В конце года Сафват был назначен командиром пехотной бригады и получил звание полковника. Для него, христианина-копта, это было неслыханным повышением да еще при новом президенте, к которому копты изначально относились предвзято, видя "забибу" - коричневое пятно на лбу, полученное от усердных мусульманских молений. Свое повышение Сафват естественно объяснял для себя протекцией генерала Мустафы Хамди, заместителя начальника ГШ. Он даже попытался дозвониться до него, но телефон земляка не отвечал.
Событие отметили дома, очень скромно, Сафват был хмур и не пожелал никаких особых торжеств. Он сам поменял погоны на полковничьи с орлом и двумя звездами, выпил чаю с женой, дочерью и тестем, и заперся в своем кабинете.
Там он скрутил сигарету с гашишем, налил в стакан виски, выпил, закурил и задумался. Его раздирали сомнения: правильно ли он поступает, сотрудничая с русской разведкой, но с другой стороны, думал он, как еще можно бороться с предателем Мирваном, затесавшимся в генштаб? Убить? Да, за три сотни погибших бойцов его батальона это было бы, мягко говоря, достойной местью. Но поймать этого Мирвана и застрелить его из "беретты", разрядив всю обойму, пока было невозможно. Он это понимал. Значит, подумал Сафват, надо продолжать игру с русскими, в надежде на то, что когда-нибудь представится возможность встретить этого хайвана и убить его. И не просто убить, а сначала посадить на колени, чтобы молился своему Аллаху, напомнить ему про его деяния, посмотреть в его глаза, его корчи перед смертью, а потом застрелить...
Потом мысли Сафвата невольно переметнулись к Мустафе Хамди, дошли слухи о возможной отставке не только его, но и министра обороны Фавзи, а также всего насеровского руководства вооруженных сил. "Новая метла по-новому метет" - вспомнил Сафват русскую пословицу и бросил взгляд на полку с книгами русских писателей. Надо бы встретиться с Искяндером, подумал он, просто так, как раньше, когда между нами не было тайн... В конце концов я могу заехать к нему в Насер-сити...
* * *
- А такие патроны у тебя есть? - Спросил Полещук, оглядев все в оружейном магазине. - Он протянул торговцу патрон.
Тот, мельком глянул на пистолетный патрон в руке Полещука, кивнул головой и ушел.
Полещук уставился на витрину, рассматривая образцы старинного оружия, думая о том, что сейчас появится пара местных полицейских и возьмут они его под белы рученьки. Он посмотрел на дверь, размышляя, куда бежать. Спокойно, приказал он себе, я покупаю вот эту стреляющую ручку, разглядел Полещук.
- Мистер, сколько патронов вам нужно? - Спросил торговец, вернувшись с коробочкой патронов. - Десять, двадцать? Очень хорошие патроны, - добавил он, - из Чехословакии, редкий случай, такие уже не делает никто.
- Давай десяток, - сказал Полещук. - И покажи вот эту ручку! - Он указал пальцем на массивную авторучку с зажимом для ношения в нагрудном кармане.
- О мистер, вы истинный любитель оригинального оружия, - заулыбался египтянин и достал из витрины ручку, - один патрон, один выстрел. С двух-трех метров доску деревянную пробивает насквозь. Надеюсь, вы не будете стрелять в человека?
- Упаси Аллах! - сказал Полещук и задрал голову вверх. - Только для коллекции. Но покажи, однако, как эта ручка "пишет".
Торговец продемонстрировал, как взводится затвор и на что надо нажимать для производства выстрела. Все было примитивно просто. Полещук взял ручку - тяжеленькая штучка - и пару раз, оттянув затвор, нажал на спуск. Цена, мягко говоря, "кусалась", но немного поторговавшись, Полещук достал бумажник и расплатился с египтяниным, не забыв напомнить ему про патроны для авторучки.
- Гадийя (подарок - араб.) - сказал торговец, кинув в пакет несколько мелкокалиберных патронов. - Надеюсь, у меня не будет проблем?
- Не волнуйтесь, ахи, - улыбнулся Полещук, - у вас проблем точно не будет. Обещаю.
... Возвращаясь в Насер-сити, Полещук про себя удивлялся той легкости, с которой он купил боевые патроны и стреляющую авторучку. Без каких-либо документов или разрешений. Деньги здесь решают все, думал он, плати и получай товар. Любой. И он вспомнил оружейную лавку, напичканную различным огнестрельным оружием, якобы антикварным. Надо будет при случае попробовать, подумал он, стреляет ли эта авторучка, или мне фуфло впарили? И Полещук стал размышлять, где он сможет проверить эту штучку. Вот до чего дошел, черт побери, вооружаться начал. А почему, с какого такого переляку? Вроде бы перемирие, думал он, и работаю в Каире, и обстановка спокойная... Но внутренний голос настойчиво подсказывал, что надо быть начеку, и тревожные сновидения с "александрийцем" не оставляли в покое. Ей-богу, какой-то комплекс развивается, подумал Полещук, надо выбросить все эти страхи из головы, но почему-то не получалось...
* * *
Новый год переводчики-холостяки встречали в Докках, махнув предварительно для настроения по чуть-чуть в Насер-сити и закупив по дороге выпивку со всевозможными закусками. В Докках, где они иногда бывали, жили девушки, работавшие в торгпредстве, консульстве и в других советских учреждениях.
Встретили гостей радушно, центром всеобщего внимания была, конечно, ветка средиземноморской сосны, невесть как добытая девчонками и украшенная рождественскими игрушками. Вторым центром внимания, разумеется, исключительно девушек, оказался Саша Коновальский, почти Жан Маре в русском исполнении. Но Саня немного перебрал с алкоголем и вскоре от него отстали.
Веселились напропалую, танцевали, пели песни, Валера Мирошников вновь потряс народ своим голосом. Было очень весело. Кто-то предложил по болгарскому обычаю выключить в полночь свет и поцеловаться с тем, кто рядом. Вторым предложением было дождаться боя московских курантов. Прошли оба предложения, дождались курантов, выпили по глотку шампанского (одна бутылка на всю компанию), а затем вырубили свет.
Полещук целовался с Надей, смешливой девушкой большого роста, потом они танцевали и целовались еще и еще. Полещук смеялся, пытаясь дотянуться до её губ. Он увлекся этой девушкой, забыв про все. Мелькнула, конечно, мысль о гречанке Тэте, но прикасание к женскому телу напрочь отбрасывало все мысли. Слишком долго он мечтал о женщине.
Валера продолжал петь французские песни, и кого-то послали в лавку за вином. Угомонились под утро, спать улеглись кто где. Полещук, выждав, когда все уснули, пробрался к кровати, на которой спала Надя. Но девушка не спала. Она взяла руку Полещука и тихо сказала:
- Саша, ты мне очень симпатичен, но я не хочу просто так. Я же вижу, что ты порядочный человек. Ну, подумай сам: привезешь ты в Союз женщину почти двухметрового роста да еще с ребенком, который у меня в Союзе? Это тебе нужно? А что родители скажут? Давай, не будем создавать проблемы друг для друга.
И Полещук, не произнеся ни слова, поцеловал ее и отправился спать в другую комнату. Боже мой, какой же я пьяный дурак, подумал он, у меня же есть Тэта. Ну не получилось у нее прилететь сюда из Афин, а я чуть было не сорвался... С мыслями о Тэте и вспомнив ее слова "русский пьяница", Полещук улегся на матрац и заснул.
Утром, а спали всего не больше трех часов, продолжили отмечание Нового года. Надя - Полещук поймал ее взгляд - понимающе улыбнулась, и ничего не сказала. Ничего, мол, не было, догадался Полещук. И ему стало спокойно.
Предложение Юры Бобрина насчет ресторана в каирской башне народ воспринял с энтузиазмом, все стали собираться. Юра стал считать людей, чтобы заказать такси.
- Юра, я не поеду, - сказал Полещук. - Хреново себя чувствую.
- Щука, ты чего? - возмутился Бобрин. - Мы все хреново... Выпей вот и обрадуешься жизни.
- Не хочу, - нахмурился Полещук. - Езжайте без меня. Я - домой.
Он увидел укоризненный взгляд Нади, потупился и повторил:
- Ребята, без меня. Мне пора домой.
Бобрин кивнул и суетливо стал подгонять народ. Девушки столпились у зеркала, подкрашивая губы, Валера Мирошников за их спинами пытался завязать галстук. Коновальский стоял у стола с пустым стаканом, рассматривая бутылки...
Вот и наступил семьдесят первый год, подумал Полещук, и говорят, как его встретишь, таким он и будет. Видимо будет суетливым, решил он, глядя на Юру Бобрина и галдевших у зеркала девушек. Полещук махнул рукой и быстро пошел к выходу.
На улице он зашел в лавку, чтобы купить пачку сигарет. Расплачиваясь за "Клеопатру", Полещук невольно обернулся и... вспомнил.
Это было в конце 1969 года, когда он в этой же лавке покупал сигареты и был остановлен неизвестным смуглым арабом, поинтересовавшимся, кто он и откуда. Незнакомец говорил по-арабски, но речь его заметно отличалась от египетского диалекта. Полещук ответил, что он - русский и идет к друзьям, живущим в этом здании. Араб сказал, что он из ливийской контрразведки (мухабарат либийя) и что сомневается в правдивости сказанного. Полещук в недоумении пожал плечами и ушел, слыша непонятные крики за спиной.
Через четверть часа в квартире раздался звонок. На пороге стояли два полицейских и тот самый незнакомец.
- В чем дело? - спросил Полещук.
- Да вот, этот господин утверждает, что вы - американец, маскирующийся под русского, - сказал один из полицейских. - И зашли в этот дом с непонятной целью.
За спиной Полещука столпились девушки, не понимая, что случилось. Полещук жестом показал, чтобы они ушли, и достал из кармана свое удостоверение.
- Извините, господин, ошибка, - произнес полицейский, прочитав удостоверение за подписью полковника Бардизи. - Извините.
- А я хотел бы знать, что делает здесь ливийская контрразведка? - спросил Полещук. - Причем, королевская, - он указал пальцем на ливийца, - в Ливии сейчас другая власть, Муаммар Каддафи.
Ливиец дернулся бежать, но полицейский сержант поймал его за руку. Через несколько секунд на руках незнакомца оказались наручники, и полицейские, еще раз извинившись, потащили упиравшегося ливийца вниз по лестнице.
...Да, подумал Полещук, сидит, наверное, этот ливиец в египетской тюрьме. И чего он, недоумок, ко мне тогда прицепился?
* * *
...Сон был ужасным, и Полещук проснулся, радуясь, что это был лишь сон. Приснилась ему Тэта, которая укоряла его и говорила, чтобы он не потерял ее крестик. Она же при этом витала где-то в облаках и грозила пальцем.
Полещук потрогал крестик, но спокойствие не наступало. Что-то случилось, но что? - подумал Полещук, - ну, не прилетела на Новый год, не получилось. Мало ли - дома проблемы...
На работе в референтуре, делая подборку новостей, Полещук вдруг увидел сообщения различных агентств об исчезновении Боинга 707 греческой авиакомпании "Олимпик" над Средиземным морем. Он, отпросившись у референта, помчался на такси в аэропорт. В отеле аэропорта ему сказали, что рейс из Афин не прибыл, и они ничего не знают, номера для экипажа забронированы, пока бронь не снята Полещук был в растерянности: где Тэта?
Тэта пропала без вести со всем экипажем и пассажирами Боинга 707 в пучинах Средиземного моря. Розыски пропавших результата не имели - не нашли никого, пропало более ста человек, список уточняется....Потом была скудная информация, что самолет попал в турбулентный поток и упал в море...
...Полещук был никакой. Он заперся с бутылкой виски "Джонни Уокер" в своей квартире и стал молча напиваться. Дверь открыл только Сереже Лякину.
- Ты чего, старик, совсем охренел? - спросил Лякин, глядя на Полещука. - Давай, приходи в себя, без вести это еще не значит совсем... Найдется твоя Тэта...
- Не найдется, - давился слезами Полещук. - Если бы ты знал, Серега, как я ее люблю..
- Дурак ты, Щука, - сказал Лякин. - Пьяный дурак. Погоди, будет сообщение о том, что Боинг нашелся и все живы...
- Это невозможно, - сказал Полещук. - Они погибли... Я знаю, сон был такой...
- Сон, сон, ерунда твой сон, - произнес Лякин, взял бутылку "Джонни Уокер", и разлил по стаканам. - На вот выпей! И успокойся, черт побери! Ты же русский офицер, держись!
Он и сам, глядя на друга, был не в себе. В таком состоянии он Полещука не видел никогда, невольно навернулись слезы. Лякин вытер их рукавом, закурил и дал сигарету Полещуку.
Полещук залпом проглотил полстакана виски, закурил и сказал:
- Серега, ты понимаешь, что в жизни у меня не было никого дороже Тэты!
- Ты только замполиту об этом не говори, - ответил Лякин. - Он не так поймет...
Выпив еще, Полещук подумал, что Лякин прав, и что они, возможно, не погибли, и что Тэта появится в Каире, и что не так все плохо...
Надежда умирает последней. Но больше он Тэту никогда не видел. Так и осталась она в его памяти, растерянная, с темно-карими глазами, полными слез, распущенными волосами, и с золотым крестиком на цепочке в руках, провожая его на фронт. И благославляя на непонятном греческом языке.
Полещук потрогал крестик и подумал, что Тэта, как это не прискорбно, своей гибелью решила их проблему, они же никогда не смогли быть вместе: он - советский офицера и она - простая девушка из Афин. Вот и все, сказал себе Полещук, встретимся с тобой, Тэта, на том свете. Если он действительно существует, а так теперь хочется в это верить...
Владимир Дудченко. Редактировал Bond Voyage.
Продолжение следует.
Все главы романа читайте здесь.
Все рассказы автора читайте здесь.
===============================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
===================================================
Желающим приобрести роман "Канал. Война на истощение" с авторской надписью обращаться aviator-vd@yandex.ru
===================================================