В ростовском издательстве «Мини Тайп» вышла моя книга «Степан Разин», посвященная легендарному донскому казаку Степану Тимофеевичу Разину, которого великий поэт А.С. Пушкин назвал «единственным поэтическим лицом русской истории». Продолжаю поглавно публиковать эту книгу в своей Дзен-студии.
Всем сулила зима
Зло предательства –
Долю обмана:
На казацком Дону –
У себя на дому
Палачи стерегли
Атамана.
В.В. Каменский.
Повстанческое войско еще яростно сражалось под Симбирском, а тяжело раненного атамана Степана Тимофеевича верные казаки везли на быстроходном струге домой, на Дон.
Стояла погожая осень, удивительная тишь господствовала на Волге. По берегам великой реки буйством осенних красок расцвели деревья. Тоскливые клинья птиц с жалобными криками прощания мерно тянулись на юг. Степан, мучимый тяжкими ранами, метался в горячечном бреду, призывая соратников идти на князя Барятинского. Казаки, чем могли, лечили своего атамана, стараясь вернуть его сознание. Наконец Разин успокоился, открыл глаза и тихо спросил:
- Где мы?
Ему объяснили. Разин нахмурился, затих, замкнулся. Молчали и казаки, только слышно было, как весла с легким всплеском вонзались в холодную тяжесть осенней воды, поскрипывая в уключинах. Первую остановку решили сделать в Самаре, отдохнуть там малость, окрепнуть. Однако, каким-то образом прознав про поражение под Симбирском, жители города не открыли ворот атаману. Тяжка доля побежденного!..
То же произошло и в Саратове. Только в Царицыне Разина приняли с почетом, и он некоторое время отлеживался, залечивая тяжкие раны и набираясь сил.
- Дело наше не пропало! – заверил Степан присмиревших соратников, - Весной снова подымем народ на изменников-бояр, приказных и прочих кровопивцев”. Казаки хмуро молчали, невесело переглядываясь…
Из Царицына Разин двинулся на Дон, и в январе 1671 года прибыл в Кагальницкий городок. Здесь его встретили казаки, поведав, что в сентябре прошлого года Кагальницкий городок подвергся опустошительному набегу домовитых казаков во главе с крестным отцом Степана Разина войсковым атаманом Корнеем Яковлевым. “Привел Карней пять тыщ домовитых, - рассказал Степану один из оставшихся в живых защитников Кагальника Ефим Иванов. – Они проломили стену, ибо мало было нас, чтоб защищаться, ворвались в городок и перебили многих казаков. Не большие из нас спаслись. Три пушки медных из Кагальника Корней забрал с собой в Черкасский городок. А намедни послал Карней к Москве, к государю легковую станицу с атаманом Родионом Осиповым. А в грамоте, что повез Родион государю, Карнила называет казаков “ винными холопами” государю, кается, что согрешили казаки перед богом и великим государем. Пишет Карнила государю, что поклялись они животворящим крестом собча стоять за дом пресвятыя богородицы и за московских чудотворцев и за великого государя и к тебе, Степан Тимофеевич, не приставать”.
Разин только неопределенно хмыкнул, выслушав своего сотоварища. Потом, осмотрев Кагальник, восстановленный после сентябрьского штурма и остался доволен увиденным. Городок, расположенный на небольшом острове протяженностью в три версты, был укреплен земляным валом, сверху которого казаки наспех поставили непрочные деревянные стены. На земляном валу мутно мерцали небольшие пушки, привезенные еще в 1669 году. к ним Степан добавил еще 30 пушек, привезенных на этот раз. Внутри городка, разбросанные в беспорядке, стояли землянки, дыбились на подклетях серые деревянные курени, в которых и расселилось разинское войско. Начали строить новые курени и землянки, ибо в городке набралось более трех тысяч казаков, крестьян и бурлаков.
На донских степях господствовала зима. Суровые морозы прочным ледяным панцирем сковали реки, озера, ерики донской земли. В разинском Кагальнике не хватало продовольствия и казаки часто промышляли рыбной ловлей. В проверенных местах рубили в толще донского льда проруби, ловили накидками и били копьями рыбу, жадно тянувшуюся к свету и воздуху. Раны Степана, полученные под Симбирском мало-помалу зажили, и он с прежней энергией начал действовать. Из Кагальника в Астрахань были отправлены нарочные казаки к продолжавшим держаться там разинцам с призывом готовиться к новому выступлению против “мирских кровопивцев”. Сам Разин обещал в скорости поднять весь Дон. Были у Разина и другие планы: идти “под Воронеж и под Коротояк и под иные великого государя городы”, а оттуда, собрав значительные силы, двигаться к Москве. Но для всех этих походов нужны были силы и силы немалые. Их то и начал собирать Степан. Кроме донских казаков и астраханцев он рассчитывал на помощь татар и калмыков. В начале января 1671 года к Разину в Кагальницкий городок прибыли послы от калмыков, кочевавших под Астраханью. Недолго беседовали они, но скоро пришли к соглашению. “Атаман, - поклялись они Степану, - как только снова пойдешь на Русь с мирскими кровопивцами поквитаться, кликни нас: всадники наши готовы!” С тем и отпустил довольный Степан калмыцких послов.
На исходе студеного января в Кагальник с небольшим отрядом верных людей прибыл дядя Степана Никифор Черток. Встретились, обнялись. В хорошо натопленном курене за чаркой доброго вина разговорились. Никифор Черток сумрачно поведал, что его отряд в результате кровопролитных боев был разгромлен государевыми войсками под Тамбовом; сам Никифор чудом спасся и с горсткой соратников сумел прорваться на Дон, под крыло к родному племяшу. Степан по-родственному делился с дядей планами будущего похода “на Русь”, звал с собой, обещая дать под команду отряд надежных казаков.
…Этой зимой Степан Разин возобновил переписку с гетманом Правобережной Украины Петром Дорошенко. Однако тот, почувствовав, что Разин теряет политическое влияние и силу, что ему не раздуть более пламени новой народной войны, изменил свое отношение к мятежному атаману. На казачьей раде в Корсуни было зачитано послание Разина о помощи. Присутствовавший здесь переводчик Посольского приказа Константин Христофоров позже рассказывал, что “лист тот Дорошенко, прочетчи, изобрал”. Более того, через греческого архиепископа Манасия Дорошенко предложил царю привести Степана Разина в покорность. “Есть ли ко мне изволит царское величество указ свой государский пришлет, - говорил гетман, - и я Стеньку Разина к его царскому величеству по-прежнему приврачу и наговорю…” Царь отказался от помощи беспринципного гетмана…
Степан Разин пока не знал об этом предательском поведении Дорошенко, хотя, думается, атаман донской прекрасно представлял чего стоит двурушник-гетман, но вынужден был обратиться к нему, потому, что выбора к тому времени не было.* (* Дорошенко надолго пережил Степана Разина, умер в 1698 году и был похоронен под Волоколамском, в Яропольце. На могиле его положили известковую плиту с надписью: “Лета 7206 ноября в 9 день преставился раб божий гетман Войска Запорожского Петр Дорофеевич Дорошенко, а поживе от рождества своего 71 год, положен бысть на сем месте” ( см. В. Чивилихин. Память, “Роман-газета”, № 3 (1009), 1985, с. 24.).Гетман Дорошенко был родственником жены А. С. Пушкина (приходился ей прапрадедом). 21 августа 1833 года Пушкин писал жене из Яропольца: “В Ярополей прибыл в среду поздно. Наталья Ивановна (теща Пушкина – М. А.) встретила меня как нельзя лучше… Она живет очень уединенно и тихо в своем дворце и разводит огороды над прахом твоего прадедушки Дорошенко, к которому я ходил на поклонение”.)
Главной проблемой, зримо вставшей перед Разиным зимой 1671 года, был захват Черкасска, где укрепились домовитые казаки с крестным батей во главе, и где продолжали жить семьи Степана Разина и его младшего брата Фрола. Степан тайно послал в Черкасск верных людей, и те сумели вывезти из донской столицы и доставить в Кагальник его жену и жену брата Фрола.** (Сведений о детях Степана Разина не сохранилось, не считая данных Яна Стрейса, который сообщал, что у Разина был сын от персидской княжны. Его, как утверждает Стрейс, Разин отдал астраханскому митрополиту Иосифу на воспитание в 1669 году. Более точные сведения имеются о пасынке Степана Афанасии. После казни знаменитого атамана Афанасия взял к себе сподвижник Степана Разина Фрол Минаев, ставший впоследствии донским войсковым атаманом. Афанасий вместе с другими казаками участвовал в неудачном сражении с крымскими татарами и в 1683 году попал в плен. Стараниями Фрола Минаева уже на следующий год его вызволили из плена, обменяв на знатного татарина. Пользуясь покровительством Минаева, Афанасий замыслил отомстить за своего отчима, заявив, что “сего лета (1690 г. – М. А.) с куминскими казаками все крови своего отца отолью”. На этом сведения о нем обрываются).
Попытку захватить Черкасский городок и обезопасить тем самым себе тыл Разин предпринял еще в декабре 1670 года. Для этого он оставил в донской столице своего верного товарища и единомышленника Якова Гаврилова с небольшой группой казаков. Выбрав момент, Гаврилов шестого декабря с казаками, вооруженными кинжалами, ворвались на обширное подворье атамана Корнилы Яковлева, намереваясь покончить с давно надоевшим вожаком домовитых. Но надежные люди успели предупредить Яковлева о нападении, и Корнила, привыкший к опасности, заперся в крепком курене, постав верных казаков звать на помощь домовитых сотоварищей. Ватага Гаврилова сунулась было в дверь – закрыто! Притащили тяжелое комлистое бревно, начали ломиться к Корниле в курень, но тут на помощь своему вожаку приспела сотня дюжих казаков. В беспощадном бою отряд Гаврилова был рассеян, сам он схвачен и тут же убит…
Степан Разин хорошо знал об этом печальном событии, знал и готовился отомстить за своих товарищей. Но взять Черкасск было непросто, а в тех условиях и теми силами, что располагал Степан, практически невозможно. Город был хорошо укреплен деревянно-земляной стеной с рублеными деревянными башнями и бастионами. Вокруг укреплений тянулся ров шириной около пяти и глубиной до четырех метров, постоянно залитый донской водой. Город делился на пять станиц: Черкасскую, Прибылянскую Дурновскую, Скородумовскую Татарскую и был вооружен пушками, в том числе и теми, что прислал Степан Разин летом с Волги. Теперь они готовы были громыхнуть по разинцам.
Серым февральским днем 1671 года разинцы появились под стенами Черкасска. Домовитые заперли все ворота и сели в осаду. На санях казаки привезли легкие пушчонки, конники быстро обшарили окрестности, ища засаду, но домовитых казаков не нашли: все они убежали за крепкие стены Черкасского городка. Степан предложил Корниле миром открыть ворота и впустить его казаков в город. В ответ с бастионов городка яростным пламенем бухнули черкасские пушки, шумным стрекотом загремели со стен ружейные выстрелы. Идти на штурм Разин не решился, ибо наличные силы его были невелики и явно недостаточны для успеха.
Целую неделю простоял Степан Разин с отрядом под стенами родного Черкасска, целую неделю выискивал он способ, чтобы ворваться в город, но тщетно: Черкасск устоял, домовитые отбились.
- Ничего, крестный ты мой батя, - пригорозил Степан, уходя из-под Черкасска, - удавлю вас всех голодом и холодом! Не получишь, ни дров, ни хлеба в Черкасск!” И вскоре подвижные разинские заставы появились на главных торговых путях, ведущих к Черкасску. Всех торговых людей, везших продовольствие и дрова в донскую столицу, казаки задерживали и заворачивали в Кагальник, где покупали товары по обоюдовыгодной цене.
Чтобы еще больше ужесточить блокаду Черкасска, Степан Разин планировал построить в районе Раздор казачий городок, посадить там сильный отряд казаков и задерживать всех торговых людей, что спешили с товарами к Черкасску. План хорош; если есть значительные силы, но их то у Разина было не густо. Из трех тысяч бойцов, что жило в Кагальнике в январе, к концу студеного февраля 1671 года у Степана оставалось всего пятьсот человек. С такими силами “ Черкасский городок выморить” было невозможно. Но Разин все еще оставался авторитетным, а следовательно и опасным для домовитых, человеком, которые, не зная о реальных силах Степана, считали, что в его войске насчитывается несколько тысяч бойцов.
Зимой 1671 года Разин в одиночку, на свой страх и риск, посетил Черкасск, побывал у крестного отца Корнилы Яковлева. Войсковой атаман принял крестника, пригласив на встречу одного из авторитетных донских старшин Родиона Осипова. О чем шел разговор на этой встрече, так и осталось тайной. “Дюжие” не посмели тронуть Степана, а он, уезжая в Кагальник на лошади, подарил Корниле Яковлеву рысью шубу дивной красоты, а Родиону Осипову серебряный котел. Помните Степана!.. Жилец Петр Быков, посланный на Дон разведать о намерениях Степана Разина, был возмущен тем, что Корнила Яковлев и его домовитый сотоварищ не пленили атамана голытьбы, имея блестящий, по мнению Быкова, повод. “А есть ли б они великому государю были верные слуги, - с злым пафосом говорил в Посольском приказе Петр Быков о Яковлеве и Осипове, - и они б ево, вора, в то время у себя задержали и к великому государю об том писали, и ево, вора, к Москве послали”.1 (1 Крестьянская война… Т.3. С.124).
Возмущение жильца можно понять, ведь разинским врагам не терпелось быстрее покончить с ним и его казаками. Но жилец Быков не знал и не понимал всей сложности обстановки на Дону так, как ее знал и прекрасно понимал опытный старый “волк” Корнила Яковлев, который видел, что не приспело еще время, нет еще достаточных сил, чтобы разгромить крестничка!
Михаил Астапенко, член Союза писателей России, академик Петровской академии наук (СПб).