Как большие данные меняют демократию. (2017)

Для цитирования:

Мотупалли В. Как большие данные меняют демократию. (2017) == Motupalli V. How Big Data is Changing Democracy. / Мотупалли В. ; пер. с англ. Рыбалко Я. А. / Дневничок Ярослава. [Электронный ресурс] // Дзен : [сайт]. — URL: https://dzen.ru/media/rybalkoyaa/kak-bolshie-dannye-meniaiut-demokratiiu-2017-6558af70a670d807b76a4dec (дата обращения: 00.00.0000).

Содержание.

• 1. Введение.
• 2. Данные и демократическое правительство.
• 3. Новые уязвимости — новые обязательства.
• 4. Обязанности частных и коммерческих организаций.
• 5. Cвязь между государственными информационными ведомствами и промышленностью.
• 6. Скорость, достоверность и исключительная уязвимость.
• 7. Защита граждан.
• 8. Список литературы.

1. Введение.

Сегодня человечество ежедневно производит невероятное количество информации [1]. Уникальные данные, в независимости от их достоверности, распространяются с беспрецедентной скоростью среди беспрерывно растущей аудитории. Информацию об образе жизни отдельных граждан теперь собирают все — от коммерческих организаций до злоумышленников. А сами методы сбора, сопоставления и анализа данных с каждым днем становятся как все более гибкими, так и более доступными. Институты в демократических странах должны приспособиться к тому, что их граждане стали располагать все большим правом голоса, но вместе с тем они, теперь, более уязвимы, чем когда-либо прежде. Это означает, что многим организациям необходимо изменить свое поведение.

Необходимо, чтобы правительства могли оценивать и регулировать информационную среду, в которой они, возможно, более не располагают наибольшим количеством данных о физических лицах. А на коммерческие организации нужно возложить определенную ответственность за те данные и информацию, которые они собирают, равно как и за то, в каких целях они могут быть использованы. Средствам массовой информации, также следует приспособиться к новой парадигме обмена информацией и действовать для защиты собственной аудитории. Наконец, все это должно происходить согласованно, в условиях тесного сотрудничества между государством и частным сектором. Сотрудничеством, которое каким-то образом способно защищать личные свободы, организационную целостность и частные доходы.

2. Данные и демократическое правительство.

Традиционно, в правительствах управление данными подчинено более масштабной деятельности в области информационных технологий. В большинстве случаев, к 1990-м годам правительства справедливо признавали необходимость в выработке согласованного подхода по управлению технологиями, а уже в начале 2000-х начали активное внедрение решений, которое в значительной степени завершили к 2010-м годам. Но уже в течение столь длительного периода существующая архитектура государственных услуг, принятая и созданная в конце 1990-х и начале 2000-х годов, стала попросту неадекватной для мира, основанного на облачных технологиях и мобильных устройствах. Единые государственные ИТ-департаменты, созданные для централизованного физического управления в начале 2000-х годов, теперь изо всех сил стараются поспевать вовремя трансформировать свои услуги так, чтобы ими вообще можно было пользоваться.

Не так давно, газета «Сиэтл Таймз» (Seattle Times) опубликовала аудиторский отчет, в котором государственное технологическое агентство штата Вашингтон подверглось критике за плохое предоставление услуг и недостаточное финансирование. [2] Однако само агентство было ограничено лишь центром обработки данных стоимостью 300 млн. долл. [9,5 млрд. руб.], построенным на правительственные средства в 2009 году. Государственные данные, наряду с их технологическими услугами, были будто заперты в огромном хранилище впечатляющего размера. И это, к сожалению, не единичный пример как для Соединенных Штатов, так и для других демократических стран.

Органы власти, лежащие в основе демократии, очень громоздки. Изменение институциональных и организационных процессов занимает много времени. Порой это занимает слишком много времени. Технологии и даже общественные настроения успевают измениться еще до того, как произойдут сами изменения в государстве. Проблемы или угрозы, требующие жизненно важного внимания от правительства, успевают устареть и превратиться в уже совершенно новые требования. Это хорошо иллюстрирует забавный отчет из материалов Военно-морского института Соединенных Штатов за июль 1922 года, в котором авторы сетуют на то, как много времени требуется «"знающему" меньшинству, чтобы повлиять на подавляющее большинство, пока не будет сформировано достаточное общественное мнение, чтобы смочь добиться необходимых перемен» [3]. В отчете Института сообщалось о возможности использовать военно-морские верфи, образца 1922 года, в качестве промышленных предприятий, что требует от столь громоздких правительственных учреждений гибкости в вопросах технологического процесса.

Относительно устоявшихся демократий, это наиболее отчетливо заметно в правительствах на муниципальном и национальном уровнях. Избранные законодательные органы с назначенными должностными лицами, как правило, в большинстве демократических стран, не склонны излишне рисковать в вопросах затрат бюджетных средств и распоряжения ими, чтобы принимать изменения. В условиях демократии, взятия на себя обязанностей по реформированию процессов создает карьерные риски для управленцев на их очень личном уровне. Профессиональные госслужащие в избирательных органах власти, как правило, не знакомы или чувствуют себя некомпетентными в отношении образовательного или технологического процессов, которые позволяют обеспечить как эффективный обмен данными, так и их безопасность. Это также оказывает замедление в продвижении необходимых реформ начиная с этапа ознакомления и заканчивая уже непосредственным управлением процессом. В отчете 2016 года Фонда информационных технологий и инноваций, содержащего рекомендации по улучшению цифровой инфраструктуры, описана медленная и негибкая политическая атмосфера. [4] В нем предупреждается, что существующая «устаревшая и дорогостоящая политическая стратегия, разработанная для инфраструктуры 20-го века», ставит под угрозу саму возможность осуществления современной и эффективной политики.

3. Новые уязвимости — новые обязательства.

Однако такая инерция неприемлема в нынешних условиях. В том же отчете предупреждается, что количество кибератак на системы диспетчерского управления и сбора данных (SCADA) увеличилось во всем мире с 90 тыс. в 2012 году до 675 тыс. в 2014. Это системы, которые собирают информацию о промышленных процессах, таких как координация воздушного движения, генерация и трансмиссия электроэнергии, а также управление канализационными стоками. В 2016 году, по данным «Секьюрити Уик» (Security Week), злоумышленники взяли под контроль региональную водоканальную компанию в США и получили доступ к контролю за потоками токсичных химикатов. [5] Другая кибергруппировка взяла под контроль железнодорожную систему в Сан-Франциско. В этом году неизвестные хакеры выпустили вредоносное программное обеспечение, направленное на системы наблюдения на Ближнем Востоке и в Европе. Это программное обеспечение не только позволяло уничтожать эти системы, но и предоставляло злоумышленникам доступ к ним и использовалось для «шпионажа против неизвестного числа целей». [6] В результате взлома «Икьифэкс» (Equifax) в 2017 году была скомпрометирована и распространена личная информация нескольких миллионов людей по меньшей мере в трех странах. [7]

Большинство той информации, которая прежде содержалась в бумажниках и банковских ячейках, теперь является цифровой, причем объем данных, которые обслуживают эти изменения, растет ежедневно. И это хорошо! Сегодня, больше, чем когда-либо прежде, людей получили невиданный ранее доступ к образовательным, банковским и юридическим услугам, а также к возможности удаленно удостоверять свою личность. Однако в существующей нормативно-правовой базе отсутствует универсальная приверженность стандартам по сбору и защите данных. Наиболее важным является и то, что в десятках стран существует ошеломляющее количество законов, руководств и соглашений, которые пытаются учитывать новые информационные масштабы и работу со средствами совместного использования гражданских данных. Несмотря на то, что, похоже, почти все едины во мнении о необходимости защиты персональных данных, самого единого мнения о том, каким образом и кто именно должен нести ответственность, практически не сформировано.

Эстонское цифровое правительство, будучи первым подобным опытом, повсеместно рассматривается как наилучший способ предоставления государственных услуг в современных условиях. [8] Впрочем, даже Эстония пострадала от Первой интернет-войны, и ей совместно с союзниками пришлось быстро перестраивать всю систему безопасности после масштабной скоординированной кибератаки 2007 года. [9] По всему миру, демократические правительства были вынуждены реагировать на эти новые угрозы, расценив их как привычные военные или правоохранительные вызовы. Нападения на эстонское правительство привело к созданию Центра передового опыта (ЦПО) НАТО по вопросам сотрудничества в области киберзащиты. [10] Аналогичным образом, другие правительства начали массово внедрять киберкомандования или схожие военные органы для управления «боевыми операциями». Кибервойна, хотя и туманна, но это то, что законодатели могут, по крайней мере, осмыслить концептуально. Есть нападающие и защитники, а также укрепления, которые нужно строить.

В тоже самое время упускается из виду существенный объем личных данных, которые ежедневно как создается, так и распространяется отдельными гражданами.

Хорошим примером считается Швеция, первая страна, которая «приняла всеобъемлющий закон о защите конфиденциальности персональных данных [хранимых] на компьютерах». [11] Они явно продемонстрировали инициативу в вопросах защиты своих подданных, дойдя до того, что обеспечили защиту их персональных данных на конституционном уровне. Тем не менее, они «гораздо меньше озабочены... добровольным использованием и представлением [данных]». Такой подход игнорирует современную действительность, где существуют огромные и постоянно растущие объемы данных, производимые пользователями.

Таким образом, подданный Швеции, имеющий кредит в Соединенных Штатах, вынужден технически соглашаться предоставить свою личную информацию таким организациям, как «Икьифэкс» (Equifax). Однако выбор у него стоит между риском остаться без защиты со стороны своего правительства или потерей какой-либо личной возможности получить кредит на свои нужды в США. Точно так же наш поданный, чья личная информация подверглась воздействию от заражения вредоносными программами общественной системы, сделал личный выбор и понес личную ответственность. Пожалуй, это был выбор по нужде. Чаще всего гражданин, который понес личный ущерб из-за добровольного обмена информацией, практически не имеет правовой защиты. В 2016 году многие пользователи «Фэйсбук» (Facebook) были обеспокоены предположением о том, что социальная сеть использует их данные о местоположении для установления потенциальных связей с другими пользователями. [12] Это могло быть предусмотрено условиями пользовательского соглашения, а могло и не быть, но пользователи были ошеломлены тем, что их, возможно, отслеживали без их согласия.

Повсеместное распространение и даже необходимость в использовании как социальных сетей, так и сетевых услуг требует переоценку существующих мер по защите граждан. Правительства должны осознать, что их граждане проводят значительную часть своего времени в киберпространстве, подвергаются всем вышеперечисленным угрозам и беспрерывно находятся в зоне риска стать жертвами многих из них. Этого мало, просто оправдывать небрежные или злонамеренные действия лишь потому, что гражданин добровольно воспользовался услугой. Безусловно, также малы и меры ограниченной защиты или предоставленные, как бы на худой конец, доброжелательные советы гражданину, обеспокоенному своими данными и все еще желающему быть частью цифрового мира и использовать все его возможности.

4. Обязанности частных и коммерческих организаций.

Даже если государственное регулирование будет направлено на установление более универсальных стандартов и более полною защиту сетевой активности своих граждан, то соблюдения нормативных требований окажется недостаточным для обеспечения того, чтобы частные предприятия защищали своих клиентов. Как обсуждалось выше, правительство может быть медлительным и отставать от технологий. Эта уязвимость усугубляется тем обстоятельством, что граждане с каждым днем создают информацию и делятся ею все быстрее и во все возрастающих объемах.

Частные организации умеют принимать быстрые меры ради защиты своих доходов и клиентов, но им стоило бы использовать эту гибкость, чтобы перейти от планирования действий на случай ответственности к тому, чтобы сосредоточить свое внимания на защите данных. Утечка данных в «Тагит» (Target), произошедшая в 2013 году, подвергла репутационному ущербу владельцев миллионов личных записей, несмотря на то, что компания в значительной степени соблюдала требования законодательства. Злоумышленники смогли получили доступ к ним, используя поставщика, у которого не было надлежащих мер предосторожности. [13] Опытные исследователи определили, что владельцы записей, пострадавших в результате этого нападения, также будут оставаться в зоне риска до тех пор, пока «не будут внесены изменения в технологии, лежащие в основе платежных карт». [14] Подобные оценки подталкивают к необходимому переходу на новые карты с чиповой поддержкой, что было бы позитивным событием, однако клиенты, как и раннее, остались в небезопасности. Из-за соблюдений государственных нормативных актов так и не было выявило ни системной уязвимости, ни необходимости в замене платежных карт. [15]

Отныне, защита граждан на каждом звене всей цепочки обмена и передачи данных -- это необходимая частью для ведения предпринимательской деятельности в 21 веке. Понятно, что службам по информационной безопасности в крупных организациях нужно стараться сбалансировать затраты с соблюдением требований законодательства, но при этом они должны использовать свою гибкость для лучшей защиты своих потребителей. Это особенно касается огромных хранилищ персональных данных, таких как социальные сети и поисковые службы. Они не имеют морального права утверждать, что соблюдения, особенно, устаревших правительственных постановлений является достаточным, когда их пользователи становятся жертвами преступлений в работе их служб. Однако они могут активно сотрудничать с лицами, определяющими политику в области цифровых технологий, и налаживать деловые отношения, которые поддерживают как гибкость частного сектора, так и меры регулирования по защите личных данных.

5. Cвязь между государственными информационными ведомствами и промышленностью.

Необходимо, чтобы предприниматели осознавали, что вся информация, собранная ими от пользователей, будь то заявки на участие в программах лояльности, платежи или публикации в социальных сетях, защищена в первую очередь их же собственной компетентностью. Учитывая это, любое предприятие, собирающие данные своих потребителей, обязано как уделять первостепенное внимание их защите, так и встраивать меры по защите личных данных в свои организационные процессы.

Важной частью в создании устойчивых процессов по защите данных является работа как с законодательными, так и с правоохранительными органами в рамках государства. Как обсуждалось выше, маловероятно, что государственное регулирование будет соответствовать существующим угрозам на частном рынке. Помимо этого, многоуровневое регулирование и соблюдение обязанностей по уже имеющимся требованиям, пожалуй, не являются продуктивным способом развития. Особенно, когда правительство и общество устраивают текущие темпы инноваций в передовых технологиях.

Одно из решений — упомянутое ранее сосредоточение внимания на деятельной защите данных в сочетании с привлечением квалифицированного персонала как в органах государственного управления, так и в правоохранительных для оценки предпринимаемых усилий. Вместо того, чтобы создавать жесткие правила, которые быстро устаревают, правительствам необходимо создать платформу из специалистов и профессионалов. Это позволит оценивать соблюдение требований в каждом уникальном подходе, внедряемый коммерческими организациями. Организация считается соблюдающей требования, если эксперты приходят к единому мнению о том, что были предприняты все возможные усилия для защиты данных. Такой подход позволяет каждой организации проявлять гибкость и даже обмениваться технологиями. В ситуации, когда произойдет нарушение, предприятия будут оцениваться не по соблюдению устаревших правил, а скорее по экспертному заключению их текущих, упреждающих мер безопасности.

Разумеется, это краткое описание такого замысловатого сотрудничества между государством и частным сектором по изменению текущей системы. Возможность достижения такого соглашения будет зависеть напрямую от того, согласятся ли представители ведущих компаний из различных отраслей позволить как оценивать их усилия по обеспечению безопасности граждан, так и взятию ответственности за нее, при учёте неизбежного проявления элементов предвзятости со стороны государства. Скорее всего, комиссиям при законодательных и исполнительных органах власти, состоящих из неспециалистов, окажется недостаточно принимать решения лишь на основании полученных отчетов о проведенных исследованиях. Правительствам различных стран, придется нанимать и содержать в органах государственного управления значительное число новых квалифицированных специалистов в качестве "судей", причем этим специалистам уже необходимо будет пользоваться уважанием во многих отраслях.

Применение таких мер возымело бы далеко идущие последствия, особенно в правовой и судебной сферах. Вдобавок к этому, пожалуй, потребуются годы на налаживание и обеспечение устойчивости общественных процессов для решения проблем, возникающих на ранних этапах. Также потребуется дополнительное время для отбора государственных служащих, которые будут выносить суждения о деятельности организаций, ведь личные суждения этих лиц будут оказывать значительное влияние на промышленность.

И все же, на сегодня, уже существует случай такого сотрудничества между демократическим правительством и коммерческими организациями в области управления данными, который задействовал всю отрасль. Такой подход включил в себя даже отдельных государственных служащих, обладавших широкими полномочиями по оценке деятельности коммерческих организаций и тем, как ими руководят. В правительственной программе США по сбору разведывательных данных о физических лицах, известной как «Пи-ар-ай-эс-эм; "Призма"» (PRISM), применялись выводы сделанные в специально созданном управляющем ведомстве при всеобъемлющем сотрудничестве с широким кругом компаний, занимающихся предоставлением телематических услуг связи и передачи данных. Этот пример даже поспособствовал созданию подобной программы в Великобритании. [16]

Несмотря на то, что этот пример довольно зловещий, но он действительно говорит о целесообразности урегулирования вопросов обеспечения безопасности личных данных посредством вынесения экспертных заключений и сотрудничества с представителями частного сектора. Такая программа была бы более обширной, чем просто сбор разведывательной информации, и охватила бы большую часть предприятий в этой сфере. Впрочем, эффективность самой идеи была уже доказана.

6. Скорость, достоверность и исключительная уязвимость.

Одной из особенностей, определяющих большие данные, является скорость. Это то, как быстро изменяются или образуются новые данные. Сегодня, люди имеют возможность создавать и обмениваться информационным содержимым практически без каких-либо финансовых или временных затрат, а скорость его создания ранее невиданна и доступна каждому. Вдобавок к этому, важно отметить и небывалую доселе скорость распространения этой информации.

Примером может послужить создание записи в социальной сети, опубликованная одним человеком с относительно небольшим количеством подписчиков в 100 человек. Если эту запись увидят и поделятся ею лишь 5 подписчиков из этого числа, у которых, как можно предположить, такое же скромное количество подписчиков, подключенных к сети, то первоначальное информационное содержимое уже достигнет 600 человек. Учитывая, что основная часть этого происходит с применением переносных устройств и в узах сотовой связи, то перебои во времени незначительны. А в случае, когда содержимое записи в целом интересно, то задержки между созданием и широким распространением фактически отсутствуют. Так, в буквальном смысле почти миллион людей создали записи о смерти Усамы Бен Ладена и поделились ими еще до того, как американский президент закончил свое официальное выступление. [18]

Можно провести несложный эксперимент. Он заключается в том, чтобы разместить любую информацию, даже бессмыслицу, вместе с самым популярным на данный момент ключевым словом в любой из служб социальных сетей. В зависимости от популярности службы, эту запись увидят по меньшей мере тысячи, а часто и десятки тысяч людей в течение всего одного часа.

Кажется, это описание этого захватывающего и нового мира, где у каждого гражданина есть право слова. Создание содержимого и его публикация в сети предоставили буквально миллионам людей площадку и публику. И это может быть замечательной вещью, объединяющей творцов, мыслителей и исполнителей по всему миру. Также, это предоставляет каждому гражданину, по крайней мере, возможность озвучить свои пожелания или жалобы за рамками потенциально удушающих бюрократических процедур.

Впрочем, в сети отсутствует различие между информативным содержанием с благими намерениями и злонамеренно создаваемой пропагандой. Далее, к этому добавляется скорость, с которой распространяется информация, что затрудняет среднестатистическому читателю судить о том, какие данные были полезны. Достоверность, еще одна черта больших данных. И она зачастую остается незамеченной из-за той скорости, с которой осуществляется обмен информацией в сети. Некоторые из наиболее якобы безобидных сайтов с вредоносным содержанием (недостоверные новости) набрали по миллиону просмотров всего за несколько недель, а их сюжеты мгновенно распространились по нескольким социальным сетям. Среднестатистическому потребителю информации, когда ему присылают один и тот же сюжет в нескольких видах, часто пересказанный в виде комментариев или записей, трудно распознать в нём сомнительную информацию из одного источника, но не общепринятую истину.

В традиционных средствах массовой информации легко распознать низкопробную или злонамеренную журналистику. Существует профессиональная структура, которая поддерживает её стандарты, а авторитетные источники распространения информации признают друг друга, тем самым подтверждая надежность информации. [19] Впрочем, до сих пор не было предпринято никаких согласованных усилий по реагированию на неверные или вредоносные данные, распространяемые в сети. Это вызывает обеспокоенность среди журналистов и защитников свободы слова и они требуют содействия в решении этой проблемы от крупной сетевой промышленности, в частности от таких компаний как «Гугл» (Google) или «Фэйсбук» (Facebook), но те, пока не ведут агрессивных действий против недостоверных новостей. [20]

В прошлом способность журналистов сообщать достоверную информацию определялось правительством и обществом, что преимущественно было в лучшую сторону. Однако теперь каждый может делиться информацией. Каждый, у кого есть доступ к сети, может создавать информацию, будучи никак не связанным с какой-либо профессиональной этикой или общественным долгом, и распространять её по всему миру. Среднестатистический потребитель информации не обучен оценивать источники или проверять информацию и в настоящее время он уязвим перед скоростью распространения вредоносных данных, которая скрывает их подлинную сущность.

Современная свободная журналистика занимает исключительное положение в качестве экспертного, хорошо организованного и относительно вездесущего сообщества людей в демократических странах, которое способно как быстро выявлять недостоверные новости, так и бороться с ними. Выявление, разоблачение мистификаций и ложных утверждений не обязательно должно ограничиваться небольшими или специализированными изданиями, а скорее должно стать привычной частью устоявшегося профессионального долга.

7. Защита граждан.

Эта статья представляет собой относительно беглое обсуждение широкомасштабных проблем, с которыми сталкиваются государственные институты в современной информационной среде. Порядочное, но продуктивное правительство, новаторское, но ответственное частное предпринимательство и свободная журналистика -- взаимоподдерживающие столпы продуктивной демократии, которые необходимо приспосабливать к тому объему данных, что мы создаем и распространяем уже на сегодняшний день.

Нельзя, чтобы демократические правительства отказали своим гражданам в защите или, по крайней мере, в усилиях по обеспечению безопасности из-за добровольного участия граждан в обмене информацией, который в настоящее время является частью их повседневной жизни. Наиболее существенно ощущается необходимость того, чтобы все правительства привели в порядок законодательство и исполнительную политику на всех уровнях, которые касаются защиты данных и информации своих граждан. Им необходимо взять на себя обязательство по интенсивной защищате своих граждан в сети и виртуальном мире точно так же, как они это делают в физическом. Кроме того, им необходимо отойти от подходов к информационной безопасности в военном стиле и предпринять, по крайней мере, некоторую политическую адаптивность, обеспечивающую гибкость.

Достижению всего этого могут поспособствовать широкие партнерские отношения с частным сектором. Почти все сетевые службы и услуги по передаче данных предоставляются коммерческими организациями, а предприятия из различных отраслей в настоящее время владеют очень детализированной информацией о своих пользователях. Все эти организации заинтересованы в защите своих доходов и уже сталкивались с проблемами, связанными с утечкой данных своих потребителей. Их усилия, безусловно, более гибкие, чем предусматриваемое законодательством регулирование, что дает им возможность посодействовать в разработке новых государственных стандартов. Кроме того, нормативно-правовая среда, предоставляющая свободу действий и стимулирующая интенсивную защиту данных, будет лучше защищать данные граждан. Однако как государственным, так и частным организациям необходимо будет приложить совместные усилия и поддерживать друг друга для создания такой среды.

И наконец, пресса может представлять себя в качестве способа предохранения граждан от распространения вредоносной информации. Журналисты по всему миру уже предприняли шаги, дабы ограничить распространение ложной информации, выступая за принятие мер в рамках сетевых служб. Однако, будучи специалистами по оценке информации и обмену ею, они лучше всего подходят для выявления недостоверных новостей и противодействия им по мере их создания. Интенсивные меры по отсеиванию подобного контента, наряду с усилиями по совершенствованию работы сетевых служб, являются теми рабочими способами, с помощью которых свободная журналистика может помочь защищать граждан в нынешней информационной среде.

8. Список литературы.

1. MG Sieger, “Eric Schmidt: Every 2 Days We Create As Much Information As We Did Up To 2003,” TechCrunch. 4 August 2010, https://techcrunch.com/2010/08/04/schmidt-data//.

2. Joseph O’Sullivan, “Head of state government technology leaves post as audit reveals troubles in the agency,” News Tribune, 2  October 2017, http://www.thenewstribune.com/news/politics-government/ article176236041.html.

3. C.C.GU, ed., United States Naval Institute Proceedings 48, no. 7 (Menasha, WI: US Naval Institute, 78 | Journal of International Affairs July 1992).

4. Robert D. Atkinson, Daniel Castro, Stephen Ezell, Alan McQuinn, and Joshua New, “A Policymaker’s Guide to Digital Infrastructure,” 16 May 2016, https://itif.org/publications/2016/05/16/ policymaker%E2%80%99s-guide-digital-infrastructure.

5. Michael Shalyt, “How Vulnerable are Our Industrial Control Systems? What We Learned From ICS Attacks of 2016,” Industrial Control Systems (ICS) Cyber Security Conference, 9 March 2017, http://www.icscybersecurityconference.com/ust-vulnerable-industrial-control-systems-learned-ics-at- tacks-2016/.

6. Roi Perez, “Advanced new destructive wiper malware discovered in the wild,” SC Media UK, 7 March 2017, https://www.scmagazineuk.com/advanced-new-destructive-wiper-malware-discovered-in- the-wild/article/642324/.

7. Lysa Myers, “Equifax breach has affected millions outside the US but exactly how many?” WeLiveSecurity, 15 September 2017, https://www.welivesecurity.com/2017/09/15/many-people-out- side-u-s-affected-equifax-breach/.

8. Vivienne Wakt, "Is This Tiny European Nation a Preview of Our Tech Future?" Fortune, 27 April, 2017, http://fortune.com/2017/04/27/estonia-digital-life-tech-startups/

9. “War in the fifth domain,” Economist, 1 July 2010, http://www.economist.com/node/16478792.

10. “NATO opens new centre of excellence on cyber defence,” NATO, 14 May 2008, https://www.10nato.int/docu/update/2008/05-may/e0514a.html.

11. Elin Hofverberg and Edith Palmer, “Online Privacy Law: Sweden,” Law Library of Congress, 1 June 2012, https://www.loc.gov/law/help/online-privacy-law/sweden.php.

12. Elle Hunt, “How does Facebook suggest potential friends? Not location data–not now,” The Guardian, 29 June 2016, https://www.theguardian.com/technology/2016/jun/29/how-does-facebook- suggest-potential-friends-not-location-data-not-now.

13. Michael Kassner, “Anatomy of the Target data breach: Missed opportunities and lessons learned,” ZDNet, 2 February 2015, http://www.zdnet.com/article/anatomy-of-the-target-data-breach- missed-opportunities-and-lessons-learned/.

14. Kassner, “Anatomy of the Target data breach: Missed opportunities and lessons learned.”

15. Aimee Picchi, “Why new “chip-and-pin” cards won’t protect you -- yet,” CBS News, 5 September 2014, https://www.cbsnews.com/news/why-new-chip-and-pin-cards-wont-protect-you-yet/.

16. Barton Gellman and Laura Poitras, “U.S., British intelligence mining data from nine U.S. Internet companies in broad secret program,” Washington Post, 7 June 2013, https://www.washington- post.com/investigations/us-intelligence-mining-data-from-nine-us-internet-companies-in-broad-secret- program/2013/06/06/3a0c0da8-cebf-11e2-8845-d970ccb04497_story.html?hpid=z1&utm_term=. ccf2f4980c32.

17. “How Fast the News Spreads Through Social Media,” Sysomos, 2 May 2011, https://sysomos.com/2011/05/02/how-fast-the-news-spreads-through-social-media/.

18. Joshua Gillin, “Fake news site starts as joke, gains 1M views within 2 weeks,” PunditFact, 9 March 2017, http://www.politifact.com/punditfact/article/2017/mar/09/fake-news-website-starts-joke- gains-1-million-view/.

19. Berlin School of Collective Leadership, “10 Journalism Brands Where You Find Real Facts Rather Than Alternative Facts,” Forbes, 1 February 2017, https://www.forbes.com/sites/ berlinschoolofcreativeleadership/2017/02/01/10-journalism-brands-where-you-will-find-real-facts- rather-than-alternative-facts/#a8d1c05e9b5a.

20. Aidan White, “Fake News: Facebook and Facts in the Post-Truth Era,” Ethics in the News, Ethical Journalism Network, http://ethicaljournalismnetwork.org/resources/publications/ethics-in-the- news/fake-news, (accessed 6 December 2017).

Оригинал: Motupalli V. (2017) How Big Data is Changing Democracy. Journal of International Affairs, Vol. 71., No. 1, pp. 71-80.

Перевод:

Примечание переводчика: В переводе основную трудность составляло, по возможности, избегать пропагандистских и идеологических штампов, но так, чтобы перевод оставался переводом. Автор статьи активно прибегает к аргументу «монополии на демократию», когда признается только одна форма — избирательная представительная демократия западного (атлантического) образца. Монополия выражается в самоназначении себе права считать лишь себя демократией и решать, кто из оставшихся демократичен, а кто нет. Откуда такое право неизвестно, когда оценка идет без объективного учёта недемократических сущностей в себе, отсутствующая у других стран. Так, примером такой идеологизации является решение Европарламента о том, что Венгрия — «неизбирательная представительная демократия, а избирательная представительная автократия». Само разграничение этих понятий на практике создаёт некую абсурдную мета-реальность, при том, что в обеих случаях население избегает представителей в органы власти, которые уже выбирают правительство (речь о непрямой демократии), не говоря о наличии информационной защите или госцензуре по вопросам ценностей и там и там. С таким успехом, Афины с их рабовладельческой демократией заявили бы, что все представительные демократии — олигархии (в значении власти меньшинства представителей, а не лиц обладающих большим финансовым и политическим капиталами). А страны народной (социалистической) демократии, могли бы согласиться как с Афинами, так и заявить, что все предыдущие формы управления государством даже не способны обеспечить равный доступ своим гражданам как к общественным благам, так и равных возможностей участвовать в избирательной компании на которую требуются средства и медийность. Не говоря об американской демократии с их коллегией выборщиков, которая определяет главу государства вместо граждан, в отличии от других типов демократии, или однопартийные или двухпартиейные парламенты. В остальном статься хорошая и многое из описанного выше было в той или иной мере взято на вооружение большинством государств в мире.