Уже никто не знает, как жил старец до того, да только в феврале далёкого 1566 года отправил царь Иоанн Васильевич грамоту: так и так, ещё сто лет назад князь белозерский велел лес отправить через одно болото да через другое, из деревни да в пустынь, а именно — на Ворбозомское озеро. Старец, де, там жил да монастырь строил.
Сегодня мы поминаем преподобного Зосима Ворбозомского. Ни где родился он, ни когда родился он, — ничего нам история не оставила о детстве скромного и богобоязненного старца, но точно мы знаем одно: был он не простой человек, а ученик преподобного Корнелия Комельского. Он не написал житие своего наставника, он не стал настоятелем в его монастыре. Нет, Зосима в своих духовных поисках понял, что суждено ему уединение, хотя и другие его любили и уважали, и советов его слушали.
Если кто досадит тебе, вспомни Христа, принявшего досаждение ради нас. Если кто обидит тебя или оклевещет — не воздай злом за зло. Усиленно моли Бога. Не побеждай зло беззлобием, но побеждай зло добром.
Оставив всё, отправился Зосима прочь, искать место для себя и для познания нашего Господа. Остановился он в двадцати двух вёрстах (или в двадцати трёх километрах по-современному) от Белозерска, на Ворбозомском озере. На этом озере было четыре острова: три маленьких и один большой, на большом-то Зосима и поселился.
А место выбрано было не просто так: говорят, что наставник Зосимы, преподобный Корнелий Комельский, на том же острове подвизался когда-то — до ухода в комельские леса. Получается, Зосима на этом острове не только обрёл необходимое ему для духовных поисков уединение, но и пошёл по стопам своего наставника, подвизался на место намоленное, непростое.
Если придут слезы — плачь о грехах своих прилежно втайне и не хвались слезами своими, но кто-то сказал: «бра тья, нам подобает во все дни плакать. Если кто хвалится слезами своими или иное что подобное сотворит — отни мет Бог слезы от него и будет тело его жестко яко камень и так погибнет»
На этом острове Зосима совершал свои подвиги христианские, и вскоре о нём заговорили в соседней деревне. Люди, помнящие и его наставника, стали приходить к Зосиму совета спрашивать, на общую молитву оставаться, помогать ему. Вскоре слух о праведнике дошёл и до местного князя, а времена тогда были другие: князь, прознав о старце, к которому на поклонение местные ходят, повелел пожаловать ему лес на богоугодное дело, строительство монастыря. Небольшой монастырь вскоре был построен и стал ещё одной пустынью (маленьким монастырём) вокруг Кирилло-Белозёрского монастыря. Позже такие монастыри назовут иноческим заволжьем.
Была у Зосимы и дочь — не кровная, но духовная. Была она инокиней, а звали девушку Анастасия. Однажды отправила она ему весточку, в которой просила об утешении. Нашлись у старца подходящие слова: благословил он её за то, что избавила себя девушка от мирской кары. Повелел ей вести жизнь благочестивой женщины: молиться Богородице, отказаться от мирского, одаривать нищих.
Помяни, чадо Анастасия, как одна блудница 60 лет плакала, другая же блудница 50 лет плакала, затворясь в келии своей и солнечного света не видя, но всегда во тьме сидя. Помяни же, чадо, ту блудницу, которая принесла к Богу кипяток не кипевший — слезы, полотенце нетканое — волосы свои. Принесла к Богу, и, припав к ногам Иисусовым, мыла ноги Его слезами, и волосами своими вытирала. Ибо ничего нет больше слез.
Умер он в середине XVI века, погребён был близ церкви Благовещения Пресвятой Богородицы, а мощи его лежали под спудом.
Почему же я начала рассказ с грамоты не князя, но царя Иоанна IV? Увы! Но не всем по нраву был монастырь, и государственные крестьяне притесняли пустыньских: не давали рыбу им ловить, мол, никто они здесь. Только царь и смог защитить монастырских, закрепив землю и право на рыболовство за ними своим указом.