Первая седина на висках

Крик души 42. Первая седина на висках

Эльвира Рокосова

В этот день, отработав свою смену на малом канале радиостанции, примерно около пяти часов вечера заспешила домой. Дома меня должна ждать маленькая дочь – первоклассница. Нужно было спешить, и я в буквальном смысле слова, бежала, не останавливаясь от самого аэропорта. Очень волновалась за нее. Печка, натопленная еще с вечера, вероятно уже холодная, надо было её растопить. Как она там? Покушала ли, делает ли уроки? Ведь она еще такая маленькая.
    Когда работала на большом канале и уходила на работу в три часа ночи, возле её кроватки на табуретке ставила будильник в большой алюминиевый таз, а сверху прикрывала другим, чтобы звенел как можно громче и, чтобы наверняка разбудил бы её. Старалась приучить её к самостоятельности. Да другого выхода у меня и не было. Она просыпалась в пустой квартире, собиралась и шла в школу.

     Забежав домой, поняла, моей малышки не было. У меня ёкнуло сердце, где же она могла быть? В этот день у нее не было занятий в музыкальной школе. Время на часах показывало семнадцать часов тридцать минут.
    Я не знала, где искать. Не помня себя от страха за нее, помчалась в школу, надеясь на чудо, вдруг задержалась там? Пробежав всю территорию и первые два этажа здания без остановки, поднялась на третий, где учились первоклассники. Но все кабинеты уже были закрыты. Школьная библиотека, в которой частенько засиживалась она, зачитавшись очередной книги, была тоже на замке.
 - А Жанна, да и все ученики первых классов ушли еще в обед, - подтвердила уборщица.
    Выбежав из здания, все также бегом помчалась в музыкальную школу, в надежде на то, что может она решила зайти и позаниматься в пустующем классе, поскольку очень любит свои уроки фортепиано.
- Нет, не было, сегодня она не занималась, правда, заглянула в коридор с улицы еще в обед и ушла обратно, - был ответ вахтенной дежурной.
- Ну, где, где же она может быть? Уже прошло пять часов, как закончились занятия в школе.
    Меня трясло, я не могла унять сильную дрожь в руках и во всем теле. Мысли хаотично перепрыгивали с одной страшной картины на другую.
- Куда, куда могла деться моя малышка? У нас в этом городе, да и в этих краях ни родных, ни знакомых, ни друзей. Мы были одни – одинешеньки здесь. К своим одноклассникам она тоже не могла пойти, дети еще плохо знали друг друга, проучились всего чуть больше четырех месяцев. Правда, была одна знакомая, которую знали по съемной квартире, она жила недалеко от школы. Я забежала и к ней.
- Нет, Эля, не было твоей дочки.
    Я не знала, где еще искать. На улице был январь месяц, зимой темнело рано. Стресс и страх за то время, что искала, полностью измотали меня, уже была на грани истерики. Металась в каждый закоулок, переулок, ответвленный от проспекта и вновь возвращалась и вновь шла, неотрывно, до боли в глазах вглядываясь в каждую маленькую красную точку вдали, не теряя надежды, что найду её в целости и сохранности. Какое-то шестое чувство подсказывало, тянуло меня обратно на этот отрезок пути. Вновь, в очередной раз вернулась на исходную позицию и тут увидела далеко впереди красный комочек. Я сразу её узнала, это была моя маленькая дюймовочка в своем красном пальто и шапочке, с ранцем за спиной. Она неспешно шла от остановки, что находилась недалеко от кинотеатра и беззаботно раскачивала сумку со сменной обувью. Хотя уже смеркалось, поняла, она цела и невредима. Мои нервы, силы собранные в один железный кулак тут же расслабились и рассыпались, ноги подкосились, я  медленно сползла на мерзлую дорогу, не в силах ни стоять, ни сказать что-либо, ни то, чтобы пожурить за её проступок.
    Не передать, что пережила за это время.
- Мама, почему ты сидишь на асфальте? – было первое, что сказала она, когда поравнялась со мной. Но у меня не было сил даже ответить.
    Позже, уже на второй день, спокойно, не повышая голоса и разложив всю ситуацию по полочкам, объяснила, что поступила нехорошо. Мне показалось, она прекрасно все поняла. Свой поступок объяснила так: они с одноклассником Сережей решили после уроков погулять по городу, но ему необходимо было отвезти свой ранец домой, затем вернуться обратно на остановку, где осталась его ждать моя дочь. Но маленького Сережу родители не отпустили, боясь за него. А моя, такая же маленькая дочурка прождала его на остановке, додуматься только, больше пяти часов! А когда стало темнеть, она двинулась домой.
    Утром, глядя на себя в зеркало, обнаружила среди своих каштановых волос, три длинных седых волоса на висках.
     Но больше таких подвигов моя маленькая дочь уже не повторяла никогда. Ни тогда, ни после.