***
Ворон пристально смотрит на сына, его четвёртый день трясёт. Он не ест, и не пьёт, лишь поскуливает сквозь лихорадку и сон. Мелитра вернулась с Травниками, притащив в свертке листьев пару кореньев и ягод, дочь помнила много рецептов своей покойной бабки, да и Аглайк был мудрым стариком.
Если накормить его ещё можно было, иногда сквозь сон, он слизывал мясной сок с туши, то напоить его было невозможно. Вне пещеры лил дождь, и много струек протекало возле входа, но никто не решался двигать Серого. Даже если получится аккуратно перетащить его, он может промокнуть, а это только усугубит дело. В пещере было сыро и холодно, просто высохнуть — не получиться.
Неизвестно чем заболел Серый, вряд ли он просто глотку застудил. Однако снять лихорадку было не трудно, хотя через день она снова возвращалась. Ему нужно было пить, но он был в бреду, почти пустыми глазами он озирался в моменты пробуждения.
И вся стая не имела ни одной идеи как напоить больного. Поэтому все с тоской смотрели как Серому становилось все хуже. Даже Братья и Сёстры, которые обычно брезгливо относились к непутёвому братцу, периодически ложились рядом и грели больного.
Мелитра опустила свёрток, взяла камень в зубы, с которого капало вчерашнее лекарство, и начала усердно толочь принесённое. Она уже сломала один клык, но страх потерять одного из детей, даже взрослого, заглушал боль. Как одержимая, она давила ягоды, травы, корни, и никого не пускала делать это за неё.
Получившуюся массу белая волчица мазнула носом. Аглайк поддел рейтом челюсть Серого и аккуратно раскрыл пасть.
Тяжёлое зловонное дыхание изверглось из недр черно-белого волка, но никто не обратил внимания. Мелитра нанесла массу на язык больного. После чего пасть захлопнулась обратно, и Серый сквозь сон начал облизываться. Спустя время дрожь унялась.
С временным облегчением все вышли наружу, лишь Аглайк остался греть внука. Был дождь, и серость дня нагоняла тоску.
Послышался треск, и на противоположной стороне поляны показались Охотники, волочащие в зубах чью-то тушу. Грязные, сырые, голодные, уставшие, дойдя до пещеры, они бухнулись под сводами, укрывшись от ливня.
Мелитра плавно перевела взгляд обратно на границу леса и поляны. Видно было только его, цепи гор скрывала стена воды, льющая с небес. Услышав лёгкий шлепок, волчица обернулась в сторону звука, Ворон удалялся чёрной точкой. «Хочет побыть один» — мелькнуло в голове Мелитры.
Однако чёрный волк думал иначе, Фырк и Лиса уже давно прославились своими выдумками, возможно они помогут.
И он ускорился, ведь жизнь сына на кону. Как клык проходит через тушу, так и Ворон пробирался сквозь лес, бойко уверенно и очень быстро. Томно склонился лес над черным волком под тяжестью серого гнета дождя, но ворон не чувствовал ни холода не сырости, его грудь горела сильным жаром от долгого бега, и это покалывание наоборот распыляло и придавало уверенности и напора.
В разных глазах появился блеск, а в голове непонятная агрессия и злость, и желание рвать и метать. Обозлённый, сам не зная от чего, Ворон нёсся сквозь лес уже как лавина. В скором времени волк увидел степь, которая белым пятном зияла сквозь поредевшие деревья.
А дождь все лил, и было видно только как степь резко обрывалась примерно через четыре прыжка, превращаясь в бело-серую стену воды. Запахов не было только сырость била в нос, но путника это не испугало, дорогу он знал очень хорошо, и побрел до Каштана по знакомым ориентирам, бег по лесу отнял много сил.
Мерно и долго шлепал он до лежбища Каштана, у него тоже не было своей пещеры, но он нашёл место с большим навесом скал, которое как будто выдрали из туши гор.
Там было сухо, не заваливал снег, не заливал дождь, да и ветер не свистел среди скал, но было холодно, а зимой ещё холодней. И как ни странно стая Каштана привыкла, и они смогли выжить и даже приспособиться.
Как и Рыжий они натаскали лапника, но в отличии от соседа более аккуратно не исцарапав морды, и постелили почти по всей площади лежбища, чтоб не морозило лапы и брюхо. Но чтоб пережить зиму этого было недостаточно, и природа помогла им.
Всю стаю каштана можно узнать по чрезмерной пушистости и толстым бокам, к счастью, сёстры унаследовали только мех. Поэтому никто не удивился, когда Каштан узнал их так быстро.
Подходя к знакомым сводам, Ворон увидел странное сияние среди скал, которых не видел прежде. Приблизившись, он с удивлением обнаружил, что это было маленькие клубки Красных Лент, которые были обрамлены небольшими камнями.
Чёрный волк зачаровано смотрел на танец света и почти забыл, зачем он проделал столь длинный путь. Насилу оторвав взгляд от прекрасного, он начал искать Каштана.
Никто из стаи и бровью не повёл, увидев Ворона, все привыкли к тому, что он часто приходит к старому другу. Поэтому найти Каштана среди массы движущихся тел, была задачей не простой. Все волки были пушистые и пухлые, но, не смотря на это весьма массивные, почти размером с Ворона, и отнюдь не медленные. Первый взгляд всегда обманчив.
Некий серо-русый волк увидел тревогу во взгляде прибывшего, и мотнув головой предложил идти за ним, и Ворон поспешил вслед. Дойдя до дальнего углубления, чёрный волк наконец-то увидел друга, который вальяжно дремал на лапнике.
Его сон прерывает пушистая волчица, которая, почти с разбега, бухается на своего Деда. Однако, Каштан до последнего притворялся спящим, и только когда подбежала вторая сестра, которая куснула его за ухо, он, наконец, открыл глаза.
Он явно не ожидал встретиться взглядом с громадным чёрным волком, что впивался в него печальными глазами.
— Ухты ж едрить, не пугай меня так больше, я уж подумал Луна пришёл за мной. Ну, привет сосед, чего угрюмый такой? — с добродушным ворчанием спросил Каштан. И Ворон начал вещать свою удручающую историю.
Клубки Красных Лент заполняли пещеру плясками тени и света, неровный свет придавал уюта вечерней суматохе стаи: кто-то доедал тушку оленя, кто-то уже лёг спать, кто-то игриво удалялся в самый темный угол лежбища со свой спутницей, или спутником. Тепло и сухо было среди скал, и только дождь своим монотонным шумом прерывал всю идиллию.
Когда все уже легли спать, четыре силуэта стояли в задумчивости опустив головы.
— Поэтому я и пришёл просить помощи у Фырк с Лисой — грустно бросил Ворон.
Сёстры переглянулись, и уверенно потопали к выходу. У спуска со скал они замялись, так как не знали — куда идти то.
— Ну что ты встал, как вкопанный, иди, веди гостей — с шуточным укором подбодрил Каштан. Ворон и слова обронить не успел, но все же поспешил сопроводить сестричек.
Пока они шли под ливнем, черный волк заметил, что волчицы насквозь промокли, и длинный пушистый мех свисал с них, как лишайник со старого брёвна, и даже это не затмило их природную грацию. Но тут он заметил, что они дрожат от холода, и он намекнул, им чтоб не отставали.
И он побежал лёгкой трусцой, а вот сёстрам, чтобы догнать его, пришлось бежать почти во весь опор. Им это решение показалось странным, и только спустя время они поняли, что согрелись. Тем более так они доберутся быстрее.
Фырк бросила беспокойный взгляд на Лису, но увидев искорку идеи в глазах сёстры быстро приободрилась. Она знала, что если не придумает что-то сама, то ее сестра всегда имеет массу идей. На самом деле в их дуэте источником идей в основном была Лиса, но бывали моменты, когда и Фырк делала что-нибудь этакое. Кто то же придумал призывать красные ленты.
Когда они добрались, была уже глубокая ночь, и было тяжело что-либо разобрать. Поэтому, наспех посушившись, вся троица присоединилась к спящей стае.
