Кирилл зарабатывал на словах. На деле выходило очень даже неплохо, поскольку его, это дело, знал, любил и получал искреннее удовольствие и от процесса, и от результата.
Кирилл Мефодьевич Ржевский был владельцем небольшого, но переспективного издательства " Том в дом". Нескучное сочетание фамилии, имени и отчества служило извечной темой для шуток как среди авторов, так и среди подчинённых. Сам был не прочь схохмить на сей счёт. На свои тридцать лет издал историю Кирилла и Мефодия на иврите, выжав досуха скудные анналы истории. 45 - летие отметил, выпустив подарочный сборник анекдотов о поручике Ржевском, дальней родней которому приходился. Короче, проблем с чувством юмора у Кирилла не было. С бизнесом, сотрудниками и авторами - тоже. На работу ездил с удовольствием. Там, в издательстве, его ждали хороший кофе, секретарша Верочка и книги. Он вообще любил печатное слово. Книги были не просто бумагой, испещренной типографским шрифтом. Каждая манила обещанием путешествий, интригой, сложной перепитией сюжета.
Бывало, что зачитывался прямо на рабочем месте. А что, он же начальство!
Практически все издания имели успех благодаря хорошему качеству полиграфии, отличному дизайну и авторам. В авторах разбирался как бог. Нет, как два. Чуял за версту, как кот сметану. Да и редакторы у него были - закачаешься! Питбули слова, столпы стиля. Короче, лажа не проходила.
И печататься в " Томе в дом" стало признаком писательского класса. Дескать, ты, конечно, не Лев Толстой, но и не автор опуса " Житие хомячка Валеры".
И, как водится, ничего не предвещало известного пушного зверька. В то утро солнце лыбилось весело и нахально, облака шустро сновали по небу, кофе был по- особенному вкусным, а секретарша Верочка в новых кофточке и помаде пленяла смелостью кроя и достижениями современной парфюмерии.
" Я помню скорбное мгновенье, когда ко мне припёрлись вы!" Ей богу, по другому и не скажешь!
Ржевский слышал, как испуганно пискнула Верочка, а в следующее мгновение входной дверью кабинета саданули так, что штукатурка посыпалась прямо Кириллу на хорошо постриженную макушку.
Он поперхнулся возмущенным рыком. Ибо в дверном проёме нарисовалось нечто!
Дама четыре раза постбальзаковского возраста в шубке из меха неизвестного происхождения. Судя по странному отливу, это был мог быть и кролик, и котик, мексиканский тушкан, а по степени изношенности принадлежал тушкан ещё Эллочке- людоедке. В глазу у посетительницы был монокль! Кирилл чуть не сел мимо стула. А венчала сию дивную по дикости конструкцию шляпка с грушами и яблоками, напоминающая перевёрнутую фруктовницу :
- Вы...кто?
- Автор! - прокуренным дискантом возвестила дама.
- Автор ..чего?
- Шедевра, разумеется!
- Ну, как бы это сказать, с шедеврами мы в этом квартале закончили, пока новых набирать не будем, лимит.
- Лимита на шедевры быть не может! - возвестила дама и вперилась в Ржевского глазом с моноклем. Тот почувствовал себя жуком, которого разглядывают в микроскоп.
- Да, конечно, но у нас планы, смета и так далее!
- Дорогу молодым авторам!
- Молодым, кхм, в каком смысле?
- В писательском, разумеется.
- Ну, может быть, в другой раз, в следующем квартале?
Будь посетительница помоложе, аккуратно выставил бы за дверь. Воистину - хорошие манеры хороши не во всех ситуациях.
- Ну возьмите меня! - с томной страстью взвыла дама. Прозвучало так энергично и двусмысленно, что Кирилл попятился
- Я женат!
- Проказник, рукопись возьмите, - дама хихикнула и подмигнула. Моноклем! Такие глубины кокетства на Кирилла ещё не обрушивал никто.
На стол плюхнулась стопка листов, носившая следы кофе, клопов и терзаний автора.
- Это что?
- Рассказы! Краткость - сестра моего таланта. Приду через два дня. За вашим вердиктом.
И дивное видение убралось, наконец- то, восвояси.
- Верочка, попроси Ангелину зайти! - голосом обесчещенной турецкой полонянки попросил Кирилл.
Ангелина и Аглая - его редакторы, его Сцилла и Харибда. Мимо них ни то что сырой текст - неверно написанная запятая не проскочит:
- Кирилл, звал?
- Угу. Гель, нужно прочесть вот эту вот рукопись. Сегодня.
- Рукопись? Ангелина подняла искусно накрашенную бровь, - в век флешек и файлов? Что за динозавр тебе её принес?
- Лучше не спрашивай!
- Выглядит так, будто её уже кто- то читал, и ему не понравилось.
- Прошу, сегодня сделай, ладно?
Вид двухметрового Ржевского с бровками домиком и губками бантиком был настолько уморителен, что женщина рассмеялась.
- Ладно, сделаю.
- Спасительница моя! Фея слова!
С Гелей у Ржевского отношения были рабоче- интимными. Нет, никакого кексу на столе и ресторанов после работы. Просто она трудилась за совесть, а не за зарплату. И начинала вместе с Кириллом тогда, когда издательство помещалось в трёхкомнатной квартире. Поэтому разговаривали, как друзья, а не начальник и подчинённая. Но оба не переходили ту грань, где неформальность общения переходит в панибратство. Доверял Ангелине, как себе. Через час позвонила:
- Кирилл, это не текст, это изнасил@вание через мозг. Редактировать бесполезно.
( Окончание следует)
-