Еще один штрих к российской действительности, которая не столько предшествовала, сколько способствовала падению царизма. В 1905 году до октябрьской революции было еще далеко. Страна все больше погружалась в хаос и власть, вместо того, чтобы искать пути решения острых социальных проблем, прибегла к одному способу – кровавому подавлению мятежа и преуспела в этом.
О том, как усмиряли недовольных в Москве, сейчас мало кто знает. Не удивительно потому, что это страшно.
Протест железнодорожников
Среди них было немало тех, кто хотел перемен. Очередной поход к министру путей сообщения князю М.Хилкову, закончился ничем. Обращались к властям неоднократно - просили, требовали, потом начались стачки и забастовки. В ответ – аресты и увольнения. На Московско-Курской, Нижегородской и Муромской дорогах - до 60 человек; на Московско-Архангельской – свыше 160.
Наиболее сплоченными и потому опасными власть считала именно московских железнодорожников. Они соорганизовались, создали дружину из 500 человек и обеспечили защиту подведомственных участков от грабежей и разбоя.
Во главе этого отряда был бывший унтер-офицер, машинист, эсер, Алексей Ухтомский (станция названа в его честь, между прочим). Группа Ухтомского установила строгий порядок на участке Москва-Сортировочная – Перово – Люберцы – Ашитково – Голутвино – Коломна. На всех станциях были вывешены красные флаги, обозначая, что тут действует власть Московского совета.
Манчжурские воинское эшелоны
Ситуация стала накаляться, когда из Манчжурии стали возвращаться воинские эшелоны с солдатами, познавшими горечь поражения царской России от крохотной Японии.
Боясь агитации среди солдат, власть стремилась не допустить пополнения за их счет дружины Ухтомского. После того, как к Ухтомскому присоединился значительный отряд, который сумел захватить больше 40 винтовок, начались прямые вооруженные столкновения. Власть применила против дружинников пушки, расстреливая выстроенные ранее баррикады. Драгуны и казаки с «бунтовщиками» не церемонились.
Ухтомский со своими людьми попытался выбить казаков с территории Николаевского вокзала, но безуспешно. Площадь трех вокзалов стала непреодолимым препятствием для обеих сторон.
Каратели
Для разгрома железнодорожников выделила два полка -Семеновский и Ладожский.
Операция началась 15 октября. Сходу заняли Ярославский и Казанский вокзалы. Передовой отряд Ухтомского, больше ста человек, попал в окружение. Смогли вырваться только потому, что Ухтомский не растерялся, взял управление локомотивом на себя, приказал разогреть котел и вихрем пронесся сквозь выставленное оцепление. На станции Перово выгрузились, спрятали оружие и разошлись.
О том, как власть действовала дальше, описано в очерке В. Гиляровского с говорящим названием «Карательная экспедиция». В его основе интервью с тем, кто был непосредственным свидетелем - обер-кондуктор начальника эшелона, на котором прибыли карательные войска, Т. Голубев:
Полковник Риман, флигель-адъютант Мин
«…– В товарные вагоны вкатили два орудия, разбив стёкла и пропилив стенки вагона. В передние классные вагоны поставили два пулемёта (... )На вокзале находилась бригада с рязанского участка, но она отказалась ехать. Явился полковник Г. Мин, прибывший на вокзал с Н. Риманом.
– … Сроку 24 минуты, а то расстреляю! – крикнул он.
Те струсили, их посадили в батальон семёновцев. Эшелоном командовал полковник Риман.
Флигель-адъютант Мин приказал захватить станцию Перово…» (цитируется по
К карательной операции присоединились приставы князя Вадбольского и жандармы под командованием полковника Смирницкого.
Живыми не брать
Ухтомский № 1. Приписка: «Арестованных не иметь. Каждый дом, из которого произведён выстрел, уничтожать».
И понеслось…
На станции Сортировочная группа людей выкрикивала лозунг «Да здравствует свобода!». По ним открыли огонь. Перебили всех. Двинулись дальше, производя «зачистку» на каждой следующей станции.
Добрались до «Перово». Увидели группу в несколько десятков человек, шли вдоль путей.
– Ни с места! Руки вверх! – приказал Риман. Люди не остановились, продолжали идти. Риман отдал приказ стрелять на поражение. Насчитали 63 убитых.
***
Из материалов протокола допроса, произведенного в ОГПУ по делу № 4540. - расстрел железнодорожников, г. Ленинград, 26 ноября 1930 г.
(Из материалов допроса бывшего семеновца "...Риманом в Голутвино при мне лично был застрелен какой-то рабочий, захваченный цепью солдат нашей роты при наступлении на Голутвино, он вышел навстречу с белым флагом, а Риман подскочил к нему и застрелил его...").
***
Прибыли в Люберцы. Навстречу вышел дежурный по станции Смирнов. Его арестовали. Один из жандармов вспомнил, как Смирнов во время забастовки отобрал у него шашку и револьвер. Смирнова расстреляли тут же в палисаднике. На выстрелы вышел некий Волков. Его обыскали, обнаружили при нем браунинг и тоже расстреляли.
Очевидец отмечал особенность – Риман стрелял впритык, приставляя пистолет к груди (так был убит Волков) и к затылку (Смирнов).
В Голутвино расстреляли машиниста Харламова – у него обнаружили револьвер, правда, без барабана.
Увидев это, к Риману подошел фельдфебель одного из манчжурских полков, который оставался в стороне, пережидали в вагонах.
- Ваше высокоблагородие, удивляюсь, как можно без суда расстреливать?! Какое впечатление это производит на солдат?
– Смеешь учить? – закричал на него Риман и выстрелил в грудь. Тот упал.
Риман приказал двигаться дальше.
На станции Ашитково к Риману привели начальника станции, Сергея Ивановича Виноградова.
- Этот сын того самого священника,-шепнули Риману.
Имелся ввиду неприятный для Римана эпизод, когда священник одной из местных церквей отказался служить благодарственный молебен для семеновцев, зная о том, что они уже успели натворить.
-Расстрелять.
(станция Ашитково потом была переименована в Виноградово)
Массовые расстрелы
Ухтомскому сначала удалось скрыться. Потом задержали извозчика и его пассажира, человека в шубе. При обыске ничего не обнаружили и человек зашел в чайную. Нашелся предатель и выдал Ухтомского. Его обыскали снова и на этот раз обнаружили сразу два пистолета (методы «обнаружения улик» не изменились).
Его арестовали и вместе с ним тех, кто сидел рядом, пил чай. Привели священника. Он о чем-то с задержанными поговорил и ушел. Пришли солдаты и повели всю группу на пустырь. Построили вдоль ограды кладбища и расстреляли. Все упали, кроме Ухтомского – то ли пули не попали, то ли крепкий оказался, хотел показать свое превосходство над карателями и предателями. Риман снова приказал дать залп. И на этот раз Ухтомский не упал, только покачнулся. Риман понял, что ситуация может выйти из-под контроля, подошел вплотную и на свой манер произвел выстрел в упор.
Пока расстреливали Ухтомского, казаки расправлялись с теми, кого поймали в районе станции - 23 человека. Облава продолжилась. Всего убили больше 150.
P.S. Когда с Ухтомским было покончено, Риман вызвал к себе начальника эшелона, Голубева, который пребывал в шоковом состоянии от увиденного и приказал молчать:
- Или отправишься вслед за бунтовщиками вместе со своими, - Риман имел ввиду тех, кто сопровождал эшелон, в первую очередь, машинистов.
Голубев согласился и тем самым сохранил жизнь себе и остальным, на чьих глазах разворачивалась эта трагедия. Совесть так и не отпустила, его и
Маркелина, помощника, который сошел с ума и был помещен в лечебницу для душевнобольных. Голубев и Маркелин, как и машинист эшелона, уцелели чудом. Риман не хотел оставлять свидетелей своих преступлений и позже сожалел, что поверил Голубеву на слово. Впрочем, в этом был свой резон - смерть сотрудников воинского эшелона могла вызвать вопросы у вышестоящего начальства, которое искало виноватых и ничего, кроме кровавого террора, предложить не могло.
Царь наградил
Риман, Мин и другие офицеры получил чин и награду. Семеновцы также были отмечены благодарностью.
Из рапорта Мина о карательной экспедиции Семеновского полка:
"...Люберцы..убито мятежных железнодорожников 200, а на станции Коломна полковник Риман расстрелял начальника станции, его помощника ...и 22 рабочих ..порядок восстановлен.."
Рукой Николая собственноручно приписка - Молодец!"
Однако общественность восприняла эти события не столь однозначно. В частности, Риман, который непосредственно занимался расстрелами, стал "нерукопожатным" среди офицеров, в основном тех, кто возвращался из Манчжуриии узнал о том, что произошло, позже.
Народ отомстил
Оставшиеся в живых сторонники Ухтомского поклялись отомстить палачам с офицерскими погонами и выполнили обещанное. Риман и Мин недолго радовались повышению. Несмотря на новое звание, за обоими тянулся шлейф - каратели. На Римана покушение было неудачным, уцелел и всю оставшуюся жизнь провел в страхе, получая письма с угрозами. Он постоянно менял с семьей место жительства, гримировался..
Мину повезло меньше. Стремясь уберечься от обещанного возмездия, Мин получил свое в августе 1906 года.
Зинаида Коноплянникова. Учительница сельской школы казнила Мина, сделав 4 выстрела в упор. Ее схватили, приговорили к повешенью. Увидев палача, она сняла с себя кружевной воротничок и взошла на эшафот.
***
В основе материалы статьи профессора Ярославского филиала МИИТа, д.и.н., А. Чукарева из газеты "Гудок/Северная магистраль", Выпуск № 39 09.10.2012.
https://gudok.ru/zdr=179/?id654123.
А также содержательная ссылка по этому делу тут: https://pikabu.ru/story/karatelnaya_yekspeditsiya_leybgvardii_semenovskogo_polka_1905_god_6069317?ysclid=lp73f9bqa1558040760
Комментарии приветствуются! Прошлое никуда не ушло, пока мы о нем помним.
***