Зыбкая граница воды делит мир надвое: верхнюю и нижнюю жизнь. За ними можно наблюдать одновременно, стоит только перевести взгляд. Это вдруг так необычно, что я передумываю погружаться, зависаю и пускаю ртом пузырьки. В верхней части маски — крики, далекая музыка, прибой и разморенная от зноя мороженщица. А под волной танцующая медуза хочет дотронуться вуалью до моего носа. Она не подозревает, что я вижу не только ее, но еще край морского пляжа и облако над водой. Откуда глупому студню знать, что на самом деле я не мальчик в маске с обгоревшей спиной. Интересно, если перевернуться, я смогу увидеть дно лодки и дно моря сразу? Глубоко вдохнуть. Музыка и шелест прибоя громче смеха. Мороженщица машет кому-то панамой. Рот открыт, но крика уже не слышно.
Вода поднимается, смывая пляж и солнце, оставляя терпкость йода на языке. Мерцающие блики на водорослях притягивают взгляд к иллюминатору. Никто не верит, а я реально умею дышать под водой. Это очень просто. С трубкой пусть ныряют другие. Но сегодня нужен батискаф, иначе меня раздавит на дне впадины. От предчувствия глубины бьет дрожь. Она скоро пройдет. Ласты оставляют позади серебряный шлейф, как от хвостового плавника.
Знакомый силуэт мелькнул, растаял и вновь возник под животом.
— Привет, старик. Заждался?
На ощупь дельфиний бок атласный, трепетный. Мой друг чувствует, что я способен дышать здесь, и улыбка выдает его. Бутылконосый хитрец скрипит, пищит и улюлюкает, ему приятно от тепла рук. Только ему известно, где впадина. Мы скользим мимо гигантского осьминога всё дальше вниз, к темноте. Вода чернеет, начинает давить на уши. Струйка крови идет из носа вверх, серой паутинкой по стеклу маски. Щупальца такие длинные и цепкие, что их с трудом удается оторвать от люка батискафа. Внутри сухо. В полутьме трогаю ручки на пульте. На стене карта Японии и рядом она — Марианская. Слово какое: «Марианна». Печальная красавица, горькая благодать. Мария и Анна вместе. Два имени и одна тайна. Только три человека в мире спускались сюда до меня. Потрескивает обшивка. Луч фонаря рыщет и наталкивается на зубы. В раскрытой пасти слепой рыбы плавно копошится похожий на паука какой-то ужас глубины с призрачными клешнями. Плоская змея с висящим над мордой фонариком притаилась в пещере. Вдруг глянцевое тело расправляется пружиной, поднимает клубы мути.
По носу и губам предательски струится океанская забортная вода. На стекле иллюминатора расползается трещина. Сейчас миллиарды тонн расплющат голову, как моя пятка медузу на песке у прибоя. Не страшно почему-то я уже понял, — кричит чайка, и можно открыть глаза навстречу…
— Открой же глаза! Ты, Кусто-дристо!
Солнце брызжет сверху струйкой морской воды из маски прямо в лицо. Это мой друг Серёга. Кличку он придумал здесь, на пляже, ревнуя меня к книгам. Он уже разведал крабовые места у пирса, ему не терпится:
— Погнали нырять, пока катер не причалил.
Пора всплывать, и я не сержусь на него, у меня всё впереди. Притаившаяся впадина в океане, огромный пляж, дельфины, эти каникулы. Я готов ему многое простить, он это знает. После крабов можно пойти к уснувшей у белого ящика тетке, купить мороженое. Она спросит, обтираясь панамой:
— Как вода сегодня, мальчик?
А я отвечу:
— Кайф!
Потом вернуться на лежак, нырнуть в потрепанные страницы. Забыть себя, обычного.
***
До утра еще пять часов дежурства. В палатах давно спят, сестра раскладывает бумаги на посту у тусклой лампы. Сегодня я снова хочу туда… Провалиться в синюю глубину. Голоса в темноте. Как давно я тебя не видел, мама…
— Слушай, отбери ты у него эти книги хоть на время, — она показывает отцу записку от учительницы музыки. — Ты знаешь, что он из-за них прогуливает занятия по сольфеджио?
— Пусть читает про свои батискафы, ничего… Я тебе как-то рассказывал, помнишь? После школы, в конце сороковых, мне так военным моряком хотелось стать. Зубы сводило. Собирался в академию, в Ленинград… Военным врачом на корабле. Представь… Как приеду в свою деревню, весь в черном, якоря на плечах, фуражка белая с золотом, кортик на бедре.
— Ну, да, понятно, — девки кипятком писают. Доживай теперь инженером, дорогой. Так и мне спокойнее. Вот пусть среднюю и музыкальную окончит, а потом видно будет. Можешь пока аквариум купить.
Отец пожимает плечами, принимается за чертежи. Так давно… Так глубоко это — на самом дне океана желания, где мудрые киты в немой бездне слушают наши мысли, и до которого уже не донырнуть.
Зовут меня, пора идти. Что-то соленое на губах...
***
Закатное солнце прощается с международным аэропортом Итурупа. Самолет на Гуам со снаряжением уже на взлетной полосе. В экспедиции нас двое, готовых добраться до Бездны Челленджера. В этот раз мы исследуем глубоководные бактерии, питающиеся нефтью. Еще одна женщина, оператор спуска, и несколько островитян чаморро будут помогать наверху, на судне Академии.
Предстоящее погружение на «Марианне» будет самым опасным за последние десять лет.
Автор: Docskif
Источник: https://litclubbs.ru/articles/41900-v-glubine.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: