Мы знакомы с ним 30 лет, в юности дружили, общая компания.
Когда-то он был нелепый пугливый юноша. Тихий был, начитанный. Все его любили, даже парочка женщин были в его биографии, настолько он был трогательный - всегда какой-то замурзанный, штаны набекрень, стихи наизусть.
Женщины эти давно в прошлом, еще в цветущем возрасте он полежал в дурке, причем с тяжелым диагнозом, и вышел с инвалидностью.
Денег он и раньше не зарабатывал, он и смолоду не был удал, вплоть до того что я отдавала ему мужнины ненужные вещички, а то невозможно ж было смотреть. А после больницы вообще пенсия по инвалидности, живет с отцом на отцову профессорскую зарплату (понятно какую), своей нет и не будет.
Лет десять назад я научила его выходить в интернет. Он хотел с кем-нибудь познакомиться. С какой-нибудь женщиной. А то ему плохо одному.
Выглядит он как всякий выглядел бы на его месте. Лысина в клочьях, во рту четыре зуба, мягкий животик. Штаны до подмышек. Рубашка, купленная мной мужу двадцать лет назад, муж не стал носить. Говорит робко, заикаясь, голосок нежный.
И вот этим своим нежным голоском он мне рассказывает, что с сайтами знакомств завязал и ходит теперь к профессионалкам.
Я думаю - ну ок, нашел себе, наверное, женщину трудной судьбы. Платит ей, а она его жалеет. Хорошо же.
Нет, продолжается тихий рассказ. Я в салоны хожу. Там всегда можно выбрать. Иногда шесть или семь девушек выходят, а я выбираю. Дорого ужасно, тысяча рублей час. Вся пенсия уходит.
Я всегда выбираю помоложе, говорит он.
Но я понимаю, что это нехорошо, говорит он, зачесывая пряди за уши. Это грех и блуд. Я все себе обещаю перестать, но пока не получается.
Он пьет чай, не вынимая ложки из кружки, неловко придерживает ее пальцем. Рядом на стуле комком лежит свитер, свалявшийся как валенок. На нем старая рубашка моего мужа, он сутулится и вздыхает.
Я представляю, как он, такой тихий и робкий, такой кроткий и отверженный, приходит в этот салон. Как он неловко надевает тапочки, там выдают, он сказал.
И выбирает себе помоложе.
Из книги "Гипноз и наркоз"