Вот и прошёл мой юбилейный отчёт. Ох, я и волновалась! Вся работа за сто лет перед глазами прошла, как один миг. Каждую историю переживала, словно в первый раз. Мне кажется, совет остался доволен – такой праздник мне потом закатили!
Интересно было за Бессмертным наблюдать. Он с виду всегда невозмутимый, но настроение можно уловить по блеску в глазах. Несколько историй его очень заинтересовали. Когда про художницу серию смотрели, он даже улыбнулся. Вот ведь эстет! Искусство для него – наивысшее удовольствие. А та художница, надо сказать, действительно, высокого класса барышня.
Помню, как долго бродили мы с ней по картинам, ища ту самую ниточку, которая выведет её на свободу. Запутала себя неугомонная душа. Всё время краски смешивала, искала «тот самый колор», и не находила. Одну картину сто восемнадцать раз переписывала, и всё была недовольна. Чего хотела – не знала. Вечно ищущая и вечно страждущая. Ох, и намучились мы с ней.
А потом вдруг зашли в её натюрморт. Сухие цветы в вазе без воды, рядом открытая книга, а на страницах курительная трубка и табак просыпанный. Всё мёртвое, сухое, пустое, как и в прежних работах. Но что это? Луч солнца падает на цветок, всего лишь, на один лепесток, наполняя его цветом и жизнью. И он как витражное стекло – прозрачен и сочен. Вот он – её луч. Единственный во всём творчестве. Идём по нему и приходим к Солнцу. Что ж ты, родная, всё время мрак писала, и жила в полутьме? Душа твоя света жаждала!
Как много таких – не туда зашедших – слоняются по мирам, гоняются за призраками, ищут не то, чего на самом деле хотят, бегают за миражами. Сами запутываются, и других запутывают. Первое время тяжело было таких раскручивать, Маланье, наставнице своей, перенаправляла их, да смотрела, как она работает – училась. За последние полста лет ни одного блуждающего не передала. Сама справляюсь.
Уже во время праздника Маланья шепнула, что я понравилась совету. И всё моё напряжение ушло в кураж. Оторвалась по полной за все сто лет. Много раз до этого я бывала на пиршествах, но такого отрыва у меня не было. Наконец-то, почувствовала себя полноценной ягой.
Я выпила браги и оседлала молодого кабанчика. Он сначала взбрыкнул, а потом как помчал, что есть мочи, я еле удержалась за его щетину. Вот несёмся мы через просеку, слышу, догоняет нас кто-то. Оборачиваюсь, а за нами ягибошны на кабанах – гонки решили устроить. Кончилось тем, что кабаны прибежали к озеру и сбросили всех нас разом в него. А тут и русалки с водяными горки нам устроили. По горкам из озера сразу на деревья, и вверх-вниз на ветках – вот это восторг!
Потом какой-то леший притащил мухоморы и предлагал всем из-под полы. Но его очень быстро удалили с праздника, я и попробовать не успела. А те, кто попробовал, сами улетели.
А потом я ухажёра нашла. Виктора. Вернее, она сам ко мне прицепился. Чей-то молодой помощник. Всё норовил танго совместно станцевать. Он в прошлом танцор, скучает по движениям. Но какая из меня танцовщица? Облетела вокруг него вороной, шлёпнула крылом по лбу и на руки ему упала – вот и всё танго.
Потом кто-то из своих запасов бражку достал с секретным компонентом. Не знаю, что за компонент тот был, но после мы все плакали и пели «Ой, мороз, мороз». Такое вот чудесное завершение праздника.
Устала я невероятно. Еле пишу всё это. Сейчас бы немного покоя, и с новыми силами можно за работу. Уже пара застрявших горемык ждут в безвременье. Пусть подождут, им это ничего не стоит, там времени нет. А мне время сейчас очень нужно. Денька так два или три. Я заслужила.