Нюрнберг. Герман Геринг со своим защитником. Фото Евгения Халдея, колорированное
20 ноября 1945 года — день начала Нюрнбергского процесса.
Стихи Самуила Маршака:
Фашистских армий оборона
Была у Волги и у Дона.
Потом прошла по Белоруссии,
Затем была в Восточной Пруссии.
А передвинулась сюда —
В зал Нюрнбергского суда.
Сидят в траншее адвокаты,
Сжимая перья-автоматы.
Но им не вычеркнуть пером,
Что вырублено топором.
И нет на свете красноречья
Краснее крови человечьей.
Ноябрь, 1945 г.
Очерк известного советского фотографа Евгения Халдея (1917—1997) о Нюрнбергском процессе, на котором он присутствовал. Очерк был опубликован в 1985 году:
«С самого начала нашего наступления почти во всех отбитых городах меня окликали:
— Эй, фотошник, беги сюда! Полюбуйся-ка снимками, тебе, небось, так не позировали!
И тут мне неизменно передавались большие иллюстрированные фотоальбомы, брошенные отступающими фашистами. Это были фотографии, сделанные личным фотографом Гитлера Генрихом Гофманом и выпускавшиеся огромными тиражами «для поддержания боевого духа» немецкого воинства. В парадной форме, при орденах, красовались фашистские главари на фоне покорённых городов в Чехословакии, Польше, Белоруссии. «Живописная» группа запечатлена была даже на фоне Эйфелевой башни, отнюдь её, правда, не украшая.
— Видал, какие «птички» из их «леек» вылетают? — смеялись бойцы.
— Ничего, — отвечал я, — посмотрим, чьи птички полетят дальше!
Можете себе представить, как радовали меня наши последние фотовспышки на Нюрнбергском процессе - почти как вспышки победного салюта...
Десятки кино- и фоторепортёров штурмовали тогда Дворец юстиции. Длинная очередь выстроилась в первый день к стеклянным боксам-кабинам, откуда можно было снимать. Каждому давалось только три минуты, иначе все не успели бы.
Я вошёл в кабину, волнуясь, быстро оглядываю скамью подсудимых. Пытаюсь узнать, кто есть кто. И вспоминаю «триумфальные» фашистские фотоальбомы. Похудевшие, мрачные, гитлеровцы показались мне здесь куда приземлённее, ничтожнее, чем на тех снимках. Здесь их не просили приосаниться и улыбнуться...
Снимать приходилось почти каждый день. Однажды американский лейтенант, нёсший внутреннюю охрану, предложил мне снять обед военных преступников.
Бывшие вожди рейха сидели за столами. Перед каждым лежал обычный солдатский паёк: по две галеты, два куска хлеба, миске варёной фасоли.
Я начал съёмку. От вида советского офицера в военно-морской форме у многих стал пропадать аппетит. Герман Геринг вскочил с места, закричал:
— Безобразие! Не дают поесть!
Педантичный охранник, не успел я глазом моргнуть, подошёл к нему и... хлопнул дубинкой по шее. Геринг замолчал, сел.
— Ол райт, — спокойно констатировал охранник и предложил мне продолжить съёмку.
За обедом. Фото Евгения Халдея
Я подумал, что преступники, которым, кроме смертного приговора, бояться было уже нечего, всё-таки боялись! Боялись хлёсткого снимка, публичного осмеяния.
В один из дней мне сказали, чтобы я приготовился к работе в тюремном подвале. Мы спустились на лифте вниз, и я увидел ряд деревянных кабин, похожих на клетки. В решётках были окошки, закрытые плексигласом. С одной стороны сидел подсудимый, с другой - его адвокат. Стоял страшный шум от криков подсудимых, которые что-то объясняли адвокатам. Снимая Геринга, своего «старого знакомого», я услышал, как он кричит:
— Непременно найдите газету «Фёлькишер беобахтер» за 1935 год! Там была опубликована моя статья, я писал о гуманизме! Там вы найдёте смягчающие вину высказывания!
Увы, никакие «высказывания» Герингу не помогли...
Самой зловещей фигурой на процессе был Кальтенбруннер. Не только по своей бывшей должности ближайшего помощника Гиммлера, но и по чисто внешнему впечатлению, которое производил. Грузно ступая, он подходил каждое утро к скамье подсудимых, и все находившиеся там фашистские главари немедленно отворачивались. Очевидно, они давали понять, что непричастны к столь грязным преступлениям, какие вменялись в вину Кальтенбруннеру. Во время обеда за один стол с ним никто не садился.
Розенбергу, заместителю Гитлера «по вопросам духовной и идеологической подготовки», на очередном заседании волей-неволей пришлось расположиться рядом. В тот момент в «центре внимания» был как раз Розенберг. Кальтенбруннер внимательно, казалось, даже с каким-то мрачным злорадством слушал свидетельства против своего бывшего сподвижника. Я вспомнил, что Розенберг, будучи «имперским министром по делам оккупированных территорий», позировал когда-то на Украине на фоне виселиц.
Что и говорить, фон изменился! На этот раз военные преступники снимались на фоне тюремных камер и охранников».
Скамья подсудимых Нюрнбергского трибунала
Геринг и Гесс
Герман Геринг перед судом Нюрнбергского трибунала. 1946
Кукрыниксы. Обвинение. 1967
Лайкните, если хотите помочь распространить эту информацию!
Объявление. Внимание автором сделан новый канал. Анализ актуальных политических новостей