ира с Марусей много гуляли по Москве, смотрели на спящие фонтаны ВДНХ; закинув голову назад, пытались рассмотреть самую вершинку Останкинской башни, прогуливались по набережной, а потом, совсем осмелев, пошли на каток. Лампочки, сотни, тысячи разноцветных лампочек сливались в единую линию, рябили в глазах и подмигивали, радушно принимая гостей, в морозном воздухе пахло блинами, глинтвейном и медовым чаем, что продавали в киосках вдоль ледовой дорожки.
— Тебе хорошо, Маруся? — обняв дочку, прошептала Ира.
— Да, мама! Это как в сказке!
— Да, моя хорошая, я тоже так чувствую…
Маша надеялась встретиться на прогулке с Настей, но та все праздники была занята. Светлана выпросила у хореографа несколько индивидуальных занятий, чтобы дальше никто не говорил, что Настасья не чувствует музыку…
Напрасно прождав заветной встречи в Новый год, Маша решила, что встретится с приятельницей на предстоящих соревнованиях. Девочка очень соскучилась, как будто, действительно, лучшая подруга потерялась.
— Настя! Настя! Это я, Маша. Узнала? — быстрый взгляд, сумки на пол, визг. Девочки обнялись, запрыгали, потом Настя, дернувшись от оклика матери, быстро шепнула, что потом поболтают, и поспешила в раздевалку.
Настя видела, как Маша разминается, готовится к выступлению, хотела к ней подойти, но мать строго следила за тем, чтобы девочка не тратила время зря. Кубок Юго–Запада – это хороший старт, чтобы начать золотую карьеру, нужно быть до предела сосредоточенным и внимательным. Победа здесь открывала двери на более высокие ступеньки!
Светлана уже всё рассчитала. Если Настя войдет в пятерку лучших, то, как ей обещал тренер, девочку станут тренировать в более «сильном» режиме, она выделится и заставит судей запомнить себя! Главное, чтобы Настя собралась, а не ерундой занималась, тем более с этой Машей…
Поговорить им так и не удалось, уж больно быстро всё происходило – подготовка, выступление, потом объявление результатов. Маша — на пятом, Настя — на шестом. Тропинина поздравляет Иру, тренер довольна, она сделала правильную ставку на эту девочку из Читы.
Тренер Насти тоже радостно кивает. Шестое место очень неплохой старт, в Насте ещё много сил и нераскрытых ресурсов. Только Светлана хмурилась всю дорогу домой, пока дочка клевала носом на заднем сидении. Света ворчала, что Машу оценили не по достоинству, что её программа была плохой и неинтересной, что просто «Тропининских» девочек всегда толкают вперед, а других зажимают…
— Настя, слышишь, ты с этой Машей больше не разговаривай. Поняла?! Мне тренер сказала, что нас выгонит, если ты с чужими будешь якшаться!
Девочка испуганно вздрогнула.
— Не может быть! Наталья Андреевна так не могла сказать! Мы с Машей дружим, мама!
Света, устав и злясь на себя, припарковала машину и повернулась к дочке.
— Запомни, Настя! Дружить можно только с теми, кто тебе не соперник. С людьми, которые никак не могут перейти тебе дорогу, понимаешь? Маша эта приехала из своей Читы, думает, теперь ей все двери открыты, они все такие, понаехавшие! С тобой мило так ворковала, а смотри, как плохо поступила – обыграла тебя. Разве так дружат?!В школе будешь дружить, во дворе, там можно.
— Но, мама! Это же соревнования! Маша не специально!
— Мне всё равно. Ты поймешь это потом, сейчас еще слишком мала. Всё, о Маше мы больше не говорим. Забыли. И имей в виду, что, если ты не научишься быть одиночкой, пока ты в спорте, я больше не буду возиться с тобой!
Светлана завела мотор, вдавила педаль газа в пол и рванула по трассе на дачу, а Настя тайком нащупала в кармане записку от подружки, просто письмо о том, как та соскучилась…
… Когда закончили строительство нового Дворца гимнастики в Лужниках, Маша стала тренироваться там. Огромный, стеклянный, отражающий небо, словно сам в нём парящий дворец, накрытый прозрачной лентой, трепещущей в руках юной гимнастки, принял Машу благосклонно, без ужимок и предрассудков. Работяжка, умница, хорошо учится в школе, тренировки не пропускает, – что еще нужно от спортсмена!
С Настей они виделись только на соревнованиях, где ни одна не занимала призовые места. Их результаты «плавали», как говорила Тропинина — когда–то хуже, когда–то лучше. Но обе уже получили первый юношеский разряд, доказав, что имеют право на победу…
Света чуть успокоилась, видя, что дочка к Маше будто равнодушна, значит, не будет больше этой глупой дружбы. Да и тренер стал Настю чаще хвалить, говорил, что девочка раскрывается, с ней интересно работать.
Были еще сборы, но там тоже некогда разговаривать. Тренировки, разные корпуса, взрослые строго следят, кто куда пошёл. Настя, завидев Машу, теперь как–то суетливо отводила глаза, сразу делая вид, что очень занята.
— Ты что? Не узнала меня? — Маша растерянно остановила подругу, схватив ее за плечо. Им тогда было уже по двенадцать лет, детские фигурки преобразились, наметились признаки первой юношеской зрелости. Только личики всё также по–детски румянились, если случалось что–то хорошее, и глаза вспыхивали радостным огоньком, как тогда, в поликлинике.
— Узнала. Извини, я в другом корпусе буду жить, спешу, — оборвала ее Настя.
— Увидимся тогда в столовой! — крикнула ей вслед Маша, но подруга даже не оглянулась.
Настя уехала на неделю раньше, маша так и не поговорила с ней…
Следующая встреча в обычной жизни, без гула трибун и душных раздевалок произошла в той же поликлинике, четыре года спустя. Маша была одна, Настя опять с матерью. Та подвезла ее на машине, теперь ждала, чтобы домчать до школы.
— Здравствуйте! — Маша встала, кивнула Светлане, улыбнулась Насте.
— Кто последний в двести третий? — словно не замечая ее, спросила громко Света.
— Я последняя, — пожала плечами Маша.
Она всё хотела поймать взгляд подружки, поговорить с ней, столько нужно было рассказать! Маша познакомилась с парнем, ничего серьезного, но очень волнительно, Тропинина обещала изменить программу выступления, усложнить, добавить новые элементы, тоже было бы интересно, что скажет Настя. И как у неё самой дела?!..
Но та молчала. Стояла и молчала, уткнувшись в телефон. А потом вдруг, улучив момент, пока мать бегала за какими–то направлениями, схватила Машу за руку и написала на ней свой телефон.
— До связи, подруга! — прошептала она.
Маша радостно кивнула. Как будто ледяная стена рухнула, с оглушительным звоном разлетевшись тысячами осколков и впустив в душу солнечный свет…
— Ты заметила, как эта Маша растолстела? — уже сидя в машине, спросила Света. — Я слышала, что–то там по параметрам она уже не проходит особо, ей врач сказал, что надо следить за весом. Не обойдёт она тебя на региональных. Точно тебе говорю!
— Мама! — закатив глаза и переминая во рту жвачку, зашипела Настя. — На соревнованиях будут сотни девочек, что ты прицепилась к Маше?! Как будто кроме нее все остальные мне не соперники?!
— Я просто не люблю тех, кто получает всё на блюдечке, пока другие пашут, как проклятые! Машка твоя сразу к Тропининой попала, та ее в Москву взяла, теперь выводит в чемпионки. А ведь ты лучше! Намного лучше!
Маша и её мама стали для Светланы квинтэссенцией всех обид, несправедливых и горьких. Им всё, а Свете ничего, Маше — Тропинина, а Насте Наталья Андреевна Косолапова, «средненький» тренер в «средненьком» месте… До других Свете дела нет, но пусть и Маша в их жизнь не лезет!..
А она лезла. Настойчиво, легко и всеобъемлюще. Маша и Настя переписывались вечером, болтали по утрам, пока ехали в школу, обменивались фотографиями и смеялись, посылая друг другу забавные картинки. В их беседах не было ни слова о победах, соперничестве или превосходстве одной над другой. Просто дружба в письменном режиме…
Однажды Маша пригласила подругу к себе на день рождения.
— Не знаю. У меня тренировка. Правда, это дополнительная, я постараюсь договориться, чтобы перенести, — замялась Настя.
Мать оплачивала ей дополнительные занятия, надеясь на золотые медали. На них девчонка сильно выматывалась, да еще и организм то был силен, как раньше, а то вдруг давал сбой, бастовал против нагрузок. Врачи говорили, что это пройдёт, надо найти баланс...
— Мам, я в субботу пропущу вечером. Я сама скажу Наталье Андреевне. Меня на день рождения пригласили, — улучив момент, бросила Настя.
Светлана замерла, оглянулась и покачала головой.
— Настя, ты что говоришь? Какой день рождения, если у тебя соревнования на носу?! Даже не думай!
— Но мама! Я устала, мне надо сделать перерыв! Всего один раз! Я уговорю Наталью!
— Нет, дорогая моя! Знаю я эти ваши дни рождения, и что вы там делаете! А уж что пьете, даже представить страшно! Кстати, к кому ты собралась?
— Ты ее не знаешь, это из параллельного класса.
— Тем более! Нет, Настюша, вот вырастешь, будешь решать всё сама, тогда и пойдешь.
— Мама! Я уже выросла, опомнись!
— Пока ты живешь со мной, и я оплачиваю твои нужды, ты должна меня слушаться, — отрезала Светлана и ушла в комнату. — Посуду помой, я устала.
Настя послушно стала полоскать тарелки под горячей водой… Да, мама тут главная, она решает, но так будет не всегда…
С тренером Настя всё же договорилась, даже попросила, чтобы та ничего не рассказывала матери, а деньги зачла за следующую тренировку.
Потом, быстро накрасившись и переодевшись, поехала на вечеринку.
… И вот уже девчонки обнимаются, стоя в прихожей, а за спиной Маши играет музыка, и танцуют другие ребята.
— Молодец, что пришла! — Маруся улыбалась, а Настя, виновато разведя руками, прошептала:
— Извини, я без подарка. Мать денег вообще не даёт.
— Да Бог с ним, с подарком! Настя, одно то, что ты здесь, это самый лучший подарок! Отпустили?
— Тренер – да, мать – нет. Нормально всё, Маш. Не переживай!
— Мама! — Маруся заглянула в кухню. — Мама! Настя пришла!
Ирина встала, удивленно выглянула из–за двери.
— Настенька! Здравствуй! Вот не ожидала! Машка, твои происки? — Ира весело обняла дочку за плечи и чмокнула в щёку. — Ну, конспираторы! А я всё думаю, кого ты высматриваешь! Проходи, Настюш, тапочки дать?
— Дать! Дать, мама! Лучшие тапочки лучшей гостье! — Маша вынула из тумбочки новенькие, с заячьими ушами тапки и протянула Насте. — Вот, ждали тебя, скучали!
Ира вспомнила, как дочка притащила эти тапки на кассу и попросила маму ничего не спрашивать. Она и не спрашивала, знала, что это для какого–то очень хорошего, близкого Маше человека…
Яны Михайловны дома не было, она ушла в гости, оставив молодежь с Ирой гудеть в своей квартире. «Мировая свекровь всё же Яна Михайловна!» — часто думала Ира, глядя, как старушка сидит по вечерам в кресле и читает газеты. Волевая, самостоятельная, справедливая, и очень открытая. Ведь могла бы и выгнать, раз сын больше не с невесткой, а оставила, даже слова не сказала!..
Девчонки обнялись и пошли к гостям. Маша готова была петь от радости, всё хватала Настю за руку, не веря, что это и правда она…
Потом Маруся где–то прочитает, что бывает единение душ, когда ты просто чувствуешь другого, как самого себя, как будто перед тобой копия, слепок, искусно сделанный, повторённый до мельчайших частиц. Это ты сам, только внешне другой, с другой судьбой, но так близок, что кажется, будто вы едины.
Так было у них с Настей. И казалось, что никогда не будет того, что бы их могло поссорить! Даже успехи в спорте, карьера, победы и медали были где–то в тумане, далеко отсюда, от этого островка счастья и близости девичьих сердец…
Уединившись, девчонки болтали обо всём и ни о чём, о прошлом, о том, как страшно порой выходить на ковёр и делать первый шаг, а музыка уже звучит, и все смотрят на тебя, ждут чего–то сказочного… Как ёкает сердце, когда из рук падает булава, или лента путается, не желая змеиться красивыми складками, как бьется отчаянно сердце, когда сморишь на турнирную таблицу и ищешь свою фамилию…
— Почему мама запрещает нам с тобой дружить? — помолчав, спросила Маша. — Это глупо!
— Да какая разница! Мы же её перехитрили, ну и хватит о ней! Надоела, всё пасет меня, как овечку, что только в школе за партой не сидит. На тренировки стала приходить, сидеть, представляешь! Я думала, мы это пережили в пятом классе, но нет, стала опять таскаться. А вечером выговаривает, свои замечания транслирует.
— А ты что?
— А я ухожу, и всё. Мне одного тренера хватает, да и остальных тоже. У вас хореограф, я слышала, очень строгая, да?
— Да. Но она, понимаешь, перфекционистка, надо до идеала дотягивать, а я не могу. С весом проблемы начались… Не знаю, что дальше… Может, брошу…
— Ты что?! Столько всего сделала, и бросишь?! Не смей, слышишь! Скорее, мне надо уходить, а не тебе. А вес… Мне моя Натусик сказала, что это с возрастом пройдет. Подождать надо!
Ирина тоже уговаривала Машу остаться, не бросать спорт. И у нее были, наверное, самые веские причины. Ира разрушила всю свою жизнь ради дочери. Потом построила новую, с Машей и свекровью, Яной Михайловной, в её квартире, в Москве с кучей возможностей, но без Никиты. Папу Маша не видела уже года три… Ира многим пожертвовала и теперь, как думала Маруся, могла требовать от дочки уважения своих трудов…
— Я пойду, Маш. Пора…
Настя, бросив взгляд на часы, нехотя поднялась.
Именинница поводила гостью, долго махала ей в окошко, а потом вернулась к ребятам.
— А ничего так она, эта твоя Настя! — бросил Кирилл, Машин одноклассник и первая любовь. — Тоже гимнастка?
— Да. Только не в моей группе тренируется. Но очень талантливая! — простодушно ответила Маша.
— Да, и красивая, — кивнул Кирилл…
… Дома Настю ждала мама. Ей звонила тренер, хотела поговорить о Настиных успехах, коль уж тренировка не состоялась. Светлана, злющая от того, что дочь без ее ведома, за спиной что–то там проворачивает, бегает куда–то вместо занятий, встретила Настасью в прихожей, гаркнула, чтобы та шла в свою комнату, и выхватила из рук телефон.
— Но мама!
— Закончилась мама. Раз обманываешь, значит, теперь будет по–другому. Я повторяю, дорогая, пока живешь со мной, то играешь по моим правилам. Всё, я сказала! Ну, где ты была? Где?
— У Маши на дне рождения. А что такого, мама?! Она моя подруга! Хоть тебе это и не нравится.
— Она твоя соперница. На следующих соревнованиях в тройке лидеров ты, она и еще одна, из Электростали, кажется. С противником нельзя дружить, Настя, я сто раз тебе говорила. Потому что ты его потом пожалеешь, а он тебя – нет. И ты останешься внизу, а он пойдет на пьедестал.
Так было у Светы... Только не в спорте, а в обычной жизни, на работе. Она дружила с одной коллегой, вместе обедали, иногда ходили по магазинам, были друг у друга в гостях, а потом ее, а не Светлану, повысили. Хотя обещали именно Свете…
— Почему ты не отказалась? Ты же знаешь, мне важно было это место, мне деньги нужны дочку поднимать! Мы же подруги! — растерянно спросила тогда Ира.
— Извини, Светик, но дружба дружбой, а работа – это другое. Так решила не я, а начальник, спорить с ним я не буду…
Свету часто предавали подруги. Может, из–за ее трудного характера, может, просто так складывалась жизнь, но скоро Светка перестала верить в дружбу. Так было легче. А теперь надо научить Настю не совершать таких же ошибок, научить не доверять, чтобы потом не было больно!..
Маша слала сообщения, они не доходили, звонила, но абонент был вне зоны доступа.
— Маш, ты что задумалась? — Кирилл провожал подружку до дома, рассеянно глядя по сторонам. — Обычно болтаешь без умолку, а сейчас…
— Настя опять пропала. Видимо, мама отобрала у нее телефон…
— Ну и что?
— Я по ней скучаю…
Кирилл задумчиво скривил губы, будто что–то просчитывая.
— А хочешь, я ей от тебя весточку передам? Прям как в средние века, — усмехнулся он.
Маша замерла, потом кивнула.
— Точно, Кирюша! Как же мы раньше–то не догадались?!..
Кирилл ждал Настю у входа в спорткомплекс. Он узнал ее сразу, хоть видел всего один раз.
— Анастасия! — позвал он, наслаждаясь тем, как звучит ее имя. — Настя, можно вас?
Девушка быстро огляделась.
— Вы меня? — она наконец заметила рослого, коренастого паренька, что, улыбаясь, шёл прямо к ней.
— Да. Поговорить бы надо. Тут Маша просила вам передать… Ах, я не представился! Кирилл, Машин друг.
Он не сказал, парень, не обозначил их с Машей отношения, как романтические. Для него с этой минуты они были в прошлом…
— Машкин?! Постой, я помню, ты был у нее на празднике тогда! Точно! Ну давай, что там она просила мне передать?
Кирилл замешкался. Вот сейчас он отдаст письмо, и эта девчонка убежит по своим делам, оставив его одного. Нет, так не пойдёт!
— Сначала на словах, — взяв под локоток спортсменку, Кирилл повел ее к ближайшему кафе. — Она сказала напоить тебя кофе и угостить пирожными.
— Нет, что ты, мне сейчас нельзя пирожные! Но раз Маша просила, то уж ладно! — Настя улыбнулась. Вот такой она и представляла себе первую любовь… Быстрой, внезапной и очень красивой…
Кирилл умел быть обаятельным, заботливым, внимательным, умел понравиться девушке, ненавязчиво вставлял комплементы. Он проводил Настю почти до дома. Решили расстаться на углу, а то у подъезда могли пересечься со Светланой.
— Ладно, спасибо большое! Маше огромный привет! — Настя еще раз проверила, лежит ли в сумке письмо от подруги, которое передал Кирилл.
— Когда за ответом приходить? — полушутя спросил парень.
Настя помялась, потом тихо сказала:
— Завтра. В это же время, там же…
Их любовь закрутилась так быстро, словно спичку к фейерверку поднесли, и вот он уже разлетается по небу разноцветными звёздами, бухая в сердце раскатисто, мощно.
Кирилл стал ходить на соревнования, не пропускал ни одного, где была Настя, встречал ее после тренировок, они гуляли, потом сидели где–нибудь на лавочке и говорили обо всём на свете, не касаясь только вопроса своих чувств…
Маруся поняла всё не сразу, отгоняла от себя мысль, что такое вообще могло произойти. Но как–то Настя прямо написала ей, что Кирилл ей очень нравится, и что он потрясающе целуется…
Машу парень избегал уже довольно давно, письма передавал, но не более. Девушка сначала терялась в догадках, потом, глядя на себя в зеркало, решила, что поправилась, стала некрасивой, решила морить себя голодом. Первой подняла тревогу Ира, подключила Тропинину, стали выяснять, в чем дело.
— Понимаешь, мама, я толстая! Кирилл от меня ушёл к Насте, потому что я такая…
— Фу, ерунда какая! В тебе сейчас ни грамма лишнего нет! — Ира всплеснула руками, потом прижала ревущую дочку к себе, стала гладить, нежно шептать, как она ее любит, а когда Маша чуть успокоилась, сказала:
— Машенька, в жизни бывает многое – и любовь, и печаль, и предательства… От этого не спрячешься, просто ты всегда помни, что у тебя есть я, бабушка, мы тебя всегда выслушаем, поддержим.
— Я знаю, мама… Только вот подруги у меня теперь нет… И никогда уже не будет…
Они еще долго сидели молча, в темноте, пока Яна Михайловна, не выдержав такой тишины за стеной, вошла и щелкнула выключателем.
— Ну чего, живы еще, или как?
— Живы, бабуль, но очень несчастны…
Ира никому не рассказывала, что недавно звонила мужу, хотела поговорить, но трубку подняла какая–то незнакомая женщина… И это был её маленький конец… Она сейчас тоже чувствовала пустоту, но Маше об этом не скажет никогда…
… Маша поступила в физкультурный институт, с Настей она старалась не пересекаться, уходила подальше, если видела ее среди спортсменок, с Кириллом тоже не общалась, не было пока сил…
Встретились на чемпионате России. Обе сильные, красивые, дерзкие, они выполнили всё чисто и без единой ошибки. Судейская бригада долго совещалась, кому отдать первое место. Светлана, выпив успокоительного, еле сидела на трибуне, Ира приехать на соревнования не смогла, свекровь заболела, нужно было остаться дома, ухаживать. Но телевизор работал во всех комнатах. Сама Яна Михайловна, жутко кашляя и чихая, тоже сидела на кровати, уткнувшись взглядом в экран.
— Ну что они тянут?! Машке давайте «золото», и дело с концом! — шептала она, комкая в руках носовой платок.
Да, это был своеобразный финиш, триумф, к которому шли столько лет, боролись, плакали, набивали шишки, потом поднимались и шли вперед. Ира, Маша, Яна Михайловна, тренер Тропинина, вся команда подготовки выстрадали эту победу, вырвали ее зубами у соперницы.
Насте дали второе место.
Вот тогда она поняла, о чём говорила мама. Соперник не будет тебя жалеть, он пойдет вперед тебя, а ты останешься в проигрыше… Проигрывать, уступать тяжело, вдвойне обидно проиграть близкому человеку.
— Это как будто предательство, мама… — шептала Настя, уткнувшись в мамино плечо. — Она не специально, но всё равно больно…
Уже стоя на пьедестале и позируя для фотографов, Маша наклонилась к бывшей подруге и прошептала:
— Тут уж и не знаешь, что лучше – золотая медаль в руках или Кирилл. Каждому что–то досталось.
Настя вздрогнула, улыбнулась, делая вид, что всё хорошо. А когда разрешили уйти в раздевалку, уже не сдерживала слёз. Кирилла сегодня с ней не было. Он увлекся другой девушкой, к Насте больше не приезжал…
… — Маша! Давай поговорим, Маша! — Настя подождала, пока спортсменка выйдет в фойе спортивного комплекса. Тут же нахлынули репортёры, посыпались вопросы, Маша смутилась. Она не любила камер, вспышек фотоаппаратов, терялась и как будто скукоживалась от всего этого.
— Извините, но чемпионке нужно отдохнуть! — Настя уверенно потащила Марусю к подъехавшему такси. — Нет, на банкет мы приедем чуть позже. Пропустите! Я сказала, никаких комментариев! Машка, давай шустрее!
Они запрыгнули в такси, Настя назвала адрес. Водитель, поняв, кого везет, даже ахнул, но попросить автографы постеснялся, уж больно строго смотрела на него Анастасия…
Они вышли на набережной, сели на скамейку и молча обнялись.
— Насть, ноги болят, не могу… — пожаловалась Маша, потом добавила:
— Ты прости, что я так казала тебе, но уж больно обидно было из–за Кирилла…
— Да он и меня бросил, так что обе с носом остались! — усмехнулась девушка. — А помнишь, как тогда медсестра сказала, чтобы дружили мы, и никакие медали нас не поссорили?
— Нет, не помню, — насупилась Маша.
— Помнишь. Ты всё помнишь. И про бабу как меня учила, тоже помнишь. Баба встала на…
— Мысок…
— А потом на пятку…
Они рассмеялись, уже весело, легко, смело, оставив и Кирилла, и всё остальное где–то там, в тумане спящей реки. Сегодня они были опять маленькими девочками, ждущими приёма в поликлинике…
…Маша, на удивление Тропининой, закончила карьеру рано. Так и остались проблемы с весом, болели ноги, а еще было много других дел, которые нужно было решить безотлагательно – любовь с одним программистом, скорая свадьба, предложенная работа тренером, учёба…
Настя продолжала выступать. Выходя на ковёр, она всегда искала глазами маму, тренера и Машу. Если не находила, очень волновалась, если все были на месте, то радостно улыбалась и выступала для них. Светлана, больше не видя в Маше и Ире угрозу, вдруг поняла, что они даже очень неплохие подруги. Света как–то разговорилась с Ирой, сначала натянуто, казенно, потом всё теплее и дружелюбнее. Скоро у них нашлось много общих тем, интересов, как будто замок с души сняли, распахнулись двери, и потекла оттуда простая женская болтовня, переросшая в хорошую дружбу. Все совершают ошибки, делают неправильные выводы, но у Иры со Светой хватило смелости на следующий шаг, уже друг к другу…
Настя редко бывала дома, но с Машей встречалась регулярно. Мария, как оказалось, давно мечтала заниматься дизайном и пошивом купальников для гимнасток. Пока это было лишь маленьким, единичным производством, но Настя в Машиных изделиях так щеголяла на соревнованиях, что репортёры не могли не поинтересоваться, кто автор моделей. Яркие или наоборот, спокойные, всегда разные, с потрясающей гаммой цветов, изысканные купальники скоро стали визитной карточкой Анастасии, а Маша испуганно замирала всякий раз, когда звонил телефон. Заказов становилось всё больше, а времени всё меньше.
— Ничего, Машка! Вот подрастут у тебя дети, всех за швейные машинки посадим, пусть мелкую моторику развивают! — подмигивала Настя, примеряя очередной купальник. — И тебе помощь, и им наука.
— Да молчи уж, чемпионка! Ты давай, своих рожай, артель организуем!..
Настя улыбалась. А, может, и правда, гори оно всё огнём?! Родить себе мальчонку или девочку, сделать из них чемпионов, и радоваться? Нет! Пока сама еще не наигралась! Не все Машины наряды перемерила!..
Маруся, Настя, Ира и Света как–то незаметно стали привычными участницами чаепития по субботам на кухне у Яны Михайловны. Маша пекла вишневый пирог, Настя покупала заварные пирожные, Света варила в турке потрясающий кофе, а Ира пела под гитару. Она не делала этого уже много лет, а теперь душа опять захотела струнного перебора… Всё оказалось к лучшему…
Дружба двух вчерашних девочек прошла многое – радости появления на свет детей, проводы близких, болезни и отчаяние, переезды и долгие разлуки, разочарование в прошлом и страх перед будущим. Они всегда были вместе, даже если не могли прикоснуться друг к другу, всегда чувствовали, что их души сплетены крепко–крепко, не разорвёшь, не разгонишь в стороны, сколько бы золотых медалей не сулила судьба…